В 9:50 отдел начал собираться в переговорке. Я села с краю, положив перед собой ноутбук, и старалась дышать глубже.

Ровно в десять в комнату вошёл Тарас. Он кивком ответил на общее приветствие, занял своё место во главе стола и без лишних предисловий начал встречу.

— Итак, переходим к вопросу по актуализации нашей цифровой-стратегии. Анастасия, вы готовы с докладом?

Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Да, — мой голос прозвучал чуть хрипло. Я открыла ноутбук и подключила его к проектору.

Первый слайд появился на большом экране. Я начала говорить. Сначала неуверенно, запинаясь, но потом, погрузившись в знакомый материал, я обрела почву под ногами. Я говорила о трендах, о данных, о том, как мы можем их применить.

Я видела, как Марина одобрительно кивает, а Олег под столом демонстративно показывает мне большой палец.

Но всё моё внимание было приковано к одному человеку. Тарас сидел неподвижно, его лицо было невозмутимой маской. Он не делал пометок, не кивал. Он просто смотрел. То на экран, то на меня.

Его взгляд был таким интенсивным, что я физически ощущала его тяжесть. Это сбивало с толку. Я ждала критики, придирок, но он просто… слушал.

И тогда я решилась. На последнем слайде я добавила свою собственную, ни с кем не согласованную идею — небольшой, но дерзкий креативный концепт, основанный на одном из трендов.

— …и в качестве точки для дальнейшего обсуждения, я предлагаю рассмотреть возможность такого подхода, — закончила я, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

В комнате повисла тишина. Все смотрели то на меня, то на Тараса, ожидая его реакции.

Он медленно откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и на несколько секунд уставился на последний слайд.

— Вопрос к команде, — наконец произнёс он, обращаясь ко всем, но его взгляд был прикован ко мне.

— Кто-нибудь видит фундаментальные риски в предложенном Анастасией концепте?

Началось обсуждение. Посыпались вопросы, сомнения, но также и поддержка. Я парировала, отвечала, защищала свою идею. Адреналин снова зашумел в крови, но на этот раз это был азарт, а не страх.

Тарас всё это время молчал, давая команде высказаться. Когда дискуссия иссякла, он снова посмотрел на меня.

— Ваш концепт сырой, — произнёс он, и моё сердце упало. Но он не закончил.

— В нём есть несколько очевидных слабых мест, которые коллеги уже обозначили.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула та самая искра, что была в кабинете, когда он говорил о моём отчёте.

— Однако, — продолжил он, и в комнате стало тихо, как в гробу, — это первая по-настоящему свежая идея, которую я слышал в этих стенах за последние три месяца. Она рискованна, но она имеет право на жизнь. Проработайте её. Уберите слабые места, подготовьте расчёт бюджета. Хочу видеть детальный план через неделю.

Я смогла только кивнуть, словно парализованная.

Совещание закончилось. Коллеги стали расходиться, кто-то бросил мне ободряющую улыбку. Я собирала свой ноутбук дрожащими руками.

Тарас задержался в переговорной, просматривая что-то на планшете. Когда я проходила мимо, он, не глядя на меня, тихо сказал:

— Хорошая работа, Анастасия.

Это было сказано так тихо, что я бы могла принять это за играющий слух. Но нет. Он это сказал.

«Хорошая работа». Не «адекватно» или «приемлемо». А «хорошо».

Выйдя в коридор, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь прийти в себя. Он не просто не уволил меня. Он не просто дал мне шанс. Он… поверил в мою идею. Самую сумасшедшую из всех, что я осмелилась предложить.

И в этот момент я с ужасом осознала, что мои чувства к Тарасу Гордееву больше не ограничивались страхом и желанием доказать свою состоятельность. В этот замешательство начала подкрадываться опасная, запретная и совершенно неконтролируемая надежда.

Успех, как и неудача, имеет свойство мгновенно менять атмосферу вокруг. В понедельник утром, переступая порог офиса, я почувствовала это на себе.

Взгляды коллег были уже другими — не любопытствующими или снисходительными, а оценивающими. Ко мне подошла Ева, та самая дизайнер, чей ноутбук я отправила в утиль.

— Настя, привет! — улыбнулась она.

— Слушай, я вчера пересмотрела твою презентацию. Концепт — огонь! Если что, по визуалу обращайся, с удовольствием помогу.

— Спасибо, — растерянно пробормотала я.

— И ещё раз прости за твой старый ноут…

— Да забей! — махнула она рукой.

— Он и так на ладан дышал. Зато теперь у меня монстр мощный.

Олег, наблюдая за этой сценой, покачал головой с видом знатока.

— Видишь, Насть, как всё в этом мире переменчиво? В пятницу ты была «кофейным террористом», а в понедельник уже «восходящей звездой маркетинга». Только смотри, не обожгись о собственную значимость.

— Постараюсь, — усмехнулась я.

Но все эти приятные изменения в общении меркли по сравнению с одним вопросом, который гвоздем сидел у меня в голове: что скажет Тарас? Его тихое «хорошая работа» я пронесла через все выходные, как талисман. Но понедельник — это реальность, а в реальности он снова был моим строгим, недосягаемым боссом.

Около десяти утра его тень снова упала на мой стол. Я вздрогнула, отрываясь от расчётов по своему концепту.

— Анастасия.

— Да, Тарас? — я подняла на него глаза, стараясь выглядеть спокойной.

Он был невозмутим, как гранитная скала. В руках он держал распечатку моей презентации, испещрённую пометками.

— По вашему концепту есть вопросы. Пройдёмте.

Это было не предложение. Это был приказ. Я бросила взгляд на Олега, который сделал широкие глаза, явно желая сказать: «Ну, держись!», и поплелась за Тарасом в его стеклянный кабинет.

Он сел за свой стол и жестом предложил мне занять место напротив. Положил распечатку между нами.

— Итак, начнём с целевой аудитории. Вы указываете на некие группы. Это слишком широко.

— Я основывалась на данных аналитики наших продуктов, — начала я, чувствуя, как в груди зажигается искра азарта.

— Именно эти группы проявляют наибольшую лояльность к инновационным решениям.

— Лояльность — не синоним платёжеспособности, — парировал он, тыча пальцем в график.

— Ваш концепт подразумевает использование дорогостоящего компонента. Вы уверены, что ваша «широкая аудитория» готова за это платить? Или мы будем вкладываться в развлечение для 5 % энтузиастов?

Его слова были резки, но его тон… Его тон был не обвиняющим, а интересным. Бросающим вызов. Он смотрел на меня, ожидая ответа, а не оправданий.

— Этот компонент — не развлечение, это демонстрация функционала, — возразила я, чувствуя, как наступает на свою территорию.

— Мы не продаём развлечение, мы позволяем клиенту «примерить» наш продукт до покупки. Да, это дорого. Но это инвестиция в качество лидов, а не в охват. Мы же не гонимся за миллионными просмотрами, нам нужны конверсии.

Он внимательно слушал, его пальцы постукивали по столу.

— Продолжайте.

— Мы сужаем аудиторию не по возрасту, а по психографическому признаку, — я почувствовала второе дыхание.

— Наша цель — «ранние последователи», те, кто ищет технологичные и персонализированные решения. Они есть и среди миллениалов, и среди зумеров, и даже среди сорокалетних. И они готовы платить за эксклюзивность и опыт.

В кабинете повисла пауза. Тарас откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по моим слайдам, а затем снова вернулся ко мне. В его глазах я увидела не одобрение, а нечто иное — уважение.

— Хорошо, — произнёс он наконец.

— Этот аргумент я принимаю. Но есть второй момент. Бюджет. Ваши расчёты слишком оптимистичны.

— Я основывалась на стандартных рыночных расценках, — начала я, но он меня перебил.

— Рынок — это одно. А реальные договорённости с подрядчиками, сроки и форс-мажоры — другое. Вы заложили всего 10 % на непредвиденные расходы. Это самоубийство.