— У страха глаза велики, — подытоживает Сага и хмыкает, — без Стаси я бы с Таиром не справился, так что, Гур, баба — самое ценное для мужика и его потомства. Береги свою деву.

— Само собой, — соглашаюсь, сдержав себя, чтоб не поежиться, когда подумал об Алии. И о том, как и при каких обстоятельствах она ушла. С другой стороны, после этого мы пережили не одни роды. С хэппи-эндами. Так что никакого негатива.

— Ну, что, рассказывайте, парни. Мне теперь свое доброе имя восстанавливать экспресс-курсом, чтоб пузожитель мог гордиться батей, а не сухари туда сушить.

— Прости, что рыли так долго, но наемник сработал чисто, профи, служил в горячих точках, коновал ещё тот, — Вартан присаживается напротив меня и смотрит мне в глаза слегка виноватым взглядом.

У меня скула дергается, и я качаю головой.

— Варта, я знаю, что вы делали всё, что могли. И знал это там. Я благодарен, правда, безмерно. И тебе, Илюх, хотя пизды б тебе вставить, чтоб не руки распускал, а мозги, думая о том, что творишь!

— Простите, но хорошие манеры ещё в тюряге отбили, — гаркает Сага, и вижу, что нервно дёргаются его скулы.

— Ага, а то ж ты один там сидел, — гаркаю в ответ. — Я вот только оттуда, прикинь? И знаешь, как сильно мне хочется привязать Карпова к двум лошадям и пустить тех бежать в разные стороны по полю? Тебе не передать. Ты блядь представить себе не можешь, что я испытываю, потому что...

Потому что бывший его бабы — его братишка. А не мерзкий слизняк, который оставлял на теле любви всей моей жизни синяки и травил ее психологически все годы брака, пытаясь затолкать самооценку под плинтус. В то время как тот же Вартан пылинки сдувал со Стаси и готов был целовать песок, по которому она ходила.

— Потому что. Но я ж блядь этого не делаю. Хотя может и надо. А то на тебя моя баба смотрит с таким восхищением, что я скоро ревновать начну.

Слышу искрений весёлый ржач Саги, Вартан смотрит на нас как на дебилов.

— Крошка Ева... О да, хорошая девочка, ты даже не представляешь, что мы вытворяли, когда ты там шагами камеру мерил.

— Ага, ага, — ржу, глядя на него, — представляю. Если ты все еще жив, то, как минимум, ничего, иначе твоя женушка уже закопала бы тебя где-нибудь в лесу и стала завидной одинокой вдовушкой.

— Тото ты наблюдательный, мой друг, — хмыкает Сага и разочаровано машет на неудавшийся тролинг рукой. — Ладно, нехер сопли в ступе толочь, наливай, я давно с тобой и Вартой мечтал набухаться.

— Придётся помечтать ещё, Илюх, — качаю головой. — Нам с Евой к врачу. Мы должны убедиться, что с пузожителем все хорошо, и он развивается нормально.

— К следаку ещё не вызывали? — интересуется Вартан и извлекает из кармана пиджака несколько фото, кладет передо мной, — вижу тебе не интересно, как тебя оправдали, весь в ней.

Парни смотрят на меня угрюмо, но перед этим переглядываются.

— Простите, мужики. Естественно, мне это безумно интересно, все это дело от начала до конца. Я просто не ожидал таких новостей. Я вообще не ожидал, что она ждать будет.

Я беру кадры в руки и просматриваю их. И все становится ясно. Кадры с регистратора, на которых видно, как меня приложили по голове и волокут в машину. Вот от чего она так болела, и я ничего не помнил.

— Кто заказал концерт? — смотрю серьёзно на парней.

Потому что этому кукловоду не жить. Он украл четыре месяца моей жизни.

— Над этим ещё работают, у этого урода длинный послужной список. Он прокололся на мелочи, и ты понимаешь же, что на него повесят все висяки. Хотя я не догоняю, — Илья разводит руками, едва сдерживая яростный тон, — какой ему резон молчать, нахера скрывать имя, и самостоятельно влачить срок.

— Хорошо заплатили? Или закажут и добьют на месте. На меня же планировали что-то. И только благодаря вам я тут стою. А то, Сага, пришлось бы тебе брать мою бабу с ребёнком второй женой, пока меня жрали бы черви, — усмехаюсь вообще не весело.

— Я убью этого легавого! — срывается Сага с насиженного места, Вартан едва успевает перехватить его за руку.

— Сядь, остынь, ну выслужиться хотел этот козел перед человеком, которого хотел закрыть при наличии минимума улик, ведь там все ясно и понятно.

Сага смотрит на меня и часто дышит.

— Прости, ты не должен был это знать.

Я хмыкаю.

— Почему не должен? Я не верю в сокрытие информации для здравия мозга. Знание — сила, предупрежден — значит вооружен. Кто-то хочет моей смерти, я предпочитаю быть осведомленным об этом. Я от тебя ни буквы не скрывал, ни когда ты без памяти приехал, ни когда вспомнил всё. Это важно.

Я поднимаюсь на ноги, хожу по кабинету как тигр по клетке.

— Больше всего на свете сейчас я хочу отвезти свою женщину к врачу. Но умно ли это?

Смотрю на обоих своих друзей.

— Если этот кто-то все ещё хочет моей смерти, и его сорвет, как полоумную Агату тогда в супермаркете? Что если я подвергну Еву и ребёнка опасности?

Сагалов соскакивает с кресла и орет, как умеет:

— Мы не дебилы! Ты думаешь все сутки вы тут на природе тет-а-тет с Евой кочуете?! Полицаи теперь отрабатывают свой косяк. И если надо, то вас с мигалками отвезут в клинику.

— Сага, блядь, сделай звук потише, там Ева спать пыталась! — гавкнул на друга не со зла, но конкретно.

Дверь в кабинет распахивается, на пороге появляется испуганная Ева.

— Мужчины, вы уверены, что вам не нужно разбавить трио?

Я сверлю сердитым взглядом Сагу, потом перевожу взгляд на Еву и улыбаюсь:

— Прости, малыш. Сагалов так разговаривает. Это непонятно, но к этому быстро привыкаешь.

Мой бешенный друг фыркает и мгновенно меняется в лице, улыбается моей девочке.

— Крошка Ева, давай расскажем твоему ревнивцу, чем ты с дядей Илией занималась по вечерам.

Ева краснеет и растерянно хлопает ресницами, опасливо смотрите на меня и молчит.

— Ну, же, малыш, я весь во внимании. Мне крайне интересно, чем ты занималась с Илюхой. А ещё мне крайне интересно, чем в это время занималась твоя жёнушка, и с кем, — играю бровью.

А хер ли. В эту игру могут играть двое.

— Она третьей была, — пищит Ева, а Илья ржет ка конь.

— Состоялось твое долгожданное жмж? — ржу, глядя на Сагалова, — или тот полный котлет морозильник — это и есть ваше жмж?

Сага обнимает растерянную Еву и говорит ей:

— Детка, расскажем будущему папаше, чем мы грешили?

Ева хмыкает и смотрит на меня хитро. Быстро же она пришла в себя, вон как прижимается к Саге.

— У вас очень интересные игры, Сагалов, — ржет Вартан и плещет себе в стакан коньяка.

— Завидуй молча, хотя... У тебя баб полон дом, чо тебе завидовать.

Ева отрывается от Илюхи и идёт к столу, открывает верхний ящик стола, и я вижу довольно прилично потрёпанные карты.

— Не садись играть с этой дамой в дурака, будешь с погонами. А если будете играть на раздевание, то ты быстро будешь гол как сокол, — подливает масла в огонь мой друган.

— А то ж остаться голым с этой бабой это что-то ужасное, — хмыкаю саркастично, бросив взгляд на карты.

У моей детки много скрытых талантов, а у меня впереди вся жизнь, чтоб их узнать. Но Сагу постебать в ответ — дело святое.

— Лучше бы заставила этого увальня фарш крутить и котлеты лепить, а то это вы со Стасей вдвоём мудохались, а как в карты рубиться, так царь свободен. И вообще, ручки свои держите при себе, Илья Андреевич. А то что-то я ревнивым стал. Могу и женушке вашей позвонить, кляузу дать, так сказать.

И трындец Саге. Стася ревнивая коза.

— А ты думаешь с какого хера у вас в холодосе сток котлет? — фыркает Сага, а Ева смеётся.

— Он часто проигрывал, хотя я подозреваю, что он Стасе поддавался.

Сагалов хмыкнул и тоже потянулся рукой к стакану с коньяком.

— Так я вам и признался.

— Да она играть не умеет, — ржу, смотрю на Вартана и спрашиваю, — помнишь, кто ее учил и как безнадёжна она была?

Когда мы только учились общаться все вместе, после ее переезда к Варте, пока она ещё дичилась нас, карты отлично снимали напряжение и могли скрасить вечер. Но как Вартан не пытался обучить ее хитростям и примудростям игры, выходило так себе.