Поклонившись, она поспешила прочь по дорожке, а я взялась за еду. Интересно, где сейчас Шарлотта? Вряд ли собирает вещи — наверно, придумывает, какую очередную гадость рассказать своему обожаемому генералу про его законную супругу.

Генерал Эррон надеялся, что будет тихо и спокойно жить в этой милой глуши — но в тело капризной принцессы вернулась сестра опасного темного мага, в дом прикатила толпа гостей… а, еще и нападение диких драконов, и бог весть, что еще.

Пообедав, я поднялась из-за стола и побрела по дорожке между клумб и грядок. Царила густая послеобеденная тишина. Мандрагоры посапывали на грядке, и Герберт выдыхал во сне:

— Мочи городских… бей шерстяных… хр-р-р…

Шерстяные вскоре тоже встретились: стая зайцев Тедроса спала под деревьями, ушки чуть подрагивали. Неподалеку и Тедрос нашелся: мальчик сидел под деревом и встрепенулся, услышав мои шаги.

— Привет! — сказала я. — Вас покормили?

— Привет! — откликнулся фавн. — Да, все в порядке. Вон как крепко спят. Кстати, те грядки сохнут и вянут. Я пытался поиграть для них на флейте, но они и слушать не стали.

Я обернулась туда, куда показывал Тедрос, и увидела две на удивление приличные грядки. Сорняков там не росло, но их обитатели, похожие на гербер, уныло опустили разноцветные корзиночки-головы, а по краю красивых темно-зеленых листьев бежала серая бахрома.

— Их, наверно, надо подкормить, — предположила я, и Тедрос поднялся на ноги, готовый помогать.

— Вон там за деревьями я видел сарайчик, — сообщил он. — И он набит какими-то коробками. Может, подкормка там?

В сарайчике действительно не протолкнуться было от коробок и ящиков. Я взяла одну из упаковок и прочла на этикетке с весело улыбающимся садоводом:

“Универсальная подкормка для магических растений от доктора Корбазьера! Специально разработанная формула помогает растениям лучше усваивать необходимые питательные вещества и делает более устойчивыми к стрессовым ситуациям и болезням. Превратите ваш огород в цветущий райский сад, где все растения довольны жизнью!”

Ладно, попробуем.

В коробке обнаружились светло-зеленые гранулы. Инструкция советовала погрузить каждую в землю возле цветка, и я решила сначала испытать подкормку на чем-нибудь простеньком, вроде одуванчика.

Одуванчик, который я пересадила в отдельный горшок, дремал, как и мандрагоры. Я аккуратно разрыла землю под его листьями, и Тедрос, который задумчиво наблюдал за мной, спросил:

— А ему не много будет? Герберы большие, он маленький, а эта зеленая козявка одна на всех.

Я только плечами пожала.

— Посмотрим! Что еще делать? Эррон занят, больше спросить некого.

Судя по тому, каким суровым был генерал, выпроваживая меня из кабинета, помешать ему мог только самоубийца. Ладно, пусть они с Кеваном занимаются глобальными вещами — мне тоже есть, что делать.

Некоторое время ничего не происходило. Потом дремавший одуванчик шевельнулся и развернул золотую голову на меня, словно удивлялся и не понимал, что это такое творится.

Потом над грядками разлился мелодичный звон, что-то громко лопнуло и воцарилась тишина.

— Что это было? — спросил Тедрос и схватился за живот обеими руками. — Я испугался, что у меня живот лопнул.

Мы посмотрели сперва друг на друга, потом на горшок, и я увидела, что он пуст. Одуванчик из него просто вышибло: теперь он с важным видом стоял у наших ног, весело покачивая листвой и ввинчивая корни в почву — а их у него откуда ни возьмись нарисовалась добрая дюжина!

— Ничего себе удобреньице… — прошептал Тедрос.

Ну спасибо тебе, доктор Корбазьер! Ну, удружил! Теперь это ничем не выполоть.

Из робкой крошечки одуванчик вымахал на полметра в высоту. Шевельнулись желтые лепестки, из них выглянули черные шарики глаз, и звонкий голосок пропел:

— Спасибо тебе! Зеленей и разрастайся!

На всякий случай мы с Тедросом дружно сделали шаг назад. Одуванчик поклонился, и над его золотой головой вспыхнул обруч изящной короны.

— Благодарю тебя, добрая дева, от лица моего народа! — произнес одуванчик, и Тедрос завороженно промолвил:

— Ничего себе! Это Одуванчиковый принц!

Одуванчик развернулся к нему и тоже поклонился.

— Рад, что меня знает хозяин полей и лугов. Верно, я Одуванчиковый принц Танипоро, но вы можете звать меня просто Тан.

Вот и удобрили. Интересно, что на это скажет Эррон?

— И я просил бы вас прекратить геноцид моего народа, — Тан решительно выпрямился, словно готовился вступить в бой. — Мы, одуванчики, испокон веков живем на этой земле, а вы выдираете нас из дома. Чем мы перед вами провинились?

— Вы забиваете все грядки и клумбы, — сказала я, не прекращая удивляться тому, что говорю с одуванчиком. — Другим растениям не остается места, они не могут расти.

Принц вздохнул.

— Знали бы вы, сколько в нас пользы! Мы полны солнечного света, можем вылечить и почки, и бабочку-железу, и сердце! Изгоним кашель и желчь, кости укрепим, смягчим воспаления! А вы нас палкой в сердцевину…

Мне даже стыдно сделалось. Одуванчик упер листья в стебель и, подбоченясь, с вызовом уставился на меня: мол, что ты на это скажешь?

— Я видела там в стороне пустую грядку, — ответила я. — Вы сможете перевести туда свой народ, ваше высочество? Но расти вам придется только там, другие растения не менее полезны. И мешать им, отнимая у них землю и воду, тоже неправильно.

Одуванчик с достоинством поклонился.

— Договорились! — ответил он. — Благодарю вас от себя и своего народа.

Он поднял желтое лицо к солнцу, и над парком поплыла мелодичная трель. Тотчас же те одуванчики, которые я еще не выполола, зашевелились и принялись выкапываться из земли. Мандрагоры удивленно завозились на грядке, открывая глаза, увидели исход одуванчиков, и Герберт тотчас же разинул рот и заголосил:

— Валите! Валите отсюда! Вредители, паразиты, жизни от вас не было! Проваливайте!

— Я еще сейчас вылезу! — с нескрываемой злостью поддержала его толстая мандрагора. — Вылезу да наподдам вам на дорожку!

— Бей желтоголовых! Мочи млечносочных!

— Сейчас мы вам листья-то повырываем!

И мандрагоры задвигались, выбираясь из земли. Одуванчики поняли, что сейчас им будет худо, и толпой задали стрекача по дорожке. Не знаю, что Эррон собирался вырастить на большой пустой грядке, но теперь ее занял золотой строй одуванчиков. Они толкались, устраиваясь поудобнее, принц Тан впрыгнул в середину и, утопив корень в земле, восхищенно произнес:

— Теперь у нас есть свой дом! Благодарю, добрая дева!

— Совсем оборзели! — заревел хор мандрагор. — Грядку им! Да вас по харям, по наглым, сапогом надо бить, а не грядку!

Но дальше угроз дело не зашло. Мандрагоры повозились, побурчали, но за одуванчиками не побежали. Только Герберт все подпрыгивал и бормотал какие-то невнятные, но очевидно ругательные слова.

— Здорово ты придумала! — похвалил Тедрос. — Вообще это хорошо, что Одуванчиковый принц с нами подружился. С принцами вообще хорошо дружить.

— Это точно, — согласилась я. — Ну что, пойдем подкармливать герберы?

С герберами все пошло намного спокойнее. Как только цветок получал гранулу подкормки, он сразу же поднимал яркую корзинку головы, дружелюбно качал ею и довольно показывал листья, с которых убегала гнилая серость. Одна из гербер, насыщенно-сиреневая, шевельнулась, и из-под ее корней выкатилась большая золотая монета.

— Плющ платил мне серебром, а вы платите золотом, — улыбнулась я и осторожно погладила герберу по стеблю. — Растите, как следует, вы очень красивые.

Монета была тяжелая, с помятым краем. На аверсе красовалась пучеглазая сова, на реверсе был какой-то иероглиф. Тедрос вытянул шею, разглядывая монету, а потом удивленно сказал:

— Это не человеческие деньги, точно.

— И много человеческих денег ты видел? — поинтересовалась я. Мальчик пожал плечами.

— Видел, не сомневайся. Поселяне клали монетки и пироги, чтобы был хороший урожай и стада не разбредались. Здесь где-то подземелье таурбана.