- Видите ли, ваше сиятельство, - Петя потупился, - когда меня доставили в кабинет к Геннадию Евграфовичу, в то утро я просто не успел ничего магического сотворить, оттого и мог иные магические воздействия ощущать куда как сильнее, чем обычно. И ту мину смог обнаружить быстро, а потом, когда уже в поезде ехали, а я и «лечилки» заряжал и среднее исцеление накладывал, - тогда пропала острота магического восприятия той самой мины.
- Трифонова понять можно, в столице недавно, хочет закрепиться, доказать, что не зря приближен к правящей фамилии. А про твои таланты он авансов раздал изрядно. Дескать – шаманская магия-шмагия. Да что эти шаманы из себя представляют?! Обычные маги, но с фанаберией, я ещё по Капказу понял. Вот скажи, Пётр Григорьевич, откуда у тебя могла появиться шаманская магия?
- Полагаю, ваше высокопревосходительство (аж три стихии на втором разряде – это уже не просто превосходительство, а «высоко») что наделил меня теми способностями шаман, коего я на практике немного подлатал, после схватки того с рысью.
- Не наделил, - граф Бравый поморщился, - а ответно отблагодарил, редко, но они так делают. И долго те заклятья их не держатся.
- Ваша правда, - согласился Петя, - год едва прошёл, как случилась встреча со вторым шаманом, недоброжелателем, который меня опоил какой-то дрянью и снял ту самую благоприобретённую шаманскую магию.
- Заклятье прежнего шамана тот шаман снял, заклятье! Обычное в их кругах дело и чего опричники так ухватились за тот случай? – Бравый задумался. – Вот что, Пётр Григорьевич, скажи прямо – желаешь в Пронске жить и Государя охранять от магических нападений?
- Да, как бы, если больше некому. Но есть же маги сильнейшие, они то. Я, конечно. Только как, есть же ближники...
- Понятно, - граф открыл журнал, дунул на страницу и поставил там некую закорючку, Птахину непонятную и оттого «тревожную».
- Поясни, Пётр Григорьевич, а отчего ты на полигоне воздух и огонь чаще угадывал, чем иные стихии?
- На каком полигоне, - искренне удивился Петя.
- А когда ходили по малой зале манежа, я экзамен и устраивал по обнаружению магических закладок.
- Так это и есть полигон? – Птахин расслабился, угадал!
Но каков хитрец граф – сказал, что чуть позже поедут в загородный дворец Государя и там целитель пройдёт испытание, будет в помещениях отыскивать возможные магические мины. На самом деле, его сиятельство, пройдя с Петей в Малый Манеж, прохаживался там, вроде как ожидая фельдъегеря с важным письмом, и вёл доверительные беседы. Поинтересовался невзначай, какие стихии у супруги Петиной, подсказал, что магические способности у ребёнка лучше всего проверять после трёх лет. До этого срока желательно дитя не перегружать магией и даже излечивать мелкие ссадины и ушибы не нужно, пусть сами заживают. И во время той прогулки коварный маг второго разряда непринуждённо спрашивал, видит ли Петя магическую закладку вон на том стенде. Не видит? А если ближе подойти? И какая стихия? Ну, а хотя бы приблизительно? По ощущениям?
Необычайно трудно было понять, чего его высокопревосходительство добивается, но тут неожиданно помогли рассказы Дивеевой. Екатерина Львовна, став крёстной матерью Варвары Птахиной, с крестницей не сюсюкала, а вела разговоры как со взрослой, будто малышка что-то понимает. И Петя краем уха но таки подслушал беседу двух магинь, что у магов-супругов, то есть у него и Кати во время близости происходит как бы «слияние стихий», то есть Екатерина во время, пардон, соития, как бы «пропитывается» магией жизни от Пети, а тот, в свою очередь, от жены - стихиями огня и воздуха...
И оттого во время хождения с графом Бравым по малой зале Манежа (как выяснилось – по полигону) Птахин чуть чаще чем другие стихии «угадывал» огонь и воздух.
И таки сорвал банк! Николай Никитьевич «просветил» Петра Григорьевича, что его способность к «видениям» магии огня и воздуха скоро пропадёт, или же придётся жену перевозить в Пронск, дабы «подпитываться» от неё магической зоркостью.
- Не поедет в Пронск Екатерина Сергеевна, - Петя только руками развёл, - а без неё, выходит, я не подхожу?
- Хэх, - граф по новой раскрыл журнал и внимательно посмотрел на Птахина, потом на поставленную закорючку, опять на Петю, - не в том дело, подходишь, или не подходишь. Глупость величайшая – стягивать в столицу всех более-менее, сведущих магов и приставлять их к особе Государя. Губернии оголяются, а при дворе и без того десятки бездельников и вертопрахов служебное рвение изображают. Положим, выйдет приказ откомандировать целителя четвёртого разряда Птахина в Опричный департамент. Пользы ты особой в столице не принесёшь, а время без всякого толку растратишь. Городок же твой останется без целителя, что не есть хорошо.
- Но, как же Государь?
- Всё хорошо с Государем, опричники как всегда перестраховываются. Такая вот у них работа. Главное чтоб не шла во вред стране. А то додумались – сильнейших боевиков перевести из действующей армии в столицу и тут мариновать. Ну какие из наших дуболомов-воздушников охранники? Тут мозги нужны в первую очередь! Мозги!
- А, магические мины? – Петя совершенно не понимал Бравого и решил, что тот устраивает магу жизни проверку. На прочность монархических взглядов, кого из магов подозревать, как не выходца из мещан?
- Да много твой Трифонов понимает! Есть быстрое решение той проблемы – устанавливаются на всех входах-выходах из дворца арки, вылавливающие артефакты. И дёшево и быстро. К каждой такой арке по паре жандармов из дворцового департамента приставить и всё!
- А...
- А всё потому, - предвосхитил вопрос граф, - а всё потому, любезнейший Пётр Григорьевич, что невместно высокородному дворянству проходить проверку. Оскорбляет, видите ли, их такое недоверие! И опричникам проще три десятка магов направить на охрану и без того охраняемого Государя, чем заставить исполнять законы и правила родственников Великого Князя и аристократов из восьми знатнейших родов. Тьфу на них!!!
Петя промолчал. А что тут скажешь, - ежу понятно, Государю надо опасаться тех, кто рядом, взять того же Владимира Васильевича, брата Великого Князя. Хоть и дуболом редкостный, в чём Птахин лично убедился, но свято уверен, - будет наилучшим правителем Великого Княжества Пронского, ежели Господь сему поспособствует. Сам Владимир Васильевич, может и не злоумышлять, так у него куча прихлебателей, мечтающих стать советниками и министрами-распорядителями при новом Государе.
А боярская оппозиция тоже никуда не делась, о временах восьмибоярщины Петя сперва прочитал занимательный исторический роман про злоключения Игнатия Вяземского в 1512 году, а потом и серьёзные труды немного проштудировал. Оказывается, предки Государя Мстислава Васильевича считались лишь первыми среди равных им по родовитости Вельяминовых, Голициных, Воронцовых, Дивеевых...
Так что не всё так просто!
- Если нет желания к переезду в столицу, - продолжил граф Бравый, - а у уездных целителей я такого желания не наблюдал, то через пару дней поедешь Пётр Григорьевич обратно. А покамест надо хоть поверхностно, но изучить характеристики магического оружия, в армии Пронского княжества состоящего в реестре. Вдруг да случится какой казус в вашей губернии, а ты уже осведомлён что к чему.
- Книгу бы пояснительную, ежели не секретно, конечно.
- Да уж, конечно, секретно, - передразнил Петю граф, - завтра получишь брошюру, под роспись, под твою ответственность. Пропадёт – не завидую, взыщется строго!
- Сроду не был разгильдяем, - оскорбился Птахин.
- Вот и замечательно, завтра быть здесь к десяти часам как штык. А сейчас - свободен, в театре дают трагедию про Романа и Юлию, рекомендую. Что ещё провинциалу в столице вечером делать? Как правило или пьянка или театр. Лучше театр, там приключения только на сцене.
- А что господину Трифонову сказать?
- Ему всё я и выскажу, ладно, иди уже, полковник!
Пете даже обидно стало. Вроде и скрывал изо всех сил магическое перерождение в аурника, утаивал открывшиеся возможности, но вдруг, даже рискуя разоблачением, захотелось принести пользу державе. Чем чёрт не шутит – сорвать покушение на Государя и вот они – почести и ордена! А что в итоге вышло? Был целитель Птахин вызван в столицу, осмотрен (наскоро, небрежно) посчитан и сочтён неинтересным к дальнейшему сотрудничеству. Обидно!
