— В императорском дворце, риа Митроу, — отчеканила женщина.

— Как вас зовут?

Взгляд женщины смягчился.

— Риа Ана. Я ваша горничная на то время, пока вы гостите во дворце императора Сувора Пятого.

— Значит, гощу… Я могу узнать, как я тут оказалась?

— Я не вправе об этом говорить…

Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в комнату, богато обставленную, можно даже сказать роскошную, влетел высокий мужчина в белой хламиде.

— Риа Митроу, — лекарь подошёл ко мне уже степенно, — я придворный лекарь Берил. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — кивнула я. — Можно мне вернуться домой?

— Риа Алидари, вы вернётесь домой только после аудиенции императора.

— Где меня нашли? Хоть это вы можете мне сказать?

Я начинала злиться, и лекарь осторожно сделал шаг от меня, склонив голову. Было такое чувство, что ему тяжело стоять.

— Прошу, не гневайтесь.

— Я спокойна, — сказала я, нахмурившись, заглянула под одеяло и под вскрик горничной соскочила с кровати.

Зеркало было большим, во весь рост. На мне была рубашка — красивая, с кружевами и вышитая тонкой золотой нитью. Волосы мои были на месте — уже хорошо. Всё такие же, как до похищения: густые, шелковые, золотые.

На этом всё…

Лицо — в страшных шрамах, руки тоже. Я дотронулась до живота, понимая, что даже через ткань рубашки чувствую грубые шишки и рытвины от ожогов.

Только мои глаза — когда-то голубые — стали тёмно-синими, яркими, даже ядовито яркими, напоминая мне цветом сердце зверя.

Да, красотка…

Потом меня словно ударило понимание, что такой меня увидит Иган…

Разве ему нужна такая жена?

Я усмехнулась своему отражению… А что?

Зверь что-то говорил о проверке чувств, только я её почти не слушала. Она видела мою жизнь так же, как я — её. В те мгновения между нами не могло оставаться тайн. Мы видели не только жизни друг друга, но и все желания, мысли, все чувства — открытые, как оголённые провода. Но такова плата за доверие.

Да, кому скажи, что зверь из другого мира знает меня лучше, чем я сама, — не поверят.

Я усмехнулась.

Началась моя дворцовая жизнь.

Сначала меня обследовали — много, долго, нудно. Я старалась не злиться, потому что стоило мне показать норов, так все учёные умы разбегались, как тараканы. Оказывается, отвыкли местные драконы от проявления высших. Мало их осталось: императорская семья да пару родов, среди которых и были Бахюсты.

После того как меня обследовали со всех сторон, было разрешено посещать парк — он был тут прекрасен — и дозволено присутствовать на балах. Вот бы век туда не ходить. Но императорское повеление…

Аудиенции пока у меня не было, но издалека я и императора, и его двух сыновей видела.

Что мне нравилось — я могла подслушивать всех и везде. Я знала, что после лекарей за меня возьмутся имперские тайные и явные службы.

Знали бы они, как я устала и как хотела домой.

Я просила передать домашним, что со мной всё в порядке, но Ана уверила меня, что они и так знают.

О победе над тварями разлома говорит весь мир. Везде, где оставались разломы, они закрылись. Но кто победитель, не сообщали — только то, что я оказала помощь.

Я знала, что за закрытие разломов хотят посмертно наградить младшего сынка императора и теперь думают, как на меня надавить, чтобы я согласилась. Всё же высшая…

Ещё одной неприятной новостью было то, что мне вернули все земли рода!

Ко мне в покои не заходили сутки — ждали, пока я успокоюсь. Когда злится высшая, всем плохо.

Зачем мне земли? Я хочу домой — в свой построенный таким трудом мирок, к Кляпе и майбороку, который, наверное, уже там с ума сошёл.

Радовало то, что я вернула лопату домой и, надеюсь, Агнеш поняла, что я жива, здорова и со мной всё хорошо.

Если эти столичные паразиты не отпустят меня на её родину, я разворошу это осиное гнездо.

Я мечтала, когда уже пройдёт эта аудиенция и мне скажут в лицо, чего от меня хотят. Я и так знала, но хотелось бы документы, заверенные печатями.

Ещё один бал…

Ана надела мне на шею ожерелье — подарок императора. У меня за это время собралась хорошая коллекция в небольшой шкатулке. Не дело это, когда высшая без украшений… Дарят.

Высшее общество меня не приняло — каламбур, высшее общество не приняло высшую.

Плевать на них.

Мужчины, конечно, скрывая отвращение, кружат, как коршуны. Их интересуют дети и земли. Только меня никто из них не интересует.

А тот, кого я хочу видеть, не приезжает. Может, узнал, что я теперь урод?

Мельком видела его отца, герцога Хиара, поняла, что внешностью Иган пошёл в отца, только волосы чуть светлее.

— Вот вам записка, — Ана передала мне клочок бумаги.

Там аккуратным почерком было написано: «Встреча в парке возле розовых кустов».

Я скривилась. Сколько уже таких бумажек мне передавали.

— Выкини, — приказала служанке.

Да, я стала жёстче, злее. А если меня не отпустят — буду ещё и в гневе.

Я проследила, как Ана уносит записку, а сама отпустила от себя золотистую магию с вкраплениями синих блёсток. Хочу проверить, кто там меня ждёт возле розовых кустов.

— Вы неправильно собираете букет, риа Асса… — не то.

— Уберите от меня это насекомое! — тоже не то…

— Ты понял, что делать? — томный женский голосок.

— Это мерзко, сестрица, ты её видела? Боюсь, я буду блевать, если её поцелую… — вот это уже похоже на тех, кто мне нужен.

Я усилила поток на звуковые сигналы и замерла.

— Главное, чтобы вас увидело как можно больше драконов.

— Зачем тебе это? — ещё один женский голос.

— Иган в столице…

Моё сердце пропустило удар. Я добрела до кресла и села, чтобы унять дрожь в ногах.

— И что? Зачем тебе выжженец? Ты же его бросила?

— Он теперь не выжженец, — торжественно сказал первый голос, — и я хочу его вернуть.

— Но, Сильвия, зачем он тебе? Ты сама говорила, что он слабак, что в постели тебя не удовлетворял, — теперь мужской голос.

— Ах, кузен, не отдавать же его теперь этой выскочке, — голос Сильвии стал злым. — Можешь представить, что, когда я предложила ему вспомнить нашу любовь, он меня отверг.

Мужской голос рассмеялся, потом спросил:

— И, конечно, тебе это не понравилось. Но откуда ты узнала, что Иган приехал к этой уродине?

— По секрету выпытала у Торка, его сослуживца, что у Игана была любовь с этой нищенкой. Ни за что не отдам ей своего генеральчика. Он только мой!

— Сильвия, может, не нужно? — спросила подружка. — Всё же она высшая и героиня…

— Да какая героиня? — фыркнула Сильвия. — Говорят, что закрыл разломы и убил главного зверя наш принц Михаэль. Ах, какой был красивый мальчик! Жаль, я раньше не обращала на него внимания. Слишком он любил книги.

На пару минут возникла тишина, потом Сильвия продолжила:

— Значит, не забудь: даришь ей цветы и целуешь её в губы. Я постараюсь привести сюда Игана. Странно, что его не пускают во дворец, но у меня есть свои пути, — девушка хихикнула. — Пусть увидит, что его нищая страшилища ему не верна.

— Хорошо, — голос мужчины был полон сомнений, но противиться своей родственнице он не стал.

— Ана, мы идём в парк, — я промчалась мимо горничной, которой не оставалось ничего больше, как бежать за мной следом.

Через минут десять я вышла в многолюдное место и пошла степенно, делая вид, что гуляю.

В голове билась только одна мысль: «Иган… Иган тут, во дворце, он приехал…»

Хотелось радостно кружиться и смеяться, внутри пузырьками распирало счастье.

Вот и розовые кусты. Молодой мужчина с тонкими усиками.

Я сначала хотела послать его куда подальше, но боялась, что так Сильвия не приведёт Игана.

Дворец огромен, я сойду с ума, пока буду проверять все разговоры. А выходить в столицу мне запрещено…

Я подошла к мужчине и присела в поклоне. Да, научилась, куда деваться. Высший свет — это постоянные поклоны, будто наклеенные улыбки, и вечное притворство.