- Эй, братик, - растерянная и красная Клава в один миг преобразилась в бледную стерву, - ты что же, решил три тыщи на приданое зажать? Каменюками хочешь отдариться? Так нам тоже дом строить, хоть и не такие хоромы как у вас, у благородиев!

- Узнаю! Теперь узнаю сестрёнку! Не переживай, получишь три тысячи. А теперь ноги в руки и бегом за суженым, прямо сегодня и решим когда помолвку вашу объявим.

- Это у вас, высокоблагородиев помолвка, - не удержалась, съехидничала Клава, - у нас, в купеческом сословии это называется - сговор!

- Иди уже, к купцу своему, - Пете вдруг стало так хорошо и радостно, словно в детстве раннем, когда тёплый дождик только-только прошёл, солнышко выглянуло, в одной руке леденец, в другой баранка. И можно гулять, ну сколько тебе хочется, аж до самого вечера. – Иди, купчиха Сидоркина Клавдия Григорьевна!

Глава 5.

В первый день октября, утром ранним, уездный целитель Птахин, наскоро позавтракав, запрыгнул в пассажирскую карету, гордо именуемую дилижансом. Случилась оказия – городничий с супругой собрались в губернскую столицу, славный город Путивль, а Пете как раз надо обернуться с лечилками, да и просил его приехать господин опричник Патрикеев, сменивший на ответственном посту давнего Петиного знакомца - Трифонова, коего перевели, кажется, в Сибирское наместничество. И сменщик Трифонова пожелал с магом познакомиться, настоятельно просил через господина полицмейстера Касатонова, как будет дражайший Пётр Григорьевич в Путивле, непременно заглянуть в опричное губернское управление.

В карете помимо чиновной четы и Птахина находились два угрюмых курьера, вооружённых новейшими, на шесть выстрелов, револьверами. Охрана полагалась двум опечатанным мешкам, как пояснил городничий, из Песта и Жатска вывозились «заёмные письма», посредством которых после эмансипации крестьян (попросту говоря - раскрепощения) помещики и бывшие крепостные вели нескончаемые тяжбы по земельным наделам. Название своё эти запутанные дела получили оттого, что после Реформы непонятно было кто кому и за что должен. Сколько стоит земля, а как оценить работу на бывшего барина – тут сам чёрт ногу сломит. Первые договоры предсказуемо оказались в пользу более грамотных помещиков, но пейзане, показушно покорившись, начали всячески вредить, устраивать поджоги строений, мосты обрушивать, запруды у барских мельниц разбивать, едва не дошло до бунта! Это всё до рождения Пети случилось, но память о тех тревожных днях сохранилась. Отец как подопьёт, обязательно вспоминал молодость и «Экспедицию по усмирению деревни». Вон, даже старые бумаги из архивов уездных землемеров перевозят так, словно в мешках ассигнации на крупную сумму. Неужели нападут по дороге какие злодеи-карбонарии? Вроде тихо всё в уезде. Но на всякий случай Петя периодически «включал» магическое зрение, вдруг да притаилась на обочине шайка отважного и благородного барина Дубравинского. Как раз про эмансипацию и земельный передел тот рассказ был написан. Ну, ещё, конечно, про любовь бедного поручика и генеральской дочки...

Однако обошлось, никто на бумаги не покусился. Распрощавшись с попутчиками, господин маг свершил променад в полверсты и зашёл в Офицерское собрание, где временно разместился походный штаб формируемой морской десантной дивизии. Сдав под роспись заряженные лечилки и получив за них очередные три тысячи рублей (спасибо Никите за подработку) Петя решил сперва отобедать, а уж потом идти знакомиться с господином опричником Патрикеевым.

Трактир располагался удачно - в паре кварталов и от губернского правления и от штаб-квартиры «псов государевых», аккурат посередине. Петя уселся у окна и уже поглощая десерт приметил на тротуаре Машу Селиванову, прогуливающуюся с рослым симпатичным брюнетом лет тридцати.

На свидание двух сердец любящих непохоже – говорит по большей части Селиванова, словно прилежная ученица задание пересказывает, а брюнет слушает и подаёт короткие реплики, скорее всего, задаёт наводящие вопросы.

Парочка, пройдя от трактира сотню шагов, чинно раскланялась. Мария пошла в сторону губернского правления, а её спутник в сторону противоположную, отчего у господина мага «почему то» испортилось настроение.

Когда дежурный жандарм проводил его высокоблагородие Петра Григорьевича Птахина в кабинет его высокоблагородия Егора Егоровича Патрикеева, вышеупомянутый брюнет вышел из-за стола и радушно предложил господину целителю «вот это кресло, оно поудобнее будет». Ну, и попросил чай с сушками принести, да чтоб покрепче и погорячее!

- Рассказывайте, Пётр Григорьевич, - словно другу давнему задушевному предложил Патрикеев, - как служится на новом месте, может, просьбы какие есть, пожелания?

Вот же сукин сын, с места в карьер начинает прощупывать собеседника – дёрнется ли Птахин, пойдёт на обострение. Или же стерпит, смирит гонор. Опричников ведь кто боится, кто ненавидит, но равнодушных к их службе нет.

- Всё хорошо, - коротко ответствовал Петя. Как пишут в книжке про античных героев – лаконично.

- Рад за вас. Но, всё-таки...

- Всё-таки что?

- Не получается у нас разговор, Пётр Григорьевич, - непритворно опечалился Патрикеев.

- Егор Егорович. Что. Вам. От. Меня. Нужно.

- Взаимопонимание, дорогой Пётр Григорьевич. Исключительно взаимопонимание и доверие.

- Так доставайте коньяк! И начнём крепить доверие вместе с взаимопониманием.

- Экий хитрец, - Патрикеев расхохотался, - вы же маг жизни, вас не споить. Да и не любите выпивку, считаете алкоголь помехой к развитию мажеской силы.

- Егор Егорович, время дорого, - Петя никуда не спешил, но кружить вокруг да около, соревнуясь с опричником в выдержке и словесной казуистике толку никакого, - задавайте чёткие вопросы, получите такие же ответы. Или по работе заняться нечем?

- Уели, Пётр Григорьевич, уели. Сами понимаете – много о вас слышал. Разного. Разумеется, подготовился к беседе как мог более тщательно. Но надо составить и собственное мнение, потому прошу простить за психологические штучки. Служба!

- Понимаю. Нам, магам для развития Хранилища и энергетических каналов часто приходится на ровном месте напрягаться, медитировать, энергию перекачивать. Порой со стороны кажется, что ерундой занимаемся, а на деле – тренировка и развитие. Так и вы со своими хитрыми подходами.

- Точно так, Пётр Григорьевич. Тогда к делу, - вы не против вернуться в Академию Магии? Сразу уточню – полноценным преподавателем. Четвёртого разряда уже скоро достигнете, ведь так?

Уже интересно. В Академии с месяц как внезапно сменился ректор, Катя прилетала на пару дней, рассказала, что Щеглова отставили якобы из-за значительного уменьшения количества выпускников. Государству нужны маги, а в Академии только и думают, как сохранить кастовость, не допустить в мажеское сословие выходцев «из низов». Прям басня про волка и ягнёнка, то есть про Левашова и Петю. С иллюстрациями! Также со слов Кати поговаривают о грядущем пересмотре учебных программ и о ротации преподавателей.

- Против. Что я забыл в Академии? Благодаря Государю Великому Князю у меня всё есть: деньги, ордена, положение в обществе. Да и в Жатске мне нравится, дом строю, женюсь скоро.

- Не хотите кадетам сопли утирать, - ничуть не опечалился отказом Патрикеев, - ну и правильно! Это солдафонам вроде Сорокина и Левашова муштра нравится, хлебом не корми, дай покомандовать.

К главному опричник перешёл после чаепития, - чрезвычайно интересуют их службу ближайшие планы давнего Петиного знакомца, миллионщика Карташова. По предположению Патрикеева, хитрюга золотопромышленник отыскал несколько перспективных участков для добычи алмазов, но опасается подавать заявку, чтоб не перевели земли в казну, как в случае с месторождением открытым в Архангелогородской губернии Птахиным.

И если «нищеброда» Петю, неспособного из-за отсутствия средств наладить дело Государь облагодетельствовал, выкупив участок в казну по очень и очень достойной цене, то с Карташовым всё гораздо сложнее. Денег у купца полно, а в друзьях-сотоварищах-компаньонах очень значимые фигуры. Если отодвинуть Карташова, то и они потеряют. А напряжение «в верхах», никому не нужно. Но и финансовое укрепление дальневосточного клана Пронскому княжеству невыгодно. Мало ли – решат одуревшие от шальных денег магнаты отделиться, кликнут наёмников со всего света, обратятся за помощью к цинцам...