Воронцов, кстати, разъяснил полномочия и чин Трифонова, господин опричник, если перевести на армейские реалии – генерал-майор! Но! Секретной Опричной службы, что даёт преимущество над жандармскими и армейскими генерал-майорами, но равнозначно магу второго разряда. Спасибо графу за «лекцию», а то Петя уже подумывал врезать без меры наглеющему Евграфычу по сопатке, увы, генерал-майор Секретной Опричной службы это даже не бригадир! Субординация!!!

Ничего, Родзянка был магом второго разряда, и где сейчас Родзянка? Петя очень надеялся, что вздорный старикан не на облачке с арфой упражняется, а в котле со смолой кипучей поджаривается чертями. Найдётся, непременно найдётся и для Трифонова оказия по доставке в преисподнюю.

В гостинице царила небывалая ажиотация: все без исключения жандармские офицеры собрались на первом этаже, рядом со стойкой портье и не скрываясь готовили к бою револьверы – новомодные, заграничные и дорогущие. У некоторых аж по два ствола наличествовало.

- Господин целитель, - обратился к Пете грузный, с обвислыми усами подполковник, - едете с нами, возможно, потребуется ваша помощь!

- Почему мне, магу четвёртого разряда, отдаёт указания младший по чину? Подполковник, ты совсем охренел?

- Да как вы! Да я! Да приказ Государя!

В который раз приключилось недопонимание, - жандармский подпол искренне считал Петю за молодостью лет вроде поручика. И как им всем объяснить, что маги могут в восемнадцать лет по праву погоны полковника носить. Правда, потом карьерный рост заметно стопорится и к сорока годам перспективный маг, прекративший после выпуска из Академии работать над собой, запросто мог оставаться всё тем же полковником. Но, в первые годы службы подобные казусы «юных высокоблагородий» случались со всеми выпускниками учебного заведения славного городка Баян.

Жандарм с минуту ещё покобенился, но тон сбавил, - старший по чину маг не должен слепо исполнять все хотелки, даже господ жандармов, тем более целитель Птахин исполняет поручение Государыни, переданное ему лично (а кто проверить дерзнёт?) Великой Княгиней.

Как оказалось, причиной жандармского аврала стала диверсия, вражеские агенты подорвали один из особняков Опричного Департамента. Вот и поступила команда – выдвигаться в адрес, составить оцепление, ну и так далее. Петя вручил жандармской команде из 14 человек при 18 револьверах три лечилки среднего исцеления и поднялся к себе в номер, провожаемый недоброжелательными, как кинжал острыми взглядами охранителей. Наплевать и пренебречь, детей с жандармами Пете не крестить, а поставить себя надо сразу, чтоб не помыкали, как в кадетские годы, когда всяк норовил с мещанского выскочки, высоких покровителей не имеющего, что-то да получить.

Из обрывков разговоров жандармских офицеров стало понятно, что в подвале одного из зданий, что опричникам принадлежат, произошёл сильнейший взрыв, снёсший не только особняк, но и повредивший соседние дома. Петя сверил услышанный адрес, с картой Пронска, каковую прикупил от нечего делать у проныр-разносчиков на вокзале. Так и есть – взлетел на воздух тот самый милый домишко, где кадет Птахин рассматривал и пытался «вызвать к жизни» шаманские амулеты.

Неужели Воронцов прав и среди высшего руководства страны началась борьба за власть, вызванная неудачами на фронте? То, что в верхушку аристократии затесались агенты иноземных держав, верилось с трудом, скорее боярские кланы сводят счёты и с опричниками и друг с другом. А всё спишут на коварных шпионов.

Целителю и ранее не хотелось в столицу переезжать, а теперь ещё больше расхотелось. Спасибо графу Бравому – просветил по поводу магических взрывов. Скорее всего кто-то из недоброжелателей господ опричников, пронёс в тот подвал магическую метку, эдакий маячок-детонатор, а уже сейчас кто-то из магов земли и огня второго, а может и первого разрядов, через «иллюзии» перекинул в помещение, на «маячок» импульс огромной разрушительной силы. В закрытом пространстве – да страшно подумать какой там сейчас фарш!

Вот бы хитрожопец Трифонов там очутился!

На всякий случай Петя просканировал, аж на два раза, влив в магическое зрение как можно более мощи из ауры, здание гостиницы, вдруг да и тут «сюрприз» припрятан. Нет, всё чисто, можно расслабиться, газеты почитать.

Газетчики злорадствовали над коллегой – суд приговорил жуликоватого издателя «Пронской Правды» Ивана Правдина к высылке в далёкий и холодный Олёкминск.

Пете историю издателя пересказал Трифонов, когда в поезде ехали и время коротали за беседой, он как раз дело и вёл против газеты и редактора. Со слов опричника Правдин тот ещё аферюга. Настоящая фамилия и имя акулы пера - Альберт Прохамов, но ради пущего политического доверия и благолепия перекроился Альберт в Ивана, а Прохамов в Правдина.

Власть с прессой поначалу либеральничала, особенно когда пошла подготовка к проведению Предстатного Собора. И Иван-Альберт этим на всю катушку пользовался, не брезговал брать деньги сразу у всех, выводя в одном номере и хулу и похвалу, скажем, на Шереметевых. Влияния у знатнейших родов страны хватало, чтоб прикрыть пакостливую газетёнку, но Правдин возрождал «Правду» под новыми названиями, неизменно оставляя ключевое слово: «Народная Правда», «Настоящая Правда», «Истинная Правда», «Людская Правда»...

А поскольку денежку газетёр любил и брал у всех, ни жандармы, ни опричники так и не поняли, чьи же интересы авантюрист представляет, на кого работает.

С началом войны Правдин как с цепи сорвался, - ругал и генералов и министров и аристократические роды едва ли не матом крыл, пропуская намеренно некоторые буквы в явно матерных словах – хитрец! И вопросы задавал в статьях, всё больше риторические, то бишь, не требующие непременного ответа: «Кто виноват?», «Что делать?», «Что это – глупость или измена?»...

Пока опричники выискивали на какой из аристократических родов работает Правдин, «восьмибоярщина» считала, что тот агент Опричного Департамента и не трогала дерзкого писаку. Вот так, между струйками и крутился мелкий жулик, пока не попалась его очередная «Правда» на глаза Государю. После чего мгновенно последовали и закрытие газеты и скорый суд над издателем, и «командировка» оного в солнечную Якутию...

Целитель отложил прессу на прикроватный столик, Пете, по правде говоря, не хочется брать ни какую из сторон в разгорающемся конфликте сословий. Присягу он Государю, конечно давал. Но случись вдруг Республика, даст присягу и народу Пронского княжества, точнее, уже Пронской Республики. Ох как неохота засвечиваться при правящей фамилии в такое непростое времечко. Надо подсказать Государыне, что лучшим прикрытием для мага жизни Петра Птахина в Пронске будет создание, ну, пусть будет «Академия красоты». То, что целитель Птахин «наводит красоту» милым дамам и так всем известно. А теперь просто перебрался из глуши в столицу, где денег больше. Очень логичное объяснение и это куда лучше, чем числиться при Государыне или при Наследнике. А с Петром Мстиславовичем можно и втихую работать, никак себя не афишируя.

Решив главную на сегодня проблему, маг жизни четвёртого разряда расслабился и мгновенно уснул, не прибегая вовсе ни к гипноСу, ни к магии. Просто устал.

Глава 21.

Дома, как и ожидалось, Петра Григорьевича ждал скандал. Нет, - скандалище!!! Екатерина Сергеевна предпочла быть первой дамой Жатска чем тысяче какой то там в столице.

- Поезжай и чтоб глаза мои тебя не видели! На графинь с княгинями потянуло, там прямо и скажи, не юли!

- Сроду бабником не был! – Птахин отбивался от несправедливых обвинений как мог. – Государя то решение, против не попрёшь, буду Наследника «прокачивать», только то тайна государственная!

- Не учи старших по выслуге тайну хранить! – Катя в гневе хороша, даже прекрасна: налитая грудь, сильные бёдра, в глазах смешинка.

Ну что поделать, если супруге нравится перед соитием бурно ругаться, чтоб потом мириться ещё более бурно? Петя сию истину усвоил почти сразу с началом семейной жизни, потому и ухватил госпожу магиню одной рукой за спину, второй под задницу и понёс, почти бегом, в будуар госпожи Птахиной. Дочка как раз мирно посапывает, самое время жену в разум привести.