Высмотреть Ланселота было совершенно невозможно, из чего следовало два вывода. Первый — враг может нанести удар в любой момент, когда посчитает нужным. Второй — уклоняться следует где-то за долю секунды до удара, иначе он просто прицелится получше.

Сейчас!

Закованная в сталь комета весом в полтонны врезалась в площадь там, где я стоял буквально только что. Осколки брусчатки брызнули в стороны, взметнулась каменная пыль, а я начал стрелять ещё в воздухе, не успев приземлиться после удачного отскока. Четыре выстрела, попал не больше двух, но явно не испепелил цель. Ланселот в свой черёд не стал дожидаться, пока я опустошу обойму целиком — он уже рвался ко мне, рассекая воздух своим страшным мечом. Я видел, что этот меч делал с нежитью в осквернённом Рассвете, а также что творило аналогичное оружие с безголовыми латниками в Полуночи. Никакие обычные латы, а уж тем более толстая кожа или кость не могли защитить от этого удара.

Хорошо, что я захватил в поход не самую обычную броню.

— КО МНЕ!!

Артефактный доспех, выкованный лучшими умельцами Полуночи, принял удар на левое плечо и пустил его вскользь. Меня аж развернуло от столкновения, но второй удар нашёл лишь воздух, а следом вновь рявкнул Райнигун, посылая в моего врага серебряную смерть почти в упор.

БАХ-БАХ-БАХ!

Время остановилось, пока я перезаряжал фамильное оружие — и заодно мог оценить результат его работы. Одна пуля пролетела мимо, другая скользнула по краю блестящего нагрудника, третья пробила броню на левой руке, но не нанесла ощутимого вреда. То ли первый из рыцарей был полностью неуязвим к эффекту испепеления, подобно Князю или аватару Шар’Гота, то ли умело скрывал последствия. В таких обстоятельствах бесконечный огонь не поможет — разве что нанесёт некоторый ущерб, но одновременно ослабит и меня.

Придётся искать другой путь к победе. Чем скорее — тем лучше!

Время вернулось в обычную колею. Осознав, что я получил ценную информацию, Ланселот издал короткий рык и вновь взмыл вверх, исчезнув из виду. На этот раз я даже не пытался его высматривать, а сосредоточился на интуиции, которая не подвела меня во время прошлой атаки.

Нет, нет, нет… Вот он!

Очередной удар по брусчатке — только теперь я разрядил в пылевое облако всю новую обойму, и тут же ушёл в сторону, подхватывая с площади брошенный полэкс. Доспехи Ланселота пестрели четырьмя новыми отверстиями, но он и не думал замедляться. Моя магическая броня прекрасно держала пропущенные удары, и я бы с удовольствием расслабился, если бы не знал, что её время изрядно ограничено! Рыцарские дуэли часто выглядели так, словно две черепахи толкались панцирями — много возни и шума, пока кто-то не окажется на спине. В теории моё оружие было лучше приспособлено для подобных стычек, но я слишком уступал врагу в размере.

Ланселот взлетел в третий раз — и его не было добрую минуту. В голове промелькнула мыслишка — а вдруг он потерялся в грёбаной бесконечной пелене и не смог найти дорогу назад? Но нет, скорее этот бульдозер с тысячелетним опытом сражений догадался о свойствах моих лат, и теперь тянул время.

В сторону!

К несчастью, расчёт первого из рыцарей оказался верен — и спустя какие-то десять минут боя артефактная броня начала отваливаться с меня целыми кусками. Не удержавшись от эмоций, он гулко расхохотался — и тут же пропустил удар полэксом по шлему слева. Жаль, что это не могло закончить поединок.

— СДАВАЙСЯ, ВЛАДЫКА НОЧИ! — прогремел Ланселот, раскручивая двуручный меч со скоростью вертолётного винта. — СДАВАЙСЯ, И Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЛИЧНО НАБЛЮДАТЬ ЗА КАРОЙ ПРЕДАТЕЛЯ АВАЛОНА!

— Не хочу тебя огорчать, но я недавно видел ваших предков, — усмехнулся я по-волчьи, обходя его справа. — И они просили передать, что предатель Авалона — это ты.

Вторая часть была чистейшей брехнёй, но и первой хватило, чтобы заставить его сбиться с идеального ритма.

— ТЫ ВИДЕЛ… КОГО⁈

Цвайхендер рухнул наискосок, опоздав на какой-то миг, и мне удалось впечатать во врага ещё пару успешных ударов. А вот следующая контратака пришлась ровно на середину рукояти полэкса, оставив от моего любимого оружия две неравные половины.

— Предков, — быстро сказал я, разрывая дистанцию и лихорадочно соображая, чем мне драться дальше. — Такие, знаешь, симпатичные ребята, напоминающие призраков. С их стороны было очень мило посвятить меня в рыцари — так что теперь мы точно дерёмся на равных!

— ТЫ ЛЖЁШЬ!!

Сбоку что-то просвистело и задребезжало на камнях. Не было времени оборачиваться — я просто нагнулся и подхватил непомерно громадный меч, что кинул мне кто-то из союзников — скорее всего Мордред. Обычный человек мог бы использовать такую махину разве что в качестве большой пики, но я взял двуручник без малейшего неудобства. Сила «Зверя» была со мной с начала битвы, но сейчас подключилось что-то… новое. Что-то древнее, идущее одновременно изнутри меня, так и из камней под ногами. Мы находились на неимоверной высоте, но эти булыжники некогда были взяты из земли Авалона — теми, кто возводил Камелот во имя его.

Очередная атака Ланселота оказалась не просто мощной, но одновременно хитрой и сокрушительной. Обманный взмах слева и удар всем корпусом с другой стороны — невозможно увернуться, лишь поставить блок и надеяться на лучшее.

Наши клинки сошлись с глухим лязгом, и я ощутил лишь небольшую инерцию, без труда отбрасывая меч противника в сторону.

— Ты… не лжёшь, — мрачно констатировал Ланселот. — Проклятый колдун… пошёл на святотатство! Осквернение всех устоев! Клянусь честью, я возьмусь за него сразу, как расправлюсь с тобой — и на сей раз его никто не соберёт по кускам!

Первый из рыцарей упускал из виду факт, что «святотатство» должны были одобрить те самые духи предков. Или не упускал, а намеренно игнорировал, убедил себя, что всему виной «чёрное колдовство» Мерлина. Я знал таких людей и раньше — ослеплённых иллюзией своей правоты, не способных признать даже малейшую ошибку. Все события трактовались ими исключительно в одном ключе, который не должен был никоим образом пошатнуть их авторитет. В случае Ланселота играло роль и проклятье нежити, пагубно влияющее на рациональность его мышления.

А следовательно — и на боевые навыки.

Одна ошибка — и мой клинок с силой ударил в щель между латами на его левом плече, отрывая одну из пластин.

Вторая ошибка — и он подпустил меня достаточно близко, чтобы я впился волчьими зубами в открытый участок, добравшись до плоти сквозь ткань поддоспешника. Ланселот оказался совершенно отвратительным на вкус, а кровь ему заменяла невнятная субстанция. Заорав от отвращения, первый рыцарь отбросил меня назад, но было поздно.

Третья ошибка — он решил взлететь в очередной раз, да только я знал наперёд, когда это произойдёт. Теперь мы оба взмыли в воздух, сцепившись намертво, оставив оружие на площади далеко внизу. Вокруг была лишь белёсая пелена, и мы неслись сквозь неё, обмениваясь короткими ударами. Шкура «Зверя» держала латные кулаки, а когда этот гад попытался достать кинжал, я рванул его шлем с такой силой, что держащие его ремешки лопнули с жалобным звуком.

Под шлемом… не оказалось ничего.

Ни головы, ни тела, как у безголовых латников — я летел сквозь пространство, сжимая медвежьей хваткой совершенно пустые доспехи, у которых как раз погасли сияющие крылья. Теперь мы летели вниз, и то, что только что было могучим рыцарем, не подавало признаков жизни. «Печать Пожирателя» тоже не находила Ланселота нигде поблизости — неужто одна из моих пуль оказалась замедленного действия и испепелила его только сейчас? Или же первый из рыцарей тоже заготовил отходной манёвр и телепортировался подальше прямо из своих доспехов?

Безусловно, это была победа, пусть и предельно странная. Но я возьму то, что дают… После того, как пойму, где же придётся приземляться.

Пустошь. Выжженная земля от горизонта до горизонта, ласково принявшая моё приземление и подарившая в ответ пару клубов мелкой серой пыли. Не считая валяющихся неподалёку пустых доспехов Ланселота, я был здесь совершенно один и какое-то время просто стоял на месте, равнодушно вдыхая неподвижный горячий воздух. Сила «Зверя» потихоньку уходила вглубь, на долгую дрёму, «Метаморф» возвращал мне человеческие черты. Не считая странного окончания боя — всё как положено.