Петино замечание – не адвокат ли устроил налёт на тётушку, было Екатериной с возмущением отвергнуто! Не мог благородный шляхтич, допустить снятия драгоценностей с родственницы, так опозорить фамилию! Нет, то явные хамы из окрестного быдла!

Подивившись женской логике, (а ведь Катя читает романы о подлых разбойниках и умных сыщиках) господин целитель, знавший от каторжника Ефима Безродного какую смерть приняли тётки отставного надворного советника, перевёл разговор на графа Казимира, не оказывает ли коварный аристократ неприличные знаки внимания госпоже Птахиной?

- Увы! Виделись в Тосно года полтора назад, но чувства наново у Казимира не возгорелись. Меня теперь мужчины больше боятся, чем вожделеют!

- Из-за того, что магиня?

- Представь себе! – обиделась Катя и повернулась к мужу прелестной «тыльной частью».

Целитель намёк понял и принялся исправлять допущенную бестактность. «Извинение» заняло ещё пару часов, а там и утро...

- Сегодня ты был особенно неистов и страстен, - заметила довольная Катя, прежде чем убежать на свою половину, - побольше надо рассказывать историй о своих поклонниках.

Птахин промолчал, не исповедоваться же перед супружницей, признаваясь в убийстве пусть и злодейских, но таки заблудших душ. А именно нервный «отходняк» поспособствовал «бурленью чувств, страстей кипенью», а вовсе не истории про графа Казимира.

В доме Судейкиных целитель бывал с десяток раз, то по соседски, то есть за кофе с булочками, ребятишкам убирал детские болячки, то на день рождения с супругой были приглашены, вели разговоры степенные, вручали подарки недорогие, но памятные.

И где находится каморка (вполне себе хорошая комнатёнка, но, правда, без окон) в которой проживают Антон и Христина, Петя представлял.

Периодически «просвечивая» соседский особняк магическим зрением Птахин отмечал перемещение человеческих аур. Вот хозяин выходит, а вот и «в поле зрения» обычного появился, из ворот быстро прошмыгнул в пролётку с поднятым верхом – дождик не особо сильный, но противный. Остаются в дома дети, хозяйка и Христина с кухаркой. Похоже, барышня-разбойница нервничает, - аура «пульсирует» заметно чаще чем у, скажем, госпожи Судейкиной. Нервы и беспокойство повышают температуру тела, а все эти факторы влияют на «излучение», от организма идущее. А опытный маг, Пётр Григорьевич, безусловно, себя к таковым относит, всё замечает и отмечает, да-с!

Колебался полковник Птахин не то, чтобы и долго, после девяти утра вышел во флигель, как раз, судя по «засветке ауры» мамзель Христина собралась на выход – долго топталась в прихожей, где у Судейкиных большое, в рост человеческий, зеркало в стену влито-встроено. Там её «удар» и настиг!

Моральных терзаний Петя не испытывал – сучка точно знала, на что их банда сподобилась, так что никаких сантиментов – сдохни, мразь!

И куда как спокойнее, перед решительным разбирательством с «паном Станиславом». Тут хорошо бы заранее выяснить, – адвокат про фальшивую магическую мину знал, или для него это также окажется сюрпризом. По логике, по всему, что понял про Пшездецкого Петя, - хитрый, расчётливый «без пяти минут граф» ни за что не ввязался бы в безнадёжное дело. Да и в чём тогда смысл – ну, пришёл Антон-Антуан к Птахиным, ну, увидел, что все живы, а дальше что? Нет, тут ниточка уходит в столицу, в Пронск, в Арсенал!

Сам же господин целитель сейчас быстренько, пока у Судейкиных паника не началась, к себе, в присутствие. А что нам дождь? Да наплевать – щит аурный для мага лучший зонтик!

Глава 18.

Рабочий день уездного мага-целителя прошёл, в целом, как обычно. Петя, едва открыв присутствие, расписался на телеграмме, требующей немедленного ответа, отдал бланк помощнику дежурного телеграфиста, исполняющему и обязанности «бегунка». Хорошо, уездный телеграф рядышком от кабинета Птахина, даже и не запыхаешься особо. Петя ответил на вызов товарища губернатора, коротко - дескать, никак не может по семейным обстоятельствам приехать в Путивль на совещание. Остаётся ещё выдумать, эти самые обстоятельства. Есть в работе мага жизни и минусы, например на болезни близких никак не получается сослаться...

Вообще, с началом войны с османами, начальства в губернии заметно прибавилось. Помимо губернатора назначен ещё и генерал-губернатор, отвечающий за мобилизацию и за армейские поставки. И вроде этот генерал-губернатор главнее, но почему то прежнего чиновника никуда не задвинули – своё кресло в своём же кабинете просиживает и бесконечные совещания проводит. Птахина ранее в Путивль почти и не дёргали, так, по мажеской линии и то редко. А тут вдруг приспичило чинушам с Петром Григорьевичем пообщаться...

Но, несмотря на испортившееся от той телеграммы настроение, приём провёл, как же, - надо! И в Жатске и в уезде быстро, «привыкли к хорошему», поняли - молодой и ответственный целитель в беде не оставит. Даже неимущие уходили от Петра Григорьевича «починенными», а выполнить некие работы в усадьбе мага, или услуги какие необременительные оказать, так это куда сподручнее, чем копейки отдавать последние, проще их пропить-прогулять. Понятное дело, медикусы городской больницы «благотворительность» Птахина осуждали, но против мага особо не повыступаешь, потому лишь за спиной шушукались, а при встречах нарочито дружески здоровались.

Вот и сегодня без четверти двенадцать к целителю заскочил хирург, а также заведующий мертвецкой (по новомодному – моргом) Лепёшкин Игнат Павлович.

- Добрый день, коллега! Вижу, в трудах, аки пчела!

- И вам здравствовать, Игнат Павлович, - Петя как раз подзарядил лечилку малого исцеления, ранее им же выданную, многодетной мамаше и прачке при больнице Софье Крысановой. После чего наложил на женщину сразу «среднее исцеление», так, на всякий случай, для придания бодрости организму хорошего человека.

Выпроводив посетительницу, смутившуюся, аж до макового цвета на щеках, как же - доктор засёк её у «конкурента», Птахин указал уездному эскулапу на стул.

- С удовольствием бы почаёвничал с вами, Пётр Григорьевич, но, увы, спешу. Не найдёте время сегодня в прозекторскую заглянуть?

- Что у вас там? – Птахин знал «что там», но вроде неплохо изобразил замордованного работой, чуточку высокомерного мага, которому не до хождений по трупорезкам.

- Да соседка ваша, та, что преставилась сегодня. Интересный случай, любопытно ваше мнение узнать.

- Соседка?

- Не совсем соседка, прислуга у мадам Судейкиной, Христина, кажется.

- А что с ней всё-таки приключилось? Молодая же и вроде здоровая.

- Остановка сердца, это, конечно, предварительно.

- А я чем помогу, Игнат Павлович? Вы специалист высшего класса, я же по организму человеческому в Академии Магии пробежался «галопом по Европам», если б не Дар, меня в обыкновенную больницу и фельдшером не взяли б. Отыщется магическое воздействие на покойницу, тогда есть резон к осмотру. А так – каждый день в Жатске или окрестных сёлах кто-то помирает, не вижу резона полчаса времени, или даже больше, тратить. Уж не обессудьте.

- Что вы, что вы, уважаемый Пётр Григорьевич, я же всё понимаю, - доктор, от чувств избытка, начал изображать некие пассы, как бы предлагая господину целителю оставаться в кресле, - ваша работа столь важна для Жатска! Не берите в голову, - бабой больше, бабой меньше!

Петя едва сдержался, чтоб не расхохотаться. Получается, доктор Лепёшкин только что дал Птахину индульгенцию, надо же: «бабой больше, бабой меньше».

Но зайти в уездный морг, всё же пришлось. Посыльный мальчонка, принёс господину целителю написанную корявым неразборчивым почерком Лепёшкина, сразу видно – доктор, записку. В ней уездный прозектор просил подойти и осмотреть труп девицы Христины, ибо у господина полицмейстера появились некие подозрения. Хотелось бы, чтоб господин маг их или развеял, или подтвердил.