С утра экипаж забрал целителя от гостиницы, где действительно проживали жандармские офицеры, вызываемые в столицу из губерний. У опричников, подумал Петя, даже у самых невеликих чином, апартаменты оплачиваются гораздо более приличные, хотя и жандармам грех жаловаться...

Мага высадили за квартал от дворца Государя Великого Князя и велели пройти «вон к той двери», что с Южной стороны Большого Манежа.

- Заходи, Пётр Григорьевич, знакомиться будем, - проревел-пророкотал дядька лет пятидесяти, могучий, коренастый, лысеющий, при шикарных бакенбардах. У поэта Пушкинда, несколько разных портретов которого Петя ещё в купеческой вечерней школе видел, были куда как скромнее.

Только вот дядька, походивший одновременно и на поэта и на боцмана с пиратского брига являлся могучим магом, Птахин словно от удара молнии дёрнулся, так эта мощь мажеская явно проступала, остановился на пару секунд, «ощупывая» магическим зрением «поэтопирата»...

- Ну, что углядел, рассказывай, любопытно.

- Хм, э, да... Ваше высокопревосходительство, третью стихию не могу предположить, пусть будет воздух. Но помимо жизни второго разряда у вас ещё и огонь. Наверное, тоже второго...

- Молодец! – Неизвестный генерал, а кто ещё может быть магом второго разряда, как не генерал, да ещё трёхстихийник, хлопнул Петю по плечу, тяжело и весомо. – Узрил практически в корень! Жизнь и огонь второго разряда, да! Только третья стихия не воздух, а земля, но – тоже второго!

По правде говоря, маг-аурник Птахин «землю» сразу увидел, но чтоб владеющий только магией жизни сумел определить точно другие стихии – так не бывает. Поэтому хитрый Петя и допустил намеренную ошибку.

- Странно, обычно к огню идёт воздух. Это я так просто предположил, решил удивить, так сказать, показаться с лучшей стороны при знакомстве. Почему то понял, что огонь у вас есть, такая явная энергия исходит...

- Толковый парень, сработаемся, - маг трёх стихий хлопнул себя ладонью по лбу, - так, я ж не представился. Николай Никитьевич Бравый. Граф! Да не тянись, Пётр, граф я первый в роду, так сказать, основатель сиятельной династии. Отец Государя титулом к ордену пожаловал, за заслуги бурной молодости!

- За третью Касожскую? – Птахин попытался по годам отсчитать лет тридцать-сорок от дня нынешнего, чтоб понять какая война принесла молодому магу Бравому графский титул.

- Нет, за вторую, - расхохотался генерал, - ты, значит, решил, что мне лет пятьдесят-шестьдесят? А мне восемьдесят пять! Ха-ха-ха!

- Так это вы шейха Мансура?

- Было дело, - Бравый непроизвольно, сразу видно много раз ту историю рассказывал молодёжи и привык «держать фасон», расправил плечи, - я тогда только-только третий разряд по земле получил, а жизнь и огонь так и оставались – четвёртого, как по выпуске из Академии. И затаился у моста через Турук, что наспех скидали абреки Мансура. Шейх уходил к персиянам и со всеми ближайшими сподвижниками оказался на том мосту...

- А правда, что Мансур считался сильнейшим магом Капказа, - перебил Петя, выказав вопиющую невежливость, более свойственную безусым гимназистам, но никак не боевому полковнику. Впрочем, целителю всего 22 года, считай, тот же мальчишка.

Однако граф Бравый ничуть не оскорбился такому невежеству, видимо не только Птахин тем вопросом спорным интересовался.

- Враки! То есть, считаться то считался, только он вообще магом не был, байки то. Но весь увешан амулетами, оттого и фонил магией нещадно...

Генерал от магии отложил увесистый служебный (прошнурованный и пронумерованный) журнал и на четверть часа предался воспоминаниям о героических свершениях юности. Петя графа внимательно, не показушно слушал, ему и взаправду интересно узнать про то, о чём в учебнике читал, так сказать, «из первых рук».

- То, что абреки мост сооружают, мне князь Василий Голицын сказал, воздушник сильнейший, жаль, только одна стихия. И решили мы обойти караван Мансура. Шейх то хитрюга, хоть не маг, но горских шаманов держал в повиновении крепко, те за него на смерть шли и не роптали. Двое, или даже трое их магошаманов, остались прикрывать уход Мансура и держали егерей Браинской бригады на горных тропах, шаг вперёд – смерть!

А Голицын меня перекинул, как раз под тот мост. И надо же – караван там, шейх аккурат посерёдке! Ну, я на полную врезал магией земли на разрушение моста, вдобавок всю магию жизни влил в поддержку того заклинания, вышло аж на второй разряд!

- Ого, - Петя уважительно покачал головой, пробить в бою заклинание на разряд выше, это подвиг. И, зачастую, смертельный подвиг – маг становится беззащитным на долгое время после, - магическое истощение!

- Вижу, понял, что к чему, - граф ещё «ширее» расправил плечи, хотя, куда уже больше, - мост обрушился, вся шайка в ущелье посыпалась. А я лежу и чувствую – всё, дохожу! Но тут Васька подлетел, жизни влил из «лечилки», ухватил за ремни и к нашим уволок, между прочим, с тремя пулями в теле! Меня прикрывал, себя не жалел. Вот такое оно «их сиятельство» Василий Голицын. Ну, а уж потом и я «воссиял», - Государь за величайший вклад в окончание войны, в графское достоинство возвёл!!!

- Читал много об этом, и когда в купеческой вечерней школе обучался, и, конечно, в Академии.

- Я так сразу и понял, тот самый слабосилок из мещан, что с Никитой Волоховым каким-то чудом выжил в магатроне, так ведь?

- Ага, - Петя сперва подумал, что опричники всю его биографию пересказали графу, но ошибся.

- Я Никите прихожусь то ли дедом, то ли прадедом троюродным, точно степень родства не понимаю. Как-то более заковыристо чем внучатый племянник звучит, впрочем, неважно. Скажи, Пётр Григорьевич, твоя задумка была в магатрон напроситься на дополнительные занятия после первого курса?

- Точно так, ваше сиятельство, - целитель указал на перстень, - четвёртый разряд мне тогда, по правде говоря, и в мечтах не являлся, думал выпуститься б по шестому и то успех.

- Бл, - генерал и граф вдарил ладонью по журналу, - я полвека взад крепко пострадал из-за предложения гонять кадетов Академии в давилку и на втором курсе. И ведь почти получилось, но тут сам дурак оказался, увязал тот вопрос с необходимостью проверки на наличие Дара у детей крепостных, а это ещё до Закона о вольности было.

- И, что?

- С самого верха цыкнули. Дяди тогдашнего Государя возмутились! Дескать, нельзя чтоб вчерашние крепостные становились магами! И сослали моё излишне инициативное сиятельство в Арсенал, объединять обычное оружие с магическим. Тут и обретаюсь, сорок восемь уже годочков.

- Солидно, - Петя понял, что сейчас ему предстоит пройти едва ли не самый трудный экзамен из всех, что жизнь ставит. Обмануть такого профессионала как граф Бравый невероятно трудно, но надо. Не улыбается Пете в столице проживать, пусть и при дворе. Это в Жатске и в Путивле он – его высокоблагородие господин полковник, а для придворной шелупони – «эй, полковник»! Нет уж, надо как-то отбояриться от чести быть охранником Государя. Великий Князь и сам сильный маг и его ближники такоже не лаптем щи хлебают, пусть они и потрудятся, спасая династию. На секунду Птахин устыдился своих напрочь карбонарских мыслей, но потом совесть утихла. Не улыбалась ей, совести, перспектива угождать сильным мира сего и лавировать среди интересов кланов аристократических, так ведь можно и не вылавировать...

Следующие пару часов Петя под пристальным наблюдением его сиятельства графа Бравого добросовестно старался (делал вид по мере артистических способностей) угадать маркировку магических зарядов. Там, где наличествует магия жизни, угадывал иногда с десяти шагов, но, в основном старался не далее трёх-пяти. Прочие стихии изредка «обнаруживал», если они шли в привязке с жизнью, но точного определения не давал.

- Не знаешь, но угадываешь, Пётр Григорьевич? – Граф Бравый неодобрительно уставился на Птахина, - из четырёх раз примерно один попадаешь, но это может и просто быть «угадайкой», а не точным знанием. И чего тебя Трифонов так расхваливал?