С моей точки зрения даже частичный результат был лучше, чем никакой.

Говорили о Моргане — её роли в произошедшем, как и роли Уриена, отвечавшего за проверку портала тысячелетия назад. Под контролем волшебницы всё ещё оставалось серьёзное войско, и она могла попытаться привести в движение свой безумный план в любой момент. Правда, Мерлин заверил меня, что этот момент наступит не ранее чем через несколько лет — Моргане придётся ещё долго выбираться из бездны, куда она собиралась отправить меня. Ручками, так сказать, с минимальным вложением магической силы. За это время её оболваненные воины, оставшиеся без иллюзорной подпитки, разбредутся кто куда. Мерлин обещал проследить, чтобы его лучшая ученица и сестра Артура поумерила пыл с кознями и понесла ответ за те, что успела воплотить в жизнь. Что до Уриена — сперва на его исчезновение не обращали внимание в образовавшемся хаосе, затем стало ясно, что в пределах Авалона его нет. Может, успел сбежать раньше, может — погиб, как погибли другие.

Хотя существовал и третий, наиболее неприятный вариант.

— Я не добил Ланселота, — хмуро сказал я. — И не потому, что не пытался.

— Сие мне ведомо, — кисло сказал Мерлин.

— Он что, активировал карманный телепорт? Надо сказать, я тоже такой заготовил, но я-то вступал в бой на правах андердога.

— Кого?.. Нет, не утруждай себя пояснениями. Коли бы Ланселот проявил трусость, мы могли бы вздохнуть с облегчением. Покуда Авалон оторван от паутины, никакой телепорт не выдернул бы его за пределы мира. Из рыцарей один лишь Мордред знал путь сквозь кошмар, у Ланселота на это не хватило бы ума.

Гвендид отзывалась о первом из рыцарей, как о «первом из дуболомов, главном баране Камелота». Похоже, Мерлин полностью разделял это мнение.

— Беда в том, — продолжал маг. — Что ныне Ланселот покинул Авалон, душой и телом. Я следил за вашим боем, и могу сказать точно — он не применял никаких хитростей сверх обыкновения. Но в финале его коснулась некая сила, потусторонняя сила, что досель мне не доводилось видеть. Она выдернула его из доспехов, а заодно из нашего мира.

— Нихрена себе, — только и сказал я. — А что, так можно было?

— Все мои знания говорят о том, что нельзя, — хмуро ответил он. — И всё же, иного объяснения нет. Видишь ли, для столь специфического воздействия мало обладать неизмеримой мощью — хотя это не помешает. У сей силы должен был находиться некий рычаг влияния на избранную цель.

— Ланселот был предателем?

— Удивительно, но скорее всего нет, — неохотно сказал Мерлин. — Слишком туп для предательства, а его неподъёмная гордыня всё же была направлена на защиту возлюбленного императора. Но Ланселот, как и все мы, более трёх тысячелетий варился в своих доспехах под воздействием старого проклятия. И тот, кто сотворил сей страшный недуг, мог подцепить одного из бунтарских сыновей Артура в момент наивысшей слабости, страха окончательной смерти.

Создатель оригинального проклятья нежити. Тот, кто обрёк Авалон на тысячелетия ужаса и гниения, тот, кто руками Артура уничтожил Рассвет. Злой гений далёкого прошлого, не гнушающийся никакими средствами. Безымянная фигура с неизвестной мотивацией, но чудовищными последствиями действий.

— Кто это был? — тихо спросил я. — Кто это… сейчас?

— Некто, — фыркнул Мерлин. — Мне ведомо ровно столько, сколь и тебе, владыка ночи. Но могу потешить тебя связкой из рассуждений и теорий, что приходила мне в голову за довольно скучные века пребывания в ларце. С поправкой на новые данные.

Я кивнул в знак согласия, и он продолжал:

— Начнём с того, что изначальное вторжение в Авалон, создание двойников хозяев замков-близнецов и прочие аспекты того чёрного замысла требовали колоссальных затрат ресурсов. Затрат, на которые могли бы пойти лишь Знающие, и можешь поверить мне на слово — я отслеживал все их козни. Напрямую они не при чём. Выходит, сила была заёмной, взятой вероятнее всего у Пожирателя, что погружён в почти неиссякающий колодец. Взятой с условием.

— Уничтожить Рассвет и Зарю, — пробормотал я. — А вместе с ними — и Авалон. Расчистить пространство… для чего?

— Сие я сказать не могу. Но в замысел вкралась ошибка — Заря устояла. Да, ныне она всё равно что мертва, но в договоре могли быть прописаны чёткие критерии. И тот, кто брал в долг силу, дабы овладеть ей насовсем, вынужден был довольствоваться сравнительно малым. Навеки остаться в тени. Вмешиваться лишь по случаю. Наблюдать, а не править.

Несмотря на весьма жаркий климат окружающей пустоши, меня на миг пробрала холодная дрожь. Вот и ещё один потенциальный враг — не просто Знающий, а знающий, как уничтожать вечные замки. Второй раз фокус с Артуром и его бравыми парнями уже не прокатит, но открыть сердце для удара, используя двойника — вполне реально. Скорее всего двойник понадобится не простой, а запитанный мощью по маковку, как и те, что были в Рассвете. И всё же — может сработать.

Похоже, что никто другой не применял подобного трюка, иначе бы Илюха сообщил мне об этом в первую очередь. Это баг в системе, который проглядели и хозяева, и Знающие — за исключением одного-единственного умника.

Мои мысли теперь неслись с бешеной скоростью, когда всё больше деталей паззла вставало на свои места.

Бертрам фон Харген, горячо увлечённый некромантией, вдруг получил в своё распоряжение часть формулы проклятья нежити, и на её основе создал новый штамм. Штамм, способный выкашивать целые миры.

Конрад фон Неймен, истинный хозяин Заката, был отправлен Мелиндой в богом забытый мир на задворках великой паутины, и никак не мог оттуда выбраться. Пока некто не подсказал ему, как связаться с Шар’Готом и в итоге оказаться награждённым невообразимой силой. Временной силой, но вполне годной для ряда специфических действий.

Даже не столь важно, для чего он спас Ланселота, а ранее Уриена. Похоже, этот гад не остановится, пока не добьёт ещё один замок, чтобы закрыть-таки старую ачивку. Интересно, не планирует ли он для этого объединиться с Затмением?

Пора возвращаться. Предупредить Полдень, находящийся в самом центре адского замеса, предупредить лично Мелинду. Укрепить защиту Полуночи, не жалея никаких ресурсов, требовать помощи у союзников, старых и новых. Я перевёл тяжёлый взгляд на Мерлина, и тот правильно понял ход моих мыслей.

— Авалон не оставит тебя, сэр Виктор, как ты не оставишь его. Я слышал, что не только сэр Мордред планировал вернуться в Полночь на правах посла, но и пара других доблестных рыцарей изъявила подобное желание. Ты мог и сам убедиться, что даже трое воинов Камелота способны на настоящие подвиги — при условии надёжной защиты для разума.

— Что насчёт магической поддержки?

— Покуда я связан обязательствами по рукам, ногам и прочим частям тела, — усмехнулся волшебник. — Из Авалона я ни ногой. Но со стабильным порталом можно отправить иную помощь — ту, что всегда разбиралась в перипетиях времени.

— Спасибо. Тогда ещё один вопрос…

— Излагай без страха.

— Долго мы ещё будем топать, или всё же воспользуемся порталом?

Смех верховного мага растворился в белой вспышке, уносящей нас из безлюдной пустоши. Я не знал, возвратится ли однажды в Авалон жизнь, но даже избавление от кошмара казалось достаточно честной сделкой. Ещё немного — и я вернусь в родной замок, к родным людям и иным, не менее родным существам. К тысячам нерешённых проблем, да и с собой притащу ещё пару сотен.

В конце концов, в Полуночи дела всегда делались только так.

— С возвращением, Вик.

— И тебя с возвращением, Кас.

— Ты. Вернул-ся.

Мы оказались в Полуночи в самый разгар дня — когда все слуги и гости крепко спали. В этом не было никакой задумки, просто даже Мерлин не мог сказать, какое будет время на той стороне стабильного портала. Первого в истории Авалона за последние три тысячелетия с небольшим, на секундочку. Я шагнул внутрь, а затем обнаружил себя на троне в тронном зале, как в старые добрые времена. Полночь, может, и спала, но выделила часть силы, чтобы принять хозяина как следует.