Ричард нахмурился. Невольно вспомнилось, как когда-то, заглянув в воспоминания принцессы Катарины, я почувствовала, что с ним что-то не так. Вот только не поняла, что именно. И сейчас не понимаю.

Но тварь из тьмы приняла облик его сестры. Может, теперь хочет подобраться ко мне в виде брата Шарлотты. Семейное дело, все такое.

И тварь знает, кто я на самом деле. А Ричард не знал. Мог и свою игру вести.

Никогда не поздно стать зятем короля.

— А как же наши чувства? Наши нежные клятвы? — спросил Ричард, заглядывая мне в глаза. Я нарочно стала думать про сковороду жареной картошки с мясом и грибами, чтобы он уж точно не докопался до правды.

— Ты их отверг, — вздохнула я. — А я решила начать жизнь заново. Юность на то и дана, чтобы проводить ее в беспечности дел и чувств, но теперь я замужняя женщина. К прошлому нет возврата, ты так сам решил.

Ричард какое-то время смотрел на меня, поджав губы, и еще сильнее становился похож на плохого актера.

— Я приеду к тебе, Кэт, — трагическим тоном произнес он. — Я заберу тебя, и никакой генерал мне в этом не помешает. Можешь поверить.

Проснувшись, я рывком села на кровати и какое-то время просто смотрела по сторонам, пытаясь опомниться. Эррон шевельнулся рядом, дотронулся до моего плеча и негромко спросил:

— Все в порядке?

— Мне приснился сон. Вернее, не совсем сон… это было, как видение, — ответила я, и от мягкой расслабленности генерала не осталось и следа.

Он сел, развернул меня к себе и несколько долгих секунд всматривался в глаза. В конце концов, мне стало казаться, что я падаю куда-то в бездонную яму, и это было жутковатое ощущение. Потом Эррон отвел взгляд и сказал:

— Я заметил несколько чужих ниток в твоей ауре. Ричард, да?

— Ричард, — со вздохом согласилась я, укладываясь под одеяло. Эррон привлек меня к себе, и в его объятиях сразу же стало намного спокойнее.

Что бы нам ни грозило, кто бы ни захотел прийти в наш дом, мы с ним справимся. Все будет хорошо.

— Я пыталась вести себя так, как вела бы принцесса Катарина, — сказала я. — Он хочет, чтобы мы были вместе, и собирается меня у тебя забрать. Так что ждем новых гостей.

Эррон усмехнулся, давая понять, что никто и никогда не заберет меня у него. От этого на душе сделалось еще теплее.

— Ну пусть попробует, — усмехнулся он. — Мы с ним когда-то учились вместе, даже дуэль была. Уже не помню, по какому поводу, но гоняли друг друга по небу знатно!

— Подожди-ка! — удивилась я. — Он тоже дракон?

— Да. Он сын главы семейства от первого брака, тот был женат на драконице из неродовитой семьи.

— С ума сойти, — пробормотала я и попросила: — Обещай, что новых дуэлей не будет, нам тут и так хватает проблем.

Эррон негромко рассмеялся.

— Когда я отправился сюда вместе с капризной принцессой, то представлял спокойную жизнь. Думал, как буду возиться с грядками, высаживать новые растения и заботиться о старых… а сам пока к ним даже не подошел.

Он помолчал и добавил:

— Даже представить не мог, что у нас тут будет столько приключений. Но мне это нравится!

— Мы обязательно будем возиться на огороде, — заверила я. — Мандрагорам нужно вырастить новые листья. У одуванчиков теперь собственное королевство. Знаешь… нам будет очень интересно жить дальше.

Сейчас у меня появилась надежда, и я не хотела выпускать ее из рук. Пусть появляется чудовище, которое хочет править на развалинах мира — мы отправим его обратно во мрак.

И я выживу. И все обязательно будет хорошо.

— Даже странно, с чего это Ричард решился меня забирать у законного мужа, — задумчиво сказала я. — Раньше ему было важно следовать воле короля, но теперь… Ты знаешь, я думала: может ли он тоже быть мороком? Вроде нет, вел себя так, словно я настоящая принцесса Катарина, а та тварь знает, что я не она.

— Да пусть приходит, — усмехнулся Эррон. — Я готов к дуэли. Всегда мечтал, что буду сражаться не за короля и отечество, а ради прекрасной дамы. Теперь она у меня есть.

Теперь у нас настоящая семья… Жаль, конечно, что у нас не будет свадьбы, ведь принцесса уже успела выйти замуж за генерала. Ну ничего, я не так сильно мечтала о белом платье, как мои однокурсницы. Для них выйти замуж было главной целью и задачей женщины, а я относилась к этому намного спокойнее.

Да, однажды я встречу хорошего человека, и мы создадим семью.

Но в мире много дел намного интереснее, чем вступление в брак, и не стоит посвящать жизнь гонкам за женихами.

Одна из наших преподавательниц, Адриана Максимовна, всегда говорила: счастье встретит вас там, где вы не ожидаете. Оно подкараулит вас именно в ту минуту, когда вы о нем не думаете. И оно будет настоящим, и вы обязательно его узнаете.

Так и случилось.

— Задумалась? — Эррон поцеловал меня в висок, и я призналась:

— Да. Знаешь, мне как-то не по себе. Я сейчас счастлива… и верю, что этого счастья никто у меня не отберет. Но все равно что-то будто мешает окончательно поверить и расслабиться.

Эррон улыбнулся, и его улыбка была полна сердечного тепла.

— Я буду с тобой, а ты со мной. Я твой, а ты моя, — произнес он так серьезно, что у меня все сжалось в груди. — Это слова свадебной клятвы. Принцесса Катарина их считай что выплевывала в меня, она очень злилась. Но я сказал их тогда и готов повторить сейчас. Всегда готов повторять.

— Я буду с тобой, а ты со мной, — повторила я. — Я твоя, а ты мой.

— Верно, — вздохнул Эррон. — Так было и так будет, и я не отдам тебя ни Ричарду, ни чудовищам. А теперь давай спать. Завтра будет много дел.

Дождь кончился под утро, выглянуло солнце, и новые обитатели драконьего дворца потихоньку высыпали на улицу. Часть отправилась помогать Джине с готовкой завтрака, а часть пошла в сад: там под руководством окрепших големов люди начали расчищать дорожки и приводить в порядок живую изгородь — дождь и ветер поломали ветви, и сад нуждался в хорошей уборке.

Никто не хотел быть захребетником: трудились все, кроме детей и дряхлых стариков.

Я взяла коробку с удобрениями и первым делом двинулась к отощавшим мандрагорам. За ночь они выпустили первые тоненькие листики и в общем держались энергично и бодро.

— Ну, кому там еще нужно подлечиться? — деловито спрашивал Герберт, подпрыгивая на грядке и с важным видом озирая окрестности. — К обеду буду молодцом! Обращайтесь!

— Ты и так молодец, — одобрительно сказала я, подсовывая под корни шарик удобрения. — Не просто бесчинствуешь и ругаешься, а помогаешь.

Герберт встрепенулся, задрожал всем телом, и его новые листья увеличились в несколько раз и закудрявились. Мандрагор с каждой секундой приобретал прежние очертания, круглые и солидные.

— Это лопухи бесчинствуют, а я мандрагор! — важно заявил Герберт. — И мама мой был мандрагор, и тетка был мандрагор! Эй, ты! Носатый! Я с тобой разговариваю!

Мужчина, который вместе с големом тащил носилки, загруженные сломанными ветками, обернулся к нам. Нос у него и правда был из тех, которые растут на семерых, а достаются одному.

— Как рука-то твоя, зажила? — осведомился Герберт. Мужчина смущенно встряхнул ручки носилки и ответил:

— Зажила, господин мандрагор. Вот, уже таскаю всякое. Ничего не болит!

Кажется, он смутился от того, что Герберт заговорил с ним с такой важностью.

— Молодец, тащи дальше, — разрешил Герберт и, приосанившись, обернулся ко мне. — Видала? Вот что значит мандрагор, любую дрянь, любую рану залатаем! Не то, что эти млечносочные. Торчат тут, неизвестно зачем!

Одуванчики после дождя выглядели изрядно потрепанными, но старались бодриться: открывали чашечки, высовывали золотые лица, крутились, разглядывая людей. Принц Тан раскрылся полностью и смотрел по сторонам так же серьезно, как Герберт. Две женщины, которые понесли свежевыпеченные оладьи к мужчинам, распиливавшим поваленные грозой деревья, даже приостановились.