Артур, будто едва начинающий понимать происходящее, медленно повернулся в его сторону, когда двуручный меч Мордреда взмыл и опустился на фальшивую хозяйку Зари. У неё не было ни шанса увернуться.

Мир снова содрогнулся — но на сей раз иначе, наполняя бывшее пространство сердца Рассвета мощью первозданного хаоса, вырвавшейся наружу вне изначального плана. Кажется, рыцари что-то кричали, то ли все разом, то ли один только Ланселот. Кто-то всё-таки додумался разрезать пространство специально сохранённым артефактом — и отряд исчез в сияющей щели, ведущей назад, в Камелот.

Мне нестерпимо хотелось уйти из этого безумия, но одновременно с этим — тянуло остаться, наконец понять, как это могло произойти. Как удалось одновременно захватить и подменить двух хозяев вечных замков? Чья сила находилась на обратной стороне двойников-порталов — Шар’Гота? Князя? Кого-то ещё? И что нужно было сделать, чтобы…

Я открыл глаза и обнаружил себя за Круглым Столом, три с лишним тысячи лет спустя. Меня окружали благородные рыцари, император Артур, верховный маг Мерлин, а также мои друзья и возлюбленные. Но тишина, стоящая здесь, легко могла поспорить с той, что воцарилась после бесславной гибели Рассвета.

Священный суд на недолгое время лишился дара речи.

Молчание за Круглым Столом не могло длиться вечно — и в итоге продержалось не более пяти секунд. Затем рыцари взорвались обсуждениями, причём не шёпотом, а криком! Шум поднялся такой, что в нём почти невозможно было разобрать отдельных голосов. Кажется, одни пытались подтвердить увиденное, другие — опровергнуть, третьи отказывались верить первым двум. Что там голоса — мне с трудом удавалось сосредоточиться на собственных мыслях, чтобы слегка обдумать произошедшее.

Тот, кто воплотил в реальность план трёхтысячелетней давности, был настоящим гением. Кровожадным, безжалостным, безумным маньяком, но всё же — гением. Мало того, что он изобрёл оригинальное проклятье нежити, он мастерски воспользовался им, чтобы стереть с лица великой паутины сразу трёх могучих игроков.

Сперва — атаковать колонии Авалона, заставить ослабить защиту центрального мира, и нанести дерзкий удар по столице. Прекрасно понимая, что никакая сила не способна уничтожить рыцарей и Артура в открытом бою, но также прекрасно понимая, что атаки не останутся без ответа. Подготовить агента для открытия портала и, возможно, переманить на свою сторону некоторых магов из совета.

Далее, пока Авалон занят, бросить все силы на захват Зари и Рассвета. Каким образом неизвестному злодею удалось затопить замки-близнецы нежитью и заменить хозяев на двойников — совершенно неизвестно. Подозреваю, что здесь тоже не обошлось без крупного предательства.

Наконец, когда отряд зачистки с Артуром во главе отправится в путь, направить их в Рассвет, с дальнейшим прицелом на Зарю. Искусно смешать грёзы с реальностью, подкинув немного нежити для шинковки, и с помощью могущества Экскалибура поделить на ноль два вечных замка подряд. Если бы не паранойя Мордреда, сопряжённая со своевременным амулетом, схема развернулась бы без сучка и задоринки. Не зря местные маги смотрели на Мордреда с таким уважением — дело было не только в вежливости.

Разумеется, ловушка могла бы развалиться на любом из этапов. Допустим, рыцари не купились на приманку — и двойников хозяев не хватило бы, чтобы добраться до сердца. Затея с двойниками провалилась, но как-то удалось заморочить мозги авалонцам, запустить их в замок? Дорога к сердцу осталась бы закрыта без воли хозяев, хоть фальшивых, хоть настоящих. Все компоненты ловушки должны были идеально сойтись воедино — и они сошлись, не считая уцелевшей Зари. Но та всё равно понесла тяжелейший удар, потеряв «брата», и впала в кому на много тысячелетий. С тем же успехом её могли бы разрушить.

И после всего этого ни император, ни его рыцари так и не провели полноценного разбора полётов, свалив всё на Мордреда. Просто великолепно.

Кажется, из-за этого адского гвалта вокруг я что-то упускал, причём «что-то» было размером с мамонта в посудной лавке… А, точно. Проклятье нежити не только породило изначальные армии неизвестного врага, оно затем фактически уничтожило Авалон. Стартовало в тот же самое время, когда отряд вернулся из сердца Рассвета, и по всему выходит, что источниками стали сами рыцари. Но как? Если того «концентрата» на полу тронного зала не хватало для заражения, тогда откуда…

БДОННННН.

Гулкий, несколько приглушённый звук столкновения металла с камнем мигом привлёк всеобщее внимание — и в очередной раз вызвал тишину. Император Артур неторопливо отстегнул и стянул с себя латный шлем, опустив его на столешницу. Я едва удержался от дрожи — владыка Авалона выглядел немногим лучше, чем «отродья скверны» из воспоминаний. Артур не иссох, как почти все его подданные, а словно продолжал гнить заживо. Плоть сползала с кости вслед за кожей, обезобразив лицо до состояния гротескной, исковерканной маски. Оголившийся череп, дыра на месте носа, истлевшие губы, зияющие язвы на впалых щеках. Правый глаз давно вытек, но левый смотрел ясно и строго.

— Теперь я вспомнил, — медленно сказал император, и я поразился ясности его речи при столь деформированном лице. — Вспомнил то, что предательская память пыталась скрыть от меня все эти годы.

Только сейчас я заметил, что Мордред всё ещё лежит на полу там же, где его уложил Мерлин, и здорово забеспокоился. Волшебник предупреждал, что процедура крайне рисковая, даже для «подлатанного» рыцаря. Но заслышав речь сюзерена, мой верный союзник слегка пошевелился и с трудом приподнялся на одной руке. Галахад неслышно покинул своё место, помог Мордреду подняться и снова занять кресло за столом.

— Когда я прошёл через портал, — продолжал Артур. — То понял, что остался один, окружённый бесчисленной ордой врагов. Они набросились на меня прежде, чем я успел достать свой меч, и причинили раны. Я взял верх, но едва мог идти, когда меня нашли… те, кого я принял за лорда Эверарда и леди Катель. Они предложили испить… чашу с лекарством, горечь которого не сравнить ни с чем. Я больше не чувствовал боли — как не чувствую её до сих пор.

— Отец, — глухо сказал Ланселот, вставая из-за стола. — Ты бодрствовал дольше обычного, и недуг вновь набрал силу. Умоляю тебя, отдохни, пока не стало поздно!

— Я и без того спал… слишком долго!

Артур поднялся на ноги, и свет из витражных окон окрасил его исполинский силуэт алым.

— Мы зрили себя выше других, столпами мироздания. Мы уверились в собственной непогрешимости, неуязвимости, бессмертии. Мы позволили гордыне направлять нашу судьбу — и оказались именно там, где должны были.

Металлический лязг прозвучал в ответ, словно аплодисменты — рыцари Круглого Стола один за другим стягивали закрытые шлемы. Не все выглядели так же скверно, как и Артур, но их невозможно было перепутать с живыми людьми. Сидящий рядом сэр Кей грустно улыбнулся мне — половина его лица осталась от рыжеволосого красавца, но другую половину не удалось бы даже распознать как лицо.

— Гордыня, — говорил император. — Ослабила нас, когда мы столкнулись с коварным врагом. Гордыня лишила нас осторожности, когда пришло время нанести ответный удар. Гордыня ослепила нас, когда мы своими руками погубили ближайшего союзника, и когда вернулись назад. Но сегодня я более не слеп. И, прежде чем вновь выйти к своему народу для покаяния, я оглашу вердикт священного суда!

Голос Артура поднимался, пока не достиг грохота лавины. Но я заметил, что его бронированные руки едва заметно дрожат, и с каждым словом ему становится всё тяжелее. Кажется, это заметили все, только на этот раз никто не дерзнул прервать.

— С верховного мага Мерлина снимаются все обвинения. Отныне он восстановлен в своём титуле и связанных с ним правах.

Хорошая новость для Мерлина. Впрочем, маг не выглядел радостным, смотря на Артура с нарастающей тревогой.