И хотя записка, очень уж двусмысленная, если учесть, что жизни лишил бандитскую сообщницу как раз Птахин, на засаду не похоже – Петя подходы к больнице регулярно просматривал магическим зрением, никакой суеты не наблюдается, равно как и присутствия магов.

Господин целитель закончил приём на полчаса раньше, раздал по лечилке с малым исцелением трём неохваченным лечением магией жизни горожанам и зашагал к моргу. По пути Петя размышлял о судьбы превратностях. Вот сейчас, словно три копейки нищим у церкви, раздарил три лечилки. На первом курсе, чтоб одну зарядить, полдня требовалось медитации, а потом долго отходил от магического переутомления. А сейчас, даже если вынести за скобки мощь аурной магии, чисто на Хранилище рассчитывать, развившиеся до четвёртого разряда, так это далеко за полусотню малых исцелений за сутки можно «выработать». Даже ближе к сотне! Но всё равно, надо завязывать с благотворительностью, маги, особенно те, что не из аристократов, народ прижимистый, потому безвозмездные траты потенциала молодого целителя, хоть и можно списать на выпендрёж перед здешним обществом, но кое у кого могут вызвать вопросы...

На столе морга лежало тело Христины, уже познакомившееся с хирургическими инструментами.

- Ого, солидно девчонку распластали, а что за нужда такая срочная возникла, Игнат Павлович? Магии тут нисколечко не прослеживается, сразу скажу. Неужто отравили барышню?

- Почему отравили, - мелкий чин из полицейского участка, доселе скромно высиживавший в углу на табурете даже подскочил в припадке служебного рвения.

- Ну, следов насилия не увидел, а глаз у меня, без ложной скромности – алмаз! Впрочем и желудочно-кишечный тракт, - Петя немного «ушёл в себя», - нет и здесь всё чисто. Ставлю червонец против рубля, нет ядов в организме.

- Ловко вы, - Лепёшкин с нескрываемой завистью языком прицокнул, - раз и диагноз поставлен, глаз пронзает тело, как лучи профессора Рентгениуса и его последователей!

- Повезло, что уж говорить, - Петя решил сыграть в скромника, - говорю же, если б не Дар, в фельдшеры и те не выбился б.

- Моё предварительное заключение, - Лепёшкин «скроил» серьёзное лицо, - остановка сердца. Почему сие случилось у молодой, гм, женщины, вопрос дискуссионный. Конечно, сердце и сосуды находятся в непрестанной работе и даже у молодых случаются спазмы и прочие неприятности...

- Пётр Григорьевич, - подал голос полицейский, - а сожитель покойной, он у вас подрядился работать?

- Антон? Да, неделю подменять за полтину в день дворника взялся, тот к сестре в деревню уехал.

-И, где он сейчас?

- Антон? Да откуда ж мне знать, - Птахин, ещё в Академии, в противостоянии с любимым куратором наловчившийся «держать покерфейс», даже бровью не повёл. Вернее, как раз повёл, но натурально очень, эдак небрежно-недоуменно.

- Пропал Антон, как в воду канул.

- Канул и канул, мне что с того? – Выказал недовольство маг. – Если труп его найдёте, тогда и зовите, а живого выловите, и без меня допросите. Ладно, господа, мне ещё за пирожными забежать, супружница пристрастилась к сим кондитерским изделиям, даже за фигуру не боится.

- Поклон, поклон глубочайший многоуважаемой Екатерине Сергеевне, - Лепёшкин часто закивал головой, смешно подёргивая острой и ухоженной бородкой. Полицейский чиновник, Петя его имя и фамилию даже не помнил – слишком мелкая сошка в сравнении с полковником и орденоносцем Птахиным, только службу в Жатске начинает, присоединился к киваниям и расшаркиваниям.

Прихватив помимо пирожных, столичные, «суточной свежести» газеты, господин маг неспешно отправился домой, размышляя как незаметно улизнуть от Екатерины, надо безотлагательно, «пока не началось» уничтожать улики, а у него «в анамнезе» один труп в морге и два в виде мумий под крышейсарая приспособлены. Беспечность и дурость невероятная!

На радость Петра Григорьевича вторая половина к вечеру оказалась не в настроении и оттого благосклонно приняла просьбу мужа уединиться во флигеле для подготовки отчёта, который затребовал товарищ губернатора. Очень уж в Путивле озаботились возможностью поставить в строй как можно более увечных и калечных, надо подсчитать, сколько таковых в Жатске и продумать до какой степени их «править».

- Отчитывайся, а потом все сторожкИ по участку проверь, - Катя знала о смерти Христины и пропаже Антона и как всякая мать и хозяйка обеспокоилась, - разговаривала днём с Судейкиными, вроде из дома ничего не пропало. Может, и нет никакого злодейства, а Антон, дурачок, от страха сбежал. Но в следующий раз надо присматриваться ко всем, кто в нашем квартале новенький появляется! Понял, Птахин?!

- Птахин понял, мон колонель!

- Ступай уже, полиглот!

Благополучно добравшись до флигеля, Петя порадовался случаю, - продуманная душегубка Христина, пока жива была, не рассказала хозяйке, про отсутствие с вечера подельника-любовника. И госпожа Судейкина свято верила, что Антон находился в доме, когда Христина отдала Богу душу. А уж потом, Антоша, страхом объятый, убежал. Преступник ли он, погубивший девушку? Или же просто испугавшийся сожитель – полиция выяснит!

Но! На полицию надейся, а сам не плошай! С этой мыслью маг жизни, приобщившийся к могуществу древней аурной магии, сотворил иллюзию и невидимый вылетел из чердачного окошка в направлении сарая, где хранились улики-мумии. Налегке лететь оказалось очень даже здорово, Петя, как начинающий воздушник, никаких пируэтов не совершал, помнил, сколь ставка высока, потому и добрался до останков двух злодеев, превратившихся в «доски высушенные» быстро и без приключений. Прихватив под мышки изрядно полегчавшие кадавры, маг ещё раз просканировал окрестности – всё спокойно, коллег по мажеской корпорации поблизости нет. Только в доме Птахиных аура Кати даёт засветку.

Напрямую до оврага, где Петин сродственник, купец Сидоркин, песок добывал и засим продавал на железную дорогу, оказалось примерно три версты, это с объездом получается за пять. Но Птахин малоопытный «летун», ему простительно ошибаться.

Оставаясь по прежнему под прикрытием «иллюзий» господин маг уложил иссохших злодеев и мину-заготовку на амулет после чего запустил «Долгий огнь», не жалея магической энергии. Через четверть часа только пепел, примерно с ведро, остался от убиенных негодяев. Но уж тут Петя, запасшийся для скорости самыми разными амулетами, в которые перекачивал энергию из ауры, учинил в песчаном карьере сразу и ветер и дождик. А поскольку амулеты заряжены исключительно аурной магией, в Пронском княжестве нет никого, кто мог бы выйти на след монстра-целителя! Хотя, почему монстр? Петя лишь защищал себя, жену, ребёнка от злодеев каторжников!

Но не приведи Господь открыть душу хоть кому то! Народ у нас, впрочем, как и везде, подл и завистлив, из мухи слона раздуть – запросто. Хоть полиция, хоть жандармы с опричниками попервоначалу станут убеждать, что привлекают к делу исключительно как свидетеля, дабы преступников приманить и обличить, а потом, уцепившись за слово, за оговорку, так вывернут, что выставят главным карбонарием, замышляющим против династии и Государя Великого Князя.

Уже в ночь, Петя из своего кабинета, пренебрегая фобиями материнскими Кати, подключил уникальное зрение магическое и таки обнаружил, примерно в районе городской гостиницы, где останавливаются ревизоры из Путивля, две, нет три мажьих засветки. Тут уже можно смело ставить сотню против рубля – по его душу прибыли.

Сон не шёл, за ночь Петя трижды «прощупывал» магией окрестности. Никуда из гостиницы маги не перемещались.

В половине девятого утра, едва Пётр Григорьевич, прикрывшийся аурным щитом, благо есть повод – дождь, закрыл за собой калитку, к дому Птахиных подъехала крытая повозка, весьма напоминающая арестантский возок. Кстати в этой «крытке» магу ездить доводилось, в ней чины городской полиции по Жатску и уезду перемещаются, подвозили пару раз господина целителя. Но сейчас на месте кучера – маг, под плащом явно форма, скорее всего жандармская. По мощи маг примерно шестого разряда, где-то между шестым и пятым, но ближе к шестому. Классический боевик-слабосилок, которому до высокоблагородия служить и служить, таких, не особо перспективных, в полки не берут, распределяют по жандармским губернским управам.