Безумие Авалона заразительно, да?

— Владыка ночи.

— Что⁈

Я встрепенулся, с трудом разлепляя глаза. Камин погас, едва мерцая последними живыми углями. Кас и Анна крепко спали на кровати по обе стороны от меня, Бенедикта и Мордреда нигде не было видно — видимо, ушли размять ноги? А надо мной стоял Мерлин собственной персоной, и его ухмылка могла до икоты напугать целую группу любителей страшилок из детского лагеря.

— Какого хрена, уважаемый? — прохрипел я. — Хотите довести меня до инфаркта, чтобы бой не состоялся по техническим причинам?

— В таком случае тебе будет засчитано поражение, — отмахнулся Мерлин подозрительно быстро, словно уже обдумывал этот вариант. — И в том не найдётся ни капли пользы.

— Круто. Тогда в чём дело?

Верховный маг не торопился с прямым ответом.

— Артуру не хватило силы духа и времени сказать главные слова, что спасли бы нас от текущих проблем. Но хотя бы он формально вернул мне права, а с ними — одну из давно забытых возможностей. Следуй за мной.

Мерлин исчез в темноте. Я взвесил «за» и «против», чуть было не решив досыпать в хорошей компании, но в итоге беззвучно выматерился, слез с необъятной кровати и отправился за ним. Волшебник дожидался меня за порогом комнаты, молча вручил зажжённый канделябр, и мы отправились в долгий путь по коридорам древнего дворца. Мимо выцветших портретов и выщербленных статуй, мимо опустевших залов и комнат, мимо витражных окон, за которыми сейчас царила непроглядная тьма.

С каждым шагом я всё меньше понимал смысл этой ночной прогулки, и сердился на мага за полное отсутствие объяснений. Авалонцев, а уж особенно Мерлина, не сковывало табу, что накладывали вечные замки. И мне казалось, что мы заслужили доверие друг друга — хотя бы на базовом уровне. Меньше всего на свете я любил ошибаться в людях.

Кажется, последнюю часть пути я прошёл в полусне — поскольку совершенно не помнил, как оказался в этом странном зале. То ли в подвале дворца, то ли напротив, под самой его крышей — в невероятно вертикальном помещении, напоминающем пустую ракету. Статуи по бокам — куда же без них — но в этих чувствовалось… что-то иное. Старая, затаённая сила, и ленивый взгляд сверху вниз.

Я обернулся. Волшебника нигде не было видно.

— Мерлин? — позвал я. — Где вы? Где мы?

Ответ пришёл не сразу, и я не сразу узнал вкрадчивый голос верховного мага — тот раздавался со всех сторон.

— Лорд Виктор фон Харген, истинный хозяин Полуночи. Готов ли ты принять посвящение в рыцари Авалона?

Забавная штука — время. Полночь пропустила удар в самое сердце и медленно угасала на протяжении восьмисот лет. Гибель Рассвета, тяжкий сон Зари, падение Авалона — более трёх тысяч лет назад. История противостояния вечных замков насчитывала около семи тысячелетий, и это только та часть, что попала в официальную хронологию. Возраст Полуночи — более одиннадцати тысяч лет!

А ещё каких-нибудь жалких десять лет назад я был совсем пацаном, тринадцатилетним подростком, грезящим о мечах и магии. Если бы тот Вик узнал, что спустя десять лет самый настоящий Мерлин предложит ему посвящение в рыцари Авалона, он бы с ума сошёл от счастья. А если бы ему сказали, что его реальная взрослая версия сперва начнёт задавать уточняющие вопросы…

— Заманчивое предложение, — сдержанно сказал я, пристально разглядывая громадные статуи вокруг. Они сохранились заметно лучше, чем экземпляры в городе и во дворце. — Заманчивое, но прискорбно неконкретное. Уважаемый, мне казалось, мы с вами нашли общий язык и выступаем на одной стороне. К чему эти шарады посреди ночи?

— Традиции, — донёсся короткий ответ у меня из-за спины.

Обернувшись, я наконец обнаружил Мерлина, возящегося у стены с содержимым небольшого алхимического стола. Готов поклясться, минуту назад его там не было — то ли благодаря магии иллюзий, то ли моей легендарной невнимательности.

— К тому же, ночь — твой домен, не так ли? — хитро спросил он.

— Нормальная, человеческая ночь. С небом, луной, звёздами и всем прочим, а не то, что творится сейчас в Авалоне.

— Что же, справедливо. Но поединок состоится на рассвете, и другого времени у нас не будет. Так что я повторю свой вопрос, готов ли ты к акколаде?

— Без объяснений? — хмуро спросил я. — Без намёка на то, к чему это приведёт? Думаю, за последний год я купил достаточно котов в мешке.

— Котов? — растерялся Мерлин.

— Сюрпризов. Неопознанных вещей. Предложений в духе «просто доверься мне», прыжков веры. Знаете, какой определяющей чертой меня по первому времени наградил родной замок? «Блуждающий во тьме».

— Не самый лестный из титулов.

— Это мягко говоря. Зато теперь я «рыцарь вечности», пусть то посвящение было достаточно условным. Я служу Полуночи так же, как и она служит мне — и не планирую кланяться иному сюзерену. Артур вроде неплохой мужик, не считая привычки спать по сто лет за раз, но он — не мой император.

Мерлин какое-то время молчал, следя за сложной системой из трубок и реторт, в которой происходило движение пара и жидкости.

— Я сказал бы тебе больше, владыка ночи, но в данном случае традиции — не пустой звук. Тот, кто стоит на пороге акколады, не должен искать выгоды или силы, а действовать сугубо по воле сердца. Могу лишь заметить, что тебе не придётся клясться в верности императору — но придётся биться за Авалон.

— Дайте угадаю — традиции некогда установили вы.

— Вовсе нет, — усмехнулся он. — Сложно это представить, но в Авалоне существовало множество верховных магов до меня, равно как и множество императоров до Артура. Разумеется, хватало и гордецов, изо всех сил цепляющихся за остатки своего авторитета, подобных Ланселоту. Но даже когда жизнь пала под натиском смерти и время застыло на три тысячи лет, нужно отыскать новые силы и двинуться вперёд.

— Вы так не считали все эти тысячелетия.

— Значит, я ещё недостаточно закостенел, чтобы никогда не менять своего мнения. И да, твоя правда — мы в самом деле нашли общий язык. Только посему я спрашиваю в третий раз — готов ли ты стать защитником этой земли?

Всё ещё слишком много тумана, ещё один прыжок веры. Мне казалось, что изначальный план был не так плох, но Мерлин явно так не считал. Верховный маг выглядел встревоженным — и очень усталым, будто это ему предстоял поединок ни свет ни заря.

Помнится, Терра злилась на меня, если я не был готов вернуться живым из очередного похода по Полуночи. Конечно, существовало и рациональное объяснение — воскрешение отжирало скудные на тот момент ресурсы замка. Но дело было не только в этом. Ответственность хозяина — всегда искать пути для победы, если он хочет сохранить тех, кто ему дорог.

Ещё совсем недавно я не мог проиграть Князю — и не проиграл. Не мог поддаться давлению Морганы. И сейчас, выходя на бой с Ланселотом, тоже не должен был ожидать поражения. С тем же успехом этот перекаченный урод после меня прикончит всех рыцарей, готовых выйти с ним на поединок, и ещё добавки попросит. И кто, спрашивается, выступит в качестве добавки?

Понятия не имею, какие преимущества может дать посвящение в рыцари Авалона. Но даже если это окажется формальность, что позволит Мерлину отдохнуть остаток ночи — придётся соглашаться. «Действовать сугубо по воле сердца», да?

Тринадцатилетний я орал бы от восторга, пока не охрип.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

— Наконец-то, — буркнул Мерлин, ловко подхватывая со стола небольшую склянку, наполненную жидкостью цвета свежесцеженной крови и протягивая мне. — Пей.

Я взял, принюхавшись — над склянкой витал лёгкий дух озона, но в остальном жидкость не пахла ничем. Судя по лицу Мерлина, он не собирался отвечать на ворох уточняющих вопросов, так что я вздохнул и подчинился. На вкус жидкость напоминала размешанную в воде гуашь.

Молчание затягивалось, и я всё-таки решил спросить, что дальше, как вдруг моргнул и обнаружил себя стоящим на коленях, с ладонями, упёртыми в пол. Живот заледенел, голова пылала, грудь едва пропускала воздух. Тело практически отказывалось слушаться, и я по привычке потянулся к силе «Зверя в лунном свете», но тут мне на плечо опустилась ладонь Мерлина.