— Это еще кто такой?

Герберы качнулись, дружно развернулись вправо и указали листьями, куда именно нужно идти. Там, впереди, были обычные деревья парка, но чем дольше я смотрела, тем сильнее казалось, что за ними открывается какая-то новая чудесная страна. И что-то тихо, но уверенно звало сделать шаг и войти.

— Таурбаны это исконные владыки, — ответил Тедрос. — Когда-то здесь было море, и в море было их царство. Но потом пришли драконы, на месте моря поднялась суша. Теперь таурбанов нет.

Я обернулась в сторону дворца. Интересно, долго ли еще Эррон и Кеван будут обсуждать уход магии из мира? В конце дорожки мелькнуло светлое платье, и я увидела Шарлотту.

Похоже, она пришла в парк плакать и сетовать на несправедливость судьбы.

— Дорогая! — воскликнула я, помахав рукой и привлекая к себе внимание. — Иди скорее сюда! У меня есть одна отличная идея!

Нет, ну а что? Если собираешься влезть в приключения, то надо собрать свою команду. В одиночку только дурак отправится на поиски чудес.

Шарлотта подошла ко мне с таким видом, будто это я поливала ее грязью, а не она меня. Я невольно задумалась о том, почему она не уехала после скандала, а осталась. Эррон ясно дал ей понять, что не испытывает к ней нежных чувств. Я услышала ее пылкую речь и обозвала занудой.

Любая девица, даже влюбленная без краев и берегов, уже бежала бы прочь. А Шарлотта осталась.

Либо у нее совсем нет гордости, либо ей некуда бежать, либо у нее на самом деле совсем другие планы, и она шагу отсюда не сделает, пока их не выполнит.

Подойдя к нам, Шарлотта увидела фавна и уставилась на него, едва не раскрыв рта от удивления. В ее глазах за интересом проступил отчетливый страх. Тедрос на всякий случай шагнул в сторону и спрятался за моей спиной. Ткнул меня пальцем под лопатку, будто намекал, что здесь что-то не так.

Да, дружище. Я уже вижу, что тут что-то не так.

— Дорогая, ты любишь золото? — спросила я и показала Шарлотте монетку. — Герберы говорят, что вон там есть целый старинный клад! Как насчет достать его? Деньги никогда не помешают, особенно в нашем положении.

— А какое у нас положение? — осторожно уточнила Шарлотта.

— Ну как? — я одарила ее лучезарной улыбкой. — Если ты найдешь клад, то станешь самой завидной невестой королевства! Я же помню, что все эти прекрасные платья шились в долг и вообще твой батюшка не так богат, как хочет показывать…

Сама не знаю, откуда это вырвалось, наверно, сработала память Катарины, которая терпеть не могла Шарлотту. Вот и сейчас девушка изменилась в лице и сжала губы в нить.

— Да, мы не так богаты, как твой король-отец, — с ледяным достоинством ответила я. — Но и последнюю сухую корку не гложем.

— Деньги никогда не помешают! — беспечно заверила я. — Лучше иметь их побольше, чтобы не бояться сухих корок. Ну так что? Мы идем вон туда, там очень сильно веет магией и золотом. А я его хорошо чую, ты же знаешь!

— Все знают, — холодно откликнулась Шарлотта. — Что ж, идем.

И наша компания двинулась в сторону деревьев. Со стороны казалось, что это прогулка двух светских барышень с юным пажом. Ярко светило солнце, весело перекликались птицы на ветвях деревьев, ветер приносил откуда-то легкий запах цветочного жасмина. Шарлотта шла впереди и всем своим видом показывала, что она просто терпит меня, как и положено хорошо воспитанной девице из приличной семьи.

— Кстати, знаешь, что от твоего приворотного пирожка генералу было дурно? — небрежно поинтересовалась я.

Голова Шарлотты дрогнула, словно девушка собиралась обернуться, но ответа не было.

— Кто тебе посоветовал приворот? — не отставала я. — А шип от пробойника не ты ли организовала?

— Глупости! — отрезала Шарлотта. — Я никогда не причинила бы вреда Эррону.

— Все удивляюсь, как это ты так сдружилась с магистром Вивиани, что передаешь от него записочки, — не отставала я. — Как с ним вообще можно подружиться при его репутации?

Своему брату я тоже не доверяла до конца. Получалось, что пока почти у всех новых знакомых был камень за пазухой. Кроме Эррона, Тедроса и Джины. Ну и чудесных растений, конечно.

Шарлотта не успела ответить: позади послышалось кряхтение, и Герберт сварливо проворчал:

— Вот помчались-то, будто медом им там намазано! Я не успеваю!

Обернувшись, мы увидели, что Герберт вприпрыжку скачет за нами, и вид у него такой сердитый, словно он опоздал на раздачу удобрений.

— А ты-то с нами зачем? — спросил Тедрос, подхватывая мандрагору.

Герберт важно задрал нос.

— Я мандрагор! И мама мой был мандрагор, и папа был мандрагор, и бабушка Августа тоже был мандрагор! А у вас там золото! А мне тоже надо, я на него новую грядку заведу!

Я не сдержалась и рассмеялась. Шарлотта тоже хихикнула.

— Сказал бы, что тебе нужна новая грядка, я бы тебя пересадила, — заверила я, и Герберт посмотрел на меня, как на скорбную умом.

— Чего ты понимаешь, твое высочество, — фыркнул он. — Когда пересаженный — это беженец, голь перекатная. Кто в него не плюнет, тот дурак. А когда за свои денежки, то это уже хозяин! Я мандрагор, я хозяйничать собираюсь, править и владеть!

Герберт хмуро посмотрел на нас и приказал:

— Ну что встали-то? Пошли! Там золотом пахнет, я чую!

Мы продолжили путь и вскоре уже брели среди деревьев в запущенной части парка. Среди стволов было много кустарников и подроста, и я пожалела, что мы не взяли с собой топорика. Вообще с голыми руками отправились. Но кусты расступались перед нами, давая проход, идти было легко, и вскоре мы вышли на круглую поляну, залитую солнцем.

— Это еще парк генерала Эррона или уже нет? — спросила я.

— Уже нет, — ответил Тедрос, озираясь по сторонам. — И это не холмы Шелтон. Чувствуете? Ветер тут совсем другой.

Ветер и правда изменился: он упруго дул в лицо, и в нем теперь были горьковатые нотки. Шарлотта вдруг взвизгнула, отпрыгнула в сторону и Герберт растерянно пробормотал:

— Ой, вашу ж лопуховую маму…

Я опустила глаза и увидела, что мы стоим в болоте.

Мир не изменился, он был солнечным и ясным, но такая милая зеленая полянка вдруг обернулась бучилом. Кочка под моими ногами была вертлявой и так и норовила убежать, куда подальше.

— Сейчас-сейчас! — воскликнул Тедрос, вытаскивая из воздуха свою флейту. — Я проложу тебе мостик!

Шарлотта вскинула руку и от ее запястья заструились потоки золотого тумана, создавая огромный дымящийся кулак.

— Не рыпайся, баран! — рявкнула она тем тоном, который никто и никогда не заподозрил бы в хрупкой светской барышне. — А ты, сучка, стой ровно или утонешь!

Вот теперь дело было по-настоящему скверно. Мальчик растерянно замер, глядя то на Шарлотту с ее сияющим кулаком, то на меня — я была по щиколотку в болоте.

— Тедрос, ничего не делай, — велела я, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. — Если она тебе двинет вот этим, мало не покажется.

— Соображаешь, дрянь, — приторно-сладким тоном пропела Шарлотта и сделала несколько шагов по твердой земле. Мои мысли панически метались — я никак не могла сообразить, как себя вести с ней дальше. Ну, кроме того, что не делать резких движений и не раздражать.

— Это твое болото, да? — спросила я. — И монетку тоже ты подбросила?

— Конечно, — улыбнулась Шарлотта. — Чтобы жадная до мужиков и золота Катарина упустила такое сокровище? Нет, такому в жизни не бывать!

— Ты хочешь, чтобы я утонула? — прежним мягким тоном осведомилась я.

Шарлотта кивнула. Весь лоск благородной барышни с нее слетел: сейчас это была бойкая бабенка, готовая сражаться за то, что ей нужно.

— Говорю же, соображаешь. Да, именно этого я и хочу. Научилась создавать такие вот пузыри в пространстве. Принцесска пошла погулять, заблудилась и погибла. Какая трагедия!

Я посмотрела на Тедроса. В одной руке он держал свою флейту, в другой Герберта, малость обалдевшего от таких поворотов. Я едва заметно подмигнула мандрагоре: он поймал мой взгляд и растерянно вытаращил глаза.