Но мужчин медведь не напугал, они сосредоточились, действовали по заранее обговорённому плану, прыгали вокруг зверя, дразня его копьями, что-то выкрикивали. А он кидался то на одного, то на другого, злобно рычал и махал лапами. Его уже знатно истыкали копьями, на шерсти виднелась кровь, но и медведь спуску охотникам не давал. Как минимум у троих я видела разные раны, даже Аур умудрился отхватить когтями по лопатке. Одному медведь сломал руку, но парень из игры не выбыл, просто перебросил копьё в другую.

Я не могла отвести взгляд от этого действа, пугающего и захватывающего одновременно. Впрочем его все наблюдали с замиранием сердца. Зверя было жалко, хотя я уже знала, что он успел попробовать людской крови и явно был небезопасен. Но и за охотников страшно.

В какой-то момент опытный боец с пещерными зверями сделал хитрый выпад, целясь ему в пасть, но медведь оказался хитрее и просто снёс человеку голову одним ударом. Этого я уже не могла вынести, меня замутило и я опустила глаза в землю. А народ вокруг улюлюкал и выкрикивал подбадривающие слова.

Что происходило дальше, не знаю, но когда я подняла глаза, на спине медведя сидел Аур и давил ему пальцами на глаза. А парень со сломанной рукой умудрился подскочить в нужный момент и вогнать в глотку зверя копьё по самую середину.

Всё было кончено. Меня трясло и мутило, я не понимала, как остальные могут так спокойно на это смотреть. Впрочем, у них так вся жизнь проходит и ведь я сама ни разу не была на настоящей охоте и не знаю, как это происходит. Это для них развлечение, как для людей моего времени в кино сходить на ужастик, чтобы нервы пощекотать. Только вот здесь всё по-настоящему.

Будущие вожди с почестями вынесли тело погибшего и передали его родному племени. Затем у туши медведя сделали надрез в области сердца, подставили деревянную миску и собрали туда кровь. Каждый охотник по очереди делал глоток и произносил фразу «я принимаю твою силу и благодарю за то, что моё племя не умрёт от голода». Так они говорили каждый раз, когда охотились на крупных зверей. Я уже знала этот ритуал. Сейчас он был скорее символом, соблюдением традиций. Шкуру было решено отдать племени того, который зверя добил. А мясо разделят поровну между племенами. Правильно, не пропадать же добру. И когда это я начала так практично мыслить?

Аур вернулся к своему племени. Мужчины поздравляли его и хвалили за храбрость, женщины благодарили за хорошую охоту и защиту. Так было принято. Я тоже подошла, но не знала, что сказать. К счастью между нами протиснулась Сана с лечебной мазью. Аур сел на землю перед ней, а она потребовала принести чистой воды.

Тут её позвали к Ахо, которому резко стало хуже. Женщина сунула мне мазь, как единственной, кто стоял рядом без дела, а сама убежала. Я опустила на колени, чтобы обработать рану молодого вождя. Обряда посвящения еще не было, но это дело пар дней судя по всему. Ахо уже почти не вставал, а Аур сегодня доказал, что достоин этого поста.

Сперва я промыла царапины водой, а уже потом нанесла мазь. Рана оказалась довольно глубокой, пришлось втирать мазь, чтобы наверняка убить возможную инфекцию. Обычно эта штука всегда работала и в племени мало кто серьёзно болел из-за ранений. Надо бы расспросить Сану, что она сюда добавляет, я как-то раньше не интересовалась.

Аур даже ни разу не пикнул, хотя ему должно быть больно. Надо же, какие глубокие раны. Ему еще повезло, что медведь задел по касательной, мог и руку оторвать. Мне стало страшно от этих мыслей, не знаю, как бы пережила подобное. А если не забывать, что Аур со мной возится только потому, что я ему нравлюсь, и если бы его не стало сегодня, моя участь наверняка была бы незавидной.

Мази нанесено уже достаточно, но я не могла заставить себя убрать руки от его кожи. Хотелось касаться постоянно. Поэтому я принялась отмывать его плечи водой от грязи и крови. Аур никак не реагировал, не повернулся ни разу и молчал. Хотела бы я знать, о чём он сейчас думает. Вдруг он накрыл мою руку своей, повернул голову и тихо сказал:

— Хватит. Я в порядке.

Я убрала руки и просто сидела рядом.

— Ты выглядишь напуганной.

— Я испугалась. Никогда не видела охоту. И медведей таких больших. И чтобы голову отрывали. Ты мог там…

— Чшш. Не говори. Всё хорошо. Охота кончилась. Я буду в порядке.

Я кивнула, потому что комок подступил к горлу из-за воспоминаний и страха за жизнь этого мужчины.

Тут краем глаза я заметила суету на входе в лагеря. Там появилось новое племя. Эти люди отличались внешне, были ниже ростом, коренастые, ширококостные, с тяжёлыми бровями и подбородками. Их женщины тоже не отличались изящностью. Старейшина, который тут был за главного, сам пошёл к новоприбывшим, о чем-то долго с ними говорил. В итоге они ушли.

— Почему их не пустили? — спросила я Аура.

— Им здесь не место. Они не похожи на нас.

— Это я вижу.

— Я не про лицо. Они живут по другому. Мы такое осуждаем.

Я хотела расспросить, но по его суровому взгляду в спины уходящим, поняла, что тема больная и лучше не трогать. Не зная, что еще сделать, я просто присела рядом и мы помолчали.

Сейчас, когда мы находились так близко, у меня руки покалывало от желания прикасаться к нему снова и снова. Он же отрешённо смотрел на водную гладь реки, искрившейся в свете Луны и костров. Мы молчали. Но мне было странно комфортно сидеть вот так рядом с ним и молчать.

🦣

Ахо умер этой ночью. Утром племя оплакивало его и другие племена тоже пришли. Его очень уважали, говорили, он много сделал для примирения многих людей и даже племён. У реки выкопали небольшую ямку, сложили его в позу младенца, на голову надели плетёную сеточку из волокон коры какого-то дерева, на руки, ноги и шею браслеты и бусы. Некоторые другие вожди тоже принесли украшения для похорон. Тело посыпали огромным количеством ритуального красного порошка. Охра, кажется, так её называл профессор. И экскурсовод что-то такое рассказывала. Я вдруг подумала, что эти воспоминания ощущаются словно из прошлой жизни, словно они не про меня. Стало даже жутковато.

Для Ахо спели прощальную песню и кто-то сыграл на флейте из бивня мамонта. Её потом тоже положили в могилку. Сверху присыпали землёй и накрыли ветками, чтобы животные не раскопали.

В этот день больше не происходило ничего примечательного. Я слонялась по территории, разглядывая, чем занимаются люди. В одном племени разбирали кишки убитого медведя. Две женщины мужчина и девочка-подросток, которую явно обучали. Зрелище не из приятных, чего уж. Но из них можно сделать нити для шитья, если хорошо промыть и правильно высушить.

Однако эти люди не делали нитей. Они промыли одну кишку, насыпали туда сухих зёрен, налили воды и стали кидать внутрь раскалённые камни. Я заинтересованно приблизилась и спросила разрешения посмотреть. Они были только рады. Процесс шёл долго, внутри кишки всё пузырилось и булькало, как при кипении в кастрюле. Зёрна разбухали на глазах, а когда камни остыли, они вскрыли кишку и вывалили на деревянную мисочку готовую кашу. Опаньки! Вот тебе и способ и сосуд!

— Что вы хотите за кишки?

Они удивились моему вопросу и спросили, что я хочу сделать с ними. Тогда я достала из рюкзака высушенные корни, листья и почки берёзы и попросила часть кишки себе. Я уже не боялась их трогать, не возникало чувства омерзения, просто привыкла. Насыпав немного ингредиентов внутрь, я долила воды и стала кидать раскаленные камни специальной v-образной палочкой прямо из их костра. Моё варево тоже забурлило и со временем стало вязким, мутным и густым. Когда камни остыли, я достала из сумки небольшой бурдюк для воды и вылила туда готовую жидкость.

— Пойдём, — я поманила людей к воде. Потом села на берегу, смочила ноги и нанесла немного мыла, потёрла, пока не появилась пена, и ополоснула водой. Показала им чистые ноги. Походу ребята были в шоке и тоже захотели попробовать. Мое мыло отлично смывало их краски и грязь. У мужчины была небольшая воспалённая царапина на руке. После промывания, когда мы сидели уже у костра и пытались общаться, он заметил, что ранка подсохла и стала не такой красной. Вот и антибактериальное действие подоспело, подумала я.