— Сыновья мои. Я знал, что вы живы, но счастлив видеть каждого из вас. Враг просчитался, попытавшись разделить нас и застать врасплох, ибо доблесть Авалона не сломить! А ныне к нам на помощь пришли союзники — лорд Эверард и леди Катель.

Двое собеседников императора отвесили приветственные поклоны, и все рыцари заметно расслабились — по всей видимости, узнав старых знакомых. Все — кроме Мордреда, который вновь пережил сильнейший приступ головной боли, и изо всех сил старался не показывать виду. Его беспокойство отразилось и в нашем с Мерлином восприятии — черты хозяев вечных замков смазались, исказились, как в кривых зеркалах. Они вызывали примерно столько же доверия, сколько и разбросанные вокруг мёртвые чудовища.

— Плохо, — сказал Мерлин. — Гораздо хуже, чем казалось. Но увы, многое объясняет.

Я хотел было сразу сдаться, попросить объяснений, чтобы не тратить время — но тут из глубины памяти всплыло несколько полузабытых эпизодов. Кас, внимательно рассматривающая меня вблизи и с облегчением шепчущая: «Настоящий». Илюха, проводящий похожий осмотр. Он затем сказал, что… как же там было… Если бы Князь смог меня поймать, то по великой паутине могло бы шататься штук пять Виков?

А ещё один — сидеть на троне в Полуночи.

— Это… не настоящие хозяева Зари и Рассвета, верно?

— Двойники. Слепки сознания, присыпанные пеплом души — несчастные, омерзительные порождения запретной магии, чей век недолог. Но на короткое, совсем короткое время, они способны обмануть даже вечные замки, и нанести изнутри колоссальный вред.

— Я заметил, — пробормотал я, но затем припомнил ещё кое-что. — Погодите. Вред какого рода? У меня… была возможность уничтожить Полночь в момент её слабости. А если один из замков-близнецов погиб…

— У них нет абсолютной полноты власти, что присуща истинным хозяевам, — сказал Мерлин. — Но она и не требуется, когда можно просто указать дорогу воинам Авалона. Слушай!

Фальшивые хозяева и настоящие рыцари как раз обсуждали план действий. По словам «леди Катель», замки-близнецы также якобы едва пережили атаку, и хозяева решили лично разобраться с проблемой в тот же самый момент, что и император Артур. Невероятное, судьбоносное совпадение, что несомненно принесёт смерть тем, кто направлял орду отродий скверны. Нужно лишь добраться до глубин вражеского логова и уничтожить два корня, подпитывающих тёмный замысел!

— Почему они её слушают⁈ — не выдержал я, хотя меня-то как раз услышать не могли. — Это же звучит как откровенная ложь, бред! Почему никто не возражает?

— Это не просто двойники, — пробормотал Мерлин. — В них нет ничего человеческого. Это два портала, за которыми раскинулись океаны враждебной силы, рвущейся наружу. Две бездны, которым не обязательно даже говорить — Артур и вся его свита пошли бы за ними, укутанные грёзами Рассвета. Бедный мой мальчик…

Сперва мне показалось, что Мерлин говорит об Артуре, но затем Мордред издал глухой стон боли, сорвал с себя шлем и стиснул голову между латных перчаток! Его браслет разгорался всё ярче, пытаясь защитить носителя, но получал мощнейшее противодействие и буквально сводил рыцаря с ума.

— Сын мой… — начал Артур, но Мордред его перебил:

— Государь… отец! Прости за дерзость, но здесь что-то не так! Эти люди — не те, за кого себя выдают, их слова не имеют смысла! Мы должны… должны отступить, вернуться в Камелот, понять, что произошло!

На секунду мне показалось, что речь Мордреда, лихорадочная и едва связная, проняла Артура. Но в следующий миг он сокрушённо качнул головой, и отвернулся.

— Если ты не можешь продолжать поход, сын мой, оставайся здесь. Мы подберём тебя на обратном пути. В признании слабости нет бесчестия.

— Отец!..

— Это приказ. Либо следуй своему долгу молча, либо оставайся здесь.

Мордред явно хотел возразить, но вместо этого лишь скрипнул зубами от бессилия и вновь надел шлем. Отряд двинулся вперёд, ведомый двумя безднами в человеческом обличье — сквозь осквернённый, израненный замок Рассвет.

Прямиком к его ещё живому сердцу.

Не могу сказать, сколько времени заняла эта дорога на самом деле, поскольку даже могучая магия Мерлина не могла навести полный порядок в воспоминаниях Мордреда. Проходили ли рыцари испытания, или миновали их обходными путями? Спускались вниз или поднимались наверх? Сражения точно было — бессчётное число сражений с конструктами разных форм и размеров, подобно тем, что охраняли лабиринт на подступах к сердцу Полуночи. Но даже самые громадные и опасные на вид не могли задержать отряд Авалона дольше, чем на несколько минут. Строй рыцарей казался непобедимым, а если возникали проблемы, вперёд выступал Артур. Битва тут же кончалась, когда император вынимал из ножен полосу нестерпимо-яркого света и делал пару скупых взмахов. Отряд миновал дымящиеся обломки и шёл дальше.

Рассвет не останавливал время, но иллюзии становились всё более странными, болезненными, безумными. Мир переворачивался вверх тормашками, выворачивался наизнанку, расползался по швам. Не знаю, догадывался ли вечный замок о смертельной опасности, или то были обычные эффекты приближения к его сердцу. Как бы то ни было, ведомым двойниками рыцарям не требовалась карта, и спустя часы — дни — недели — бог знает, сколько на самом деле — они достигли цели.

Сияющая вена, поставляющая поток энергии из бесконечного источника «силовой точки мироздания» к вечному замку, выглядела ровно так же, как и в Полуночи. Только здесь — целой, не нарушенной, чистой.

К несчастью — ненадолго.

Двойник Эверарда произнёс что-то бессвязное, указывая на силовую вену — вероятно, вновь что-то про корень зла, несущий зло и питающий зло. Артур молча кивнул в ответ, взявшись за рукоять Экскалибура.

— Отец, не делай этого! — крикнул Мордред, бросаясь вперёд, но его тут же оттеснил Ланселот вместе с тремя другими рыцарями.

— Как ты смеешь… — прошипел Ланселот, не успев закончить — легендарный клинок нашёл свою цель, и перерубил её с одного удара.

Мир содрогнулся. Верх стал низом, а низ исчез, стороны бешено вращались, не способные найти своего места. Калейдоскоп отвратительно-кислотных цветов пронёсся сквозь мою голову, вызвав сильнейшее чувство тошноты. Ощущение паники, катастрофы стало всеобъемлющим, и всё сложнее было напоминать себе, что всё это случилось в далёком прошлом, а я лишь наблюдаю со стороны. Что бы ни творилось вокруг, мне нужно было сохранять голову трезвой.

Кое-как взяв себя в руки, я сосредоточился на отряде рыцарей посреди творящегося хаоса.

Мордред всё ещё что-то кричал, его держали. Артур застыл, не опуская в ножны своё чудовищное оружие, но главные изменения происходили с двойниками Эверарда и Катель. Один «лорд Эверард», призрачный и тонкий, остался стоять на месте, а другой бросился к перерубленной вене и обхватил ртом конец, ведущий к Рассвету. Я вспомнил, что даже энергии шкатулки хватило бы, чтобы переполнить, уничтожить ослабленную Полночь — именно такой способ предлагала леди Мелинда. А здесь кто-то только и ждал подходящего момента, подготовив две узкоспециализированных термоядерных бомбы под прикрытием непобедимого отряда воинов. Ведь если не поторопиться, вечный замок может растянуть остатки силы на пару столетий, дождаться нового хозяина, получить помощь…

Ещё несколько неописуемо ужасных секунд мир сходил с ума, а затем вдруг опустилась тьма. Опустилась тишина.

Вечный замок Рассвет пал.

И посреди этой мёртвой тишины раздался чистый, даже весёлый голос «леди Катель»:

— Прекрасная работа, государь! Один корень зла уничтожен, теперь дело лишь за вторым.

В этот момент что-то вспыхнуло во мраке, как маленькое солнце. Браслет Мордреда не то, что засветился — загорелся, воссиял нестерпимым светом, сжигая себя дотла на пределе своей силы. Движения рыцаря вдруг изменились. Он больше не дёргался, не кричал, не рвался в руках собратьев. Один шаг назад, лёгкое движение — и Мордред был на свободе. Ланселот вновь попытался его схватить, но рухнул, не рассчитав силы и получив небольшое ускорение со спины. Мой будущий союзник, верный сын Авалона, единственный, кто сохранил ясность ума, нависал над двойником леди Катель — и в одной его позе читалась смерть.