Я оглядела стол, чтобы найти что-то колющее.

— У вас есть драконица, — с улыбкой сказал Ашта.

Потом замер, прожигая взглядом, мою изменённую руку. Когти у меня и правда острые. Я кольнула когтем неизменённый палец другой руки и обмазала кровью ключ.

Сначала ничего не происходило, кроме того, что ранка сразу закрылась, а драконья лапа изменилась на руку. А потом ключ накалился так, что держать его стало больно, и тут же остыл, испаряясь из моей ладони, словно его и не было.

— Сокровищница приняла вас, рия Митроу, — сказал Ашта.

Его голос был, как всегда, спокоен, но глаза сверкали, словно сокровище: это я.

— Что теперь? — мой голос сорвался, я кашлянула, пытаясь взять себя в руки.

— Просто подойдите к двери и пожелайте войти в сокровищницу.

Ноги меня плохо слушались. Если бы не поддержка Золотинки, которая помогала мне теплом по всему телу, я, наверное, тряслась бы, как осиновый лист на ветру.

Под взглядом Ашта, который тоже встал, я прошла к двери и мысленно пожелала попасть в сокровищницу рода. Потом неуверенно открыла дверь.

За дверью больше не было коридора — чёрная мгла, в которую идти мне не хотелось. Дракон встал рядом, всматриваясь в сокровищницу.

— Что дальше? — шёпотом спросила я.

— Пожелайте, чтобы там было светло, — также тихо сказал генерал.

Я снова мысленно пожелала света внутри сокровищницы, и, что интересно, свет появился. По периметру огромного зала стали зажигаться огромные фонари, постепенно открывая нам царящую внутри пустоту. Конечно, никаких гор золотых тут не было.

Но Золотинка потянула меня внутрь, а я, не имея возможности остановиться, ухватила за руку генерала. Так, мы и вошли в сокровищницу сразу вдвоём.

Дверь за спиной с грохотом закрылась.

Я удивлённо посмотрела назад, но там была стена. Тут мне поплохело. Я порадовалась, что ухватила с собой дракона — хотя бы не так страшно.

— Что теперь? — я повернулась к Ашта, который заворожённо осматривал стены.

Там и правда было на что посмотреть. Огромные фрески занимали всё пространство. Не было ни одного пустого кусочка.

— Драконы, — сказал Ашта.

Я присмотрелась к масштабным сценам и увидела, на что он указывал. На фресках драконы были в виде огромных ящеров. Золотые, чёрные, зелёные, красные — драконы всех мастей воевали со страшными тварями, похожими на «Чужого»: вытянутые морды, жуткие двойные пасти. Их было много — целые полчища.

— Не понимаю, — сказала я. — Разве в то время, когда возникли первые разломы, драконы ещё могли становиться ящерами?

— Об этом никто не знает, Алидари.

Я даже не стала возмущаться, что Ашта опять называет меня по имени — сейчас не время. Я всё ещё цеплялась за его руку. Казалось, отпущу — и он исчезнет, а я останусь в этом пустом огромном зале, одна-одинёшенька.

— Сундук, — Ашта, в отличие от меня, не поддавался страхам и горел энтузиазмом.

Дракон указал мне рукой на сундук, который стоял возле стены. Красивый сундук… если золотистые узоры на нём — это золото, то ещё и богатый.

Мы также вместе подошли к нему, и генерал попытался открыть сундук, но не смог:

— Открой, Алидари. Это твоя сокровищница, и я не могу тут хозяйничать.

Я аккуратно ухватилась за ручку крышки и потянула вверх. Крышка поддалась легко. Внутри лежали предметы: меч, кружка и книжка в богатой обложке, украшенная рунами.

— Родовые артефакты, — заворожённо рассматривал предметы Ашта.

— Значит продать их нельзя? — я всегда была за практичность.

Дракон перевёл на меня взгляд и улыбнулся:

— Нет, Алидари. Родовые артефакты нельзя продать. Они, как твоя лопата, привязаны к роду. Только потомки тех, кто их сотворил, могут пользоваться артефактами.

— Значит, они бесполезны, — покачала я головой и ещё раз огляделась. — Ни золота, ни серебра… ну что за сокровищница такая.

— Зато у тебя есть такое пространство, которое точно не разграбят враги, Алидари, и наследство, которое можно передать детям.

Я перестала оглядываться и посмотрела на дракона. Крышка с грохотом упала на место — предметы рассмотрю, когда буду одна.

— Думаю, вы правы, риан Ашта.

— Алидари, — генерал пристально посмотрел мне в глаза. — Ты ведь понимаешь, что я к тебе чувствую?

— Нет, — слишком поспешно сказала я и попыталась вырвать руку из хватки генерала.

— Почему ты отрицаешь, что между нами есть связь. Связь, которую ни я, ни ты не можем игнорировать. Ты моя пара, Алидари. Даже без дракона я чувствую тебя как свою.

Я сглотнула комок в горле и замерла, не в силах сказать слово или отвести от дракона взгляд. Внутри меня жаром полыхала магия — вернее, Золотинка, и мне приходилось с силой сдерживать её порывы…

— Я думаю, что вы ошибаетесь, генерал, — сказала я хриплым голосом. — Я думаю, что вы всё ещё не можете простить мне потерю своего семени. Я знаю, что оно очень дорогое и…

Дракон сделал ко мне шаг и впился в мои губы поцелуем, сметающим всё моё сопротивление.

Чувства, похожие на лаву, вырвались на волю, напрочь сметая выстроенные внутри меня барьеры.

Я цеплялась за его плечи и отдавалась этому поцелую, будто от него зависела моя жизнь. Это было слишком неожиданно, слишком прекрасно, чтобы сейчас нарушать эту идиллию ненужными мыслями.

Я не знала, что так бывает. Не думала, что один поцелуй может изменить весь мир.

Это было как наваждение, как видения будущего, дымками пролетающие в моей голове. И мне нравилось то, что я видела…

Наш поцелуй, страсть, золотые руны, которые узорами отпечатываются где-то внутри меня древними письменами простую истину.

Он мой… а я его!

Вот так. Просто и навсегда.

Я оторвалась от генерала, задыхаясь от нехватки воздуха, отпрянула, застыла, не в силах отойти дальше. Он не порывался меня схватить — думаю, действие нашего поцелуя тоже было для него неожиданностью.

Он смотрел на меня с болью, жаром, отчаянием. В его глазах я видела себя — такую же ошарашенную силой эмоций.

— Я… как вы… почему? — я не знала, что спросить, в чём упрекнуть.

Казалось, все слова теперь бессмысленны.

А я ещё смеялась над тем, что можно полюбить незнакомое существо за пару секунд.

Вселенная любит смеяться последней.

— Алидари, — прошептал Ашта. — Теперь ты мне веришь?

— Между нами что-то есть, — я упрямо встряхнулась, прогоняя из сердца все эмоции. — Я не буду лгать, что ничего не почувствовала, но…

— Но… — Ашта скрежетнул зубами, и я увидела, как тяжело ему держать себя в руках.

— Но это ничего не значит! Я вас не знаю, риан Ашта! Вы тоже не знаете меня.

— Значит, ты отказываешься от меня?

Глаза генерала потухли, вызывая у меня желание подойти к нему, прижаться к груди.

Но… это ненормально.

Это всё не по-настоящему.

Он хочет драконицу, а не меня — Лидию Малахову.

И это неправильно…

Я отступила ещё на шаг. Слёзы сами по себе текли из моих глаз, а я говорила то, что считала правильным:

— Я отказываюсь от вас, генерал Ашта. Мы чужие друг другу.

Я не помню, как мы вышли из сокровищницы.

Мне было так больно внутри, что я не запомнила, как прошёл этот день.

Я не помнила, что делала, что говорила, как легла спать.

Только утром я проснулась, понимая, что боль, терзавшая меня, прошла… но затаилась где-то внутри, не оставляя в покое.

А ещё… я не чувствовала такое привычное тепло.

И это напугало.

Я подскочила на кровати и ринулась к зеркалу:

— Золотинка! Ты тут?

Она появилась — золотистыми глазами, мелкой чешуёй, но как-то медленно, без тепла, словно вместе с генералом я отказалась и от неё, части себя. Я замерла, разглядывая отражение. Жалела ли я о поспешном решении, которое приняла вчера скорее из страха? Наверное, нет. Я боялась. Боялась опять стать чьим-то придатком, боялась оказаться нелюбимой, ненужной. Да! Я трусиха!