Что я узнала. Работные дома были под патронажем империи, то есть законы для работных домов были для всех едины. Работными домами владели пустые драконьи рода, которые потеряли магию и зверя, но ещё могли родить дракона. С маленьким шансом, но могли. Что было странным и сразу бросилось в глаза: работные дома находились на границах империи.

Не знаю, что это могло значить, но именно тут находились почти все рода, потерявшие силу. Работный дом — это дом последнего шанса, пристанище для тех, кому некуда идти. Здесь давали еду и крышу над головой, а работный должен был работать. Вроде всё просто, но были небольшие нюансы.

Почему-то работные дома неперемещаемы… то есть они всегда на тех местах, где их построили изначально. Работные дома принадлежат только одному роду. Если род перестаёт действовать, работный дом закрывают, и такое уже было. Набирать людей в работные дома я могу сама, но…

Я не могу выгнать людей, они должны уйти сами. За этим следят имперские проверяющие, которые приезжают с проверками каждые пять лет и разбирают все прошения. Надеюсь, что пять лет с последней проверки ещё не прошли…

Последнее меня сильно разочаровало, и как быть с этим Жегом? Он явно не собирается уходить.

В конце параграфа даже карта была, расположение всех работных домов. И тут я замерла, карта намекала на что-то нехорошее. Работные дома были разбросаны по границам империи, некоторые уже вышли из связи… Да! Вот что мне это напоминает — бусы. Работные дома как бусинки вокруг империи. И зачем?! Что-то мне в этом не нравится, а что, не могу понять.

В конце было написано, что работные дома были созданы герцогом Ахюстом, известным артефактором и зельеваром своего времени. Это получается пару тысяч лет назад, как раз тогда начали появляться разломы...

Интересно, герцог так радел за простой люд? Или тут есть подводные камни? Чувствует моя задница, что второе. Я потёрла переносицу: этак сейчас и до всемирного заговора додумаюсь… а у меня всего лишь проблема, как вытянуть работный дом на самоокупаемость.

Империя прекратила спонсировать работные дома сразу после смерти этого самого Ахюста. Правда, законы не поменяли: владельцы должны отчитываться перед империей, сколько в них проживает люда и как они живут…

Если честно, непонятно в чём выгода владельцев работных домов? Мало того что на всю жизнь к ним привязаны, сами себя содержат. А ответ держать перед другими… Только в том, что пустые всё ещё при земле и поэтому выше статусом, чем другие потомки драконов без силы. Взять того же Хреста, выжженец — значит, аристократ. Не родит ребёнка-мага, его род станет пустым, пусть драконьим, но земли лишится. Фух!

Я выдохнула и захлопнула талмуд законов. Я уверена, что ещё не раз к нему вернусь, но сейчас нужно уложить то, что уже прочитала. Тем более есть охота, вечереет как-никак.

Отступление

Гаур Стери был счастлив. Он скоро станет отцом, была абсолютная уверенность, что ребёнок возьмёт его силу, ведь и возлюбленная Стери была неслабой магиней с хорошей родословной. Нужно только дождаться решения судьи о разводе и вновь жениться.

Гаур скривился, вспоминая свою бывшую жену, глупую, наивную девчонку, которая решила, что поймала дракона за хвост. Ладно, спать с ней ему нравилось, особенно первые месяцы, но потом её любовь стала такой липкой, такой приторной, что Гаур еле выдержал этот обязательный год.

Если бы…

Стери перестал писать в длинном свитке перечень нужного для новой постройки и вздрогнул, когда зазвонил артефакт связи. Новая разработка имперских артефакторов стала настоящим спасением в эту войну с разломами. Драконы стали слабее в магии, но зато артефакты стали намного лучше. Взять те же цаги, или вот звофон: если у того, кому ты хочешь дозвониться, есть такой же артефакт с привязкой, просто называй имя и говори. Обещают в скором времени не просто разговоры, а передачу иллюзий, но пока это только разговоры.

Стери недовольно тыкнул пару рун, включая свой звофон:

— Стери, слушаю, кто это?

Обычно перед тем, как принять звонок, высвечивается рунное имя звонившего, но не в этот раз.

— Гаура, — из звофона раздался дребезжащий иллюзией голос, но Стери сразу подобрался, из его тела ушла расслабленность, а с лица сошло благодушное настроение.

— Я… я слушаю, — запинаясь, сказал Гаура и крепко схватился за край стола.

— Ты забыл о нашем уговоре, Стери?

— Никак нет, — голос графа стал хриплым от напряжения, — Был уговор жениться на девке на год. Год прошёл.

— Был уговор жениться на девке Митроу и прибрать к рукам её работный дом, Стери.

— Но, но мне он не нужен!

— Я не спрашиваю тебя, нужен он тебе или нет, я сказал, что работный дом должен быть под твоей рукой. Почему я узнаю, что девка Митроу вернулась домой и устанавливает свои законы? Почему я должен звонить тебе, Гаура, и ставить под угрозу срыв наше дело? Ты, наверно, забыл, кто вытащил твой слабый род из задницы горгульи, а может, хочешь вновь считать медяки?

— Не… нет!

— Тогда слушай меня, Гаур, едешь в Ошмур и забираешь свою жену домой. Она должна быть живой, плевать на здоровье, можешь хоть ноги ей отрезать, чтобы не сбежала, но она должна быть живой под твоей рукой. Ты всё понял, Гаур?

— Да, да, ваш…

— Без имён, идиот! — Голос в артефакте рявкнул, и звофон отключился.

Стери тихо выдохнул, а потом с яростью смёл всё, что стояло на столе, на пол. Хотел ещё перевернуть стол, но взял себя в руки. Тут ничего не поделаешь, тот, кому он обязан сохранностью рода в войне разломов, не будет шутить. Нужно поговорить с любимой и попросить сделать свадьбу только для своих. Чтобы никто не понял, что свадьба не настоящая.

Да, Гаур не может сейчас развестись с первой женой, но и любимую он терять не хочет. Его попечитель высказал хорошую мысль.

Гаур был сейчас так зол, что его планы рушатся, что ему совсем не было жаль Митроу, которую он собирался сгноить в темницах своего замка.

Главное, чтобы была живая… так ведь.

Я переехала в комнату тетки. Она намного свободнее моей, и обстановка красивая.

— Ах, рия, как же вы не боитесь после покойницы тут жить, — Агнеш пугливо стояла в дверях, не решаясь войти.

Мальчишки помогли перенести мой сундук и сейчас выглядывали из-за спины Агнеш любопытствуя.

— И что? — махнула я рукой, — Нужно живых бояться, а для меня сейчас главное — комфорт.

— Ком…чего?

— Чтобы удобно было, — кивнула я на кресло за столом, — попробуй там присядь, или на кровать сядь, мягко.

Агнеш побледнела, а я не стала больше её доставать, опять в обморок бухнет.

— Сейчас остатки вещей донесу и пойдём ужин готовить.

— Рия Митроу, Риси уже кашу сварила с мёдом, который вы давали, вкусная, — Сим зажмурил глаза, а потом скосил их на Агнеш, любуясь девушкой. Его молчаливый брат, как всегда, недовольно хмурился.

— Это хорошо, что я не все наши продукты вынесла, — сказала Агнеш, — а то эти все бы прибрали. Вы видели, рия Алидари, как они с грязными руками за стол.

— Вот поэтому я с ними есть за одним столом не буду. Не нравится — пусть жалуются имперскому проверяющему! — сказала я твёрдо.

— Нашли законы? — Агнеш выглянула из окна, рассматривая запущенный сад.

Окно я открыла, и сейчас из сада тонко пахло распустившимися листочками и сладким ароматом цветов. Майборок уже принял эту комнату как наше новое пристанище и, позевывая, выполз из-под кровати. Почесал бок о ножку и поднял на нас пятак, проверяя воздух на запахи.

— Что, проголодался, маленький, — засюсюкала с поросёнком Агнеш, — бедненький.

— Этот бедненький съел большущий кусок хлеба, Агнеш, — покачала я головой, — а ещё пытался золу из камина выгрести, — наябедничала я на свина.

— Бедолаженька, — Агнеш присела рядом с майбороком и стала чесать его за большими ушками. Поросёнок упал на бок, как та коза от страха, и кряхтел от счастья.