Во время учёбы в Академии две магини, две Екатерины – Павлова и Дивеева боролись за звание лидера среди немногих девушек-кадетов, оттого и приключилась у барышень взаимная неприязнь. Кстати, обе Кати выпустились с четвёртым разрядом, каждая в тройке лучших на своём курсе, а сейчас, ну словно подруги лучшие встретились.
Екатерина, которая теперь Птахина, гостью приняла с радостью, статус торжества взлетал до небес – род Дивеевых он на всё Пронское княжество «гремит», не только на Дальний Восток. Плюс ситуация сложилась вообще уникальная – у магини невесты две подружки – тоже магини, Штепановсксая и Дивеева! Такое возможно только на свадьбах в столице, а чтоб в губернском городе – да никогда такого не случалось! А уж тем более - в уездном городке, пусть и столь замечательном и уютном как Жатск!!!
Помимо княжны из значимых персон внезапно, в самый последний момент с неба свалился, в буквальном смысле, граф Виктор Пален. Позже маг воздушник признался Пете, что специально выжидал полтора часа, хотел «произвести впечатление»...
Пален подарил молодым, точнее невесте, затейливую, с драгоценными камнями красивейшую брошь, якобы украшение из сокровищницы легендарной скифской княгини Васпарсии и «ненавязчиво» выразил надежду, что госпожа Птахина отпустит в ближайшем будущем супруга на неделю другую в Тмутаракань, где они займутся «написанием научного трактата по археологии».
Намёк на раскопку древних курганов был столь очевидный, что гости кто улыбнулся понимающе, а Николашу Фёдорова аж передёрнуло, - учуял дальневосточник в Палене конкурента по зашанхаиванию мага жизни Птахина, понял, что может Петя за большими деньгами и на юг поехать, а вовсе даже и не на восток.
Княжна Дивеева, свой подарок вручила непублично, подарив чете Птахиных, но, тут скорее, более Пете, нежели Кате, два жёлудя «Чёрного ореха» и изрядную горсть семян «Зерна света». Подарок по рыночной стоимости тянул за двадцать тысяч рублей. Но Екатерина Львовна сразу оговорилась – взяла их из дедушкиного фонда, каковой предписывает выдавать ценные растения для разведения самым лучшим специалистам, так что княжна и ничуть не погрешила против истины – кто лучше Петра Григорьевича с деревьями и кустами, излучающими чёрную, шаманскую энергию, может управиться. Петя предугадал хитрую «провокацию» дарительницы, сразу же, когда та только начала озвучивать текст, явно приготовленный заранее – говорила, а сама за Птахиным пристально-пристально наблюдала. Но целитель научился, по меткому выражению жатского полицмейстера, заядлого картёжника, «держать покер-фейс» и только плечами пожал. Мол, как почувствует возвращение способностей к шаманской магии, так сразу известит о том Екатерину Львовну. Но, чур – никому более ни слова, особенно остолопам опричникам, которые своими бестолковыми действиями Петю подставили под старого шамана, а уж дед Магаде у кадета Академии, не уберёгшей внука, всю их тёмную магию обратно и отобрал...
Катя ничуть досады на утрату целителем шаманской магии не выказала, наоборот, улыбнулась, услышав непочтительные слова о ближайших и доверенных слугах государевых, у Дивеевых с опричными свои, давние счёты.
Тёща и тесть с Петей познакомились за несколько часов перед церемонией, держались с зятем свободно и тепло, по родственному, ничуть не выказывая небрежения к выскочке из мещан. Но тут уже Птахина невеста заранее просветила: родители надеялись (у них у каждого через одно-два поколения рождались маги) что двое-трое детей окажутся с ДАРОМ, в итоге из шести только Екатерина маг, остальные пятеро – обычные люди, даже без особой одарённости в искусстве ли, в научных дисциплинах. А теперь, когда дочка выходит за мага первого в семье, можно сказать - основателя мажеского рода, то высок шанс внуков заполучить магов, и не одного! Да ещё и НовИков и многие старшие маги в Академии, поздравляя Петю со скорой женитьбой на Кате Павловой, которую знали и помнили как лучшего кадета девушку на курсе, уверенно заявляли – ждут отпрысков четы Птахиных в Академии, лет эдак через 17-20, за старшим среднего, за средним младшего и так далее. Такой вот эффект интересный проявляется – во всех случаях (а они отмечены в секретном «Статистическом магосправочнике губерний Пронского княжества») у первых в роду магов, если они на магинях женятся, половина или даже две трети детей – с ДАРОМ рождаются.
Петя вздохнул, лестно, конечно, считаться основателем мажеской династии, но в данный момент ощущал он себя, под взглядами более чем сотни гостей, эдаким племенным жеребчиком. В связи с этим интересная вырисовывалась перспектива, если в семье пятеро детей, обладая даром, получат мажеские перстни, оба родителя тут же становятся кавалерами Владимира четвёртой степени, то есть потомственными дворянами, как и все их отпрыски. Но пока таких случаев в Пронском княжестве за многолетнюю, века три или более, историю наблюдений всего лишь два.
Родственники со стороны жениха выглядели нарядно, пусть и излишне скованно, - Клавдия с неделю дрессировала и мать и Ивана и мелких братьев-сестёр так, будто к приёму у государя Великого князя готовила. Но в целом клан Птахиных не осрамился, - за столом не чавкал, к закускам и десерту не ломился, разговоры поддерживал в меру, а брат Иван, на правах старшего даже пару раз прокричал: «горько», так призывы оба раза к месту пришлись. Хоть Клава, скороспелая купчиха Сидоркина, губы и поджимала эдак великосветски-презрительно, дескать, я вообще с ними незнакома.
- Уфф, наконец-то одни! – Катя как была, в платье пятой, или шестой, кто за женщинами уследит, перемены, бухнулась на диван.
- Я думал, тебе нравится всё это, - новоиспечённый супруг потянулся снять с жены туфли, заслужив одобрительно-благодарное мурлыканье второй половины.
- Не два же дня по десять часов, - Катя вздохнула, - хотя оно того стоило!
- Конечно, ещё как стоило, - дипломатично согласился Птахин, - одного не пойму, с чего вдруг Дивеева приехала и так с тобой мило ворковала. Со стороны глянуть – подруги не разлей вода. Да и подарок сказочный.
- У наместника Дальнего Востока даже «Чёрный орех» не в диковинку, а зачем Катька нас задобрить решила, неужели непонятно?
- Неа, - честно ответил Петя.
- Дурачок ты, Птахин. Где-то ума палата, а где-то дурень дурнем.
- Так просвети, - ничуть не обиделся целитель, - я же в ваших интригах боевиков ни черта не понимаю, Штепановская это верно подметила.
- Причём тут, боевик - не боевик, - отмахнулась супруга, - тут политика замешана, читал же про готовящийся созыв Представного Собора?
Петя читал. Ещё бы – последние полгода заглавная новость в газетах и журналах княжества Пронского. Сам Петя в высокой политике ни черта не понимает, но в курсе, что часть купечества и служилого дворянства, поддерживаемая студенчеством, потребовали учреждения в стране парламента, на манер европейских держав и создания партий, выражающих интересы сословий. Воззвания «Комитета достойного будущего» загодя были отпечатаны в частной типографии и начали распространяться ходоками-агитаторами, которых полиция и жандармы быстро похватали. Однако на власть великого Князя сии политиканы не покушались, ссылаясь на опыт парламентских монархий, так что и прожженными карбонариями их назвать нельзя было. Выписали наиболее рьяным агитаторам небольшие штрафы, да помяли кого в запале при задержании, тем казалось, дело и кончится. Однако ж, свара приключилась знатная – газеты княжества «вдруг» начали гневно осуждать европейский парламентаризм, публикуя огромные статьи про продажность депутатов и в целом парламентов. Статьи те Петя до конца не дочитывал, уж больно заумные и скучные, но картинки пояснительные просматривал с удовольствием. Например, про суть французского парламента отменная карикатура украшала первую страницу «Ведомостей». Там небогато одетый, но по лицу видно – честный и приличный француз шёл на голосование. А его убеждали проголосовать за них разные партии: «Груша», «Яблоко» и «Тыква». И призывы у каждой из партий были одинаковые, только в разном порядке на выборных листах пропечатанные. У «Груши»: «Свобода-равенство-братство», у «Яблока»: «Равенство-братство-свобода», а у «Тыквы»: «Братство-свобода-равенство». А агитаторы тех партий выглядели одинаково мерзко – прохиндеи и жулики, клейма ставить негде!
