Были дни, когда ко мне присоединялся Аур и мы много говорили. Правда он чаще всего приходил, если я гуляла на закате или уже после него. Не знаю почему, ведь люди всё равно видели нас вместе. Он не позволял себе ничего, кроме как взять меня за руку и переплести наши пальцы. Я была не против, мне это даже нравилось.

Мы никогда не говорили о нас, только о жизни, занятиях племени, будущем переходе весной, о море. Моё сердце ныло от желания быть любимой, моё тело тянулось к нему. Порой я опускала голову ему на плечо и мы могли долго так сидеть. Но от продолжения я сама себя останавливала. Пытка какая-то, честное слово. Садомазохизм. Вот же он, рядом, доступный и желанный. И я нравлюсь ему, он будет нежным, я знаю, он остановится, если я захочу. Нет же, сама его отталкиваю. Ну не дура?

С другой стороны, а если забеременнею? Что я буду делать? Как тут рожать? Нет ни медицины, ни акушерок, ни даже примитивной гигиены. И как я потом уйду? Заберу малыша с собой и буду воспитывать одна в 21 веке? Или смогу оставить его отцу и племени?

В середине февраля вождь объявил, что скоро будем собираться в обратный путь. Работы стало в двое больше: запасали продукты на переход, шили новые бурдюки для воды, готовили орудия и вещи для обмена.

Мне вдруг резко стало мало моря и моей тихой бухточки. Буду скучать по этому всему: тишине, теплой воде, морскому ветру и пляжу. Никогда раньше не проводила столько времени на побережье.

Теперь я каждый лень сбегала в свою бухточку, могла часами зависать в тёплой солёной воде, чередуя с загаром. Пока не заметила, что за мной кто-то подсматривает. Это точно был мужчина, у подростков бороды ещё не выросли. Но из-за того, что находился он далеко и прятался за скальными уступами, лица я не могла рассмотреть. Вот же подлец, а? Но так как он не приближался и в лагере никто не выдавал своего интереса, я особо не переживала. Мужчины как-то успокоились на мой счёт и почти не оказывали знаков внимания. Меня это только радовало.

Однажды начался шторм. Сильнейший ветер, волны выше человеческого роста, море потемнело и пошло пеной. Грохотал гром, где-то далеко сверкали молнии. Страшно красиво. Правда при этом похолодало знатно, но это же временно. Племя спряталось в пещеры. Они были уверены, что это боги-животные гневаются, что мы где-то пропустили важный ритуал. Даже Аур сидел со всеми и поглядывал наружу из под насупленных бровей.

Мне их поведение казалось забавным, я то в школе учила, как устроена погода и почему идёт дождь. А они могли только гадать об этом. Бесёнок в моей голове подначивал попугать этих людей, дать им пищу для размышлений и, кто знает, убедить их в своем бесстрашии. Конечно, риски в шторм есть для всех, но я то знала, что это не гнев богов и Зевс не поразит меня молнией, ну и вот это вот всё. Один раз живём, в конце-то концов. В реинкарнацию я особо не верила, и решила брать от жизни всё. Вряд ли я сейчас пострадаю, если пару минут побуду под дождём и окунусь в волнах.

Я выскочила из пещеры под струи ливня, бегала там и танцевала, а потом нырнула в бушующее море, правда рядом с берегом. Я знала, в этом месте есть скопление камней, от которых можно оттолкнуться. И не утонуть. Как только волна схлынула, я уперлась в камни и выбежала на пляж, мокрая и счастливая. А потом неспешно пошла к пещерам. Жаль, не было фотоаппарата, хотела бы я запечатлеть полные ужаса и удивления глаза людей. Напугала я их знатно, конечно. Всю жизнь будут вспоминать и потомкам рассказывать, как одна сумасшедшая победила шторм и вышла из него живая. А мне то что? У нас в Сочи шторма и сильнее бывают. Правда, я не рискую лезть в воду в такие моменты. Но тут бесёнок победил.

Только Аур смотрел на меня восхищённо, без толики страха. Ему, наверное, тоже хотелось так попробовать, но он не решился. Возможно, боялся отношения соплеменников. Кто я такая, чтобы его осуждать? Позже, когда шторм начал утихать, а племя легло спать, он тихо пробрался к моей шкуре, жарко поцеловал и так же тихо убежал. Впечатлила, на свою голову. И что мне теперь делать? Даже один его поцелуй подействовал как полбанки виагры.

🦣

Через пару дней после бури мужчины заявили, что видели неподалёку стадо копытных и хотят поохотиться. Аур по секрету шепнул, что видел еще и носорогов. Да и звезды носорога обещали. А еще он поклялся Ахо перед смертью добыть рогатого. Они ведь вместе собирались, но Ахо заболел сильно и на охоту время уже не тратили. Он не успел при жизни застать своё тотемное животное. Да, местные верили, что каждому покровительствует дух какого-нибудь зверя. Аур не зря носил шкуру льва, это был его тотем. У Ахо — носорог, Тар считал себя бизоном, Хоро покровительствовал леопард. Ну и далее по списку. Женщинам обычно предлагалось выбрать в качестве тотема птицу, рыбу или что-то спокойное.

Такую охоту я одобряла. В конце концов мне нужен рисунок, чтобы вернуться. А нарисовать его он может, только если сам этих животных поймает. Сперва я обрадовалась, а потом задумалась: так ли мне нужен этот рисунок? Я точно хочу вернуться? Говорят, человек ко всему привыкает, но к хорошему быстрее. Не знаю, чего больше было сейчас в моей жизни. Я однозначно адаптировалась, многому научилась, многое попробовала. Первобытная жизнь уже не пугала меня, как в первые дни. Примитивный труд и выделка шкур почти не вызывали отвращения. Я привыкла спать на шкурах, есть еду без соли и специй, постоянно двигаться, справлять нужду в кустики. Я даже к тампонам из мха привыкла! Ещё год здесь, вообще превращусь в первобытную даму. От этой мысли стало так тепло внутри. Еще год. С ним рядом.

Они ушли рано утром. Охотники были настроены серьезно, планировалось навялить и закоптить мяса побольше в дорогу, а для этого нужно было животное, покрупнее зайца и питательнее перепёлки. Желательно, не одно.

Первую половину дня я вместе с другими женщинами собирала ягоды с кустов недалеко от лагеря, потом мы наловили рыбы на обед и запекли её между раскалённых в костре камней. Это займет время, но не требует присутствия всех женщин. Мне же хотелось охладиться и я сбежала в свою любимую бухту, никому не сказав.

На контрасте с жарким воздухом, вода особенно приятно холодила кожу. Я легла на спину и позволила волнам немного меня покачать. Чтобы не унесло далеко от берега, я периодически приподнимала голову и осматривалась. К счастью море сегодня было тихое. Накупавшись, я вылезла на берег, уселась на округлый камень в тенёчке и принялась разбирать волосы. Одежду надену потом, когда буду уходить, а пока можно и так обсохнуть. Обычно я оставляла её под камнем в кустах, чтобы ветром не унесло. Волосы сильно отросли и уже путались на кончиках, но постричь их не было возможности. Я немного покромсала кончики каменным ножом, получилось криво-косо и решила их не трогать до возвращения. Схожу потом к своему парикмахеру, если она меня еще не забыла.

Сегодня за мной никто не следил и я разрешила себе насладиться тем, как вечер обвивал мою кожу. Поэтому звук шагов по камням стал полной неожиданностью. Я резко обернулась и встретилась взглядом с Хоро. На мне ничего не было и единственное, чем я могла прикрыться — это волосы.

— Что ты здесь забыл? — не стала церемониться я.

— Знаю, что ты сюда ходишь одна.

— И что? Нельзя?

— Наоборот. Я рад, что ты здесь сейчас. Одна.

— Ты должен быть на охоте с остальными, — я осторожно отходила назад, чтобы побежать в сторону лагеря.

— Я и был.

— Значит, все вернулись.

— Еще нет.

— Что ты хочешь, Хоро?

Он хищно улыбнулся. Мы оба понимали, что этот вопрос был лишним. Его намерения и так были ясны как день. Обычно Хоро вёл себя сдержанно, никогда не пытался ко мне прикоснуться или подкараулить в одиночестве. Но, видимо в тихом омуте черти всё-таки водятся. Моя вина, что я забыла это правило. Зато я теперь точно знала, кто подглядывал за мной. Чёрт, надо было сказать об этом другим. Хотя бы кому-то. Вряд ли я успею добежать до лагеря. Хоро — самый быстрый охотник, его еще никто не перегнал.