Усмешка Эррона стала мягче. Он взял сэндвич с ветчиной, но есть не стал. Судя по разгладившейся морщине на переносице, он успокоился.

— Вам очень повезло, Екатерина Смирницкая, что вы попали в тело принцессы. Попади ваша душа в крестьянку, я бы уже вел допрос с пристрастием. Но подвергать ее высочество Катарину, свою супругу, допросу третьей степени устрашения… нет, разумеется. Меня не поймут. Вам повезло.

Теперь понятно, почему он не убил меня сразу, как только понял, что дело скверно. Не хотел скандала — а скандал обязательно был бы. Генерал был вынужден жениться и уничтожил жену, бедняжку, обвинив ее во всех грехах. Едва довез до дому, так сразу же бросился пытать и терзать. На костер его!

Да, Эррон Гувер непрост. Он не дурак — но, кажется, все-таки не злодей. Попробую найти с ним общий язык, что мне еще остается?

— Пытаетесь напугать меня? — спросила я, глядя на сэндвич с языком в руке. Кажется, это был уже третий.

Ну и ладно. Не в моих обстоятельствах переживать о фигуре.

— Просто хочу, чтобы вы понимали ситуацию, — произнес генерал. — Я, конечно, удивился, когда моя жена из фурии вдруг стала милой и послушной. Я этого не ожидал. Но это не значит, что я позволю делать вам все, что вы захотите. Я пристально наблюдаю за вами, и если вы порождение тьмы, то вам меня не обмануть.

— Никакое я не порождение, — нахмурилась я. — Хотите, отправьте меня обратно в мой мир.

— Невозможно, — отрезал Эррон. — В своем мире вы уже умерли, раз ваша душа покинула тело. А в этом Катарина умрет, как только ваш дух вылетит.

Он сделал паузу и добавил:

— А я повидал слишком много смертей и не хочу увидеть еще одну.

— Давайте договоримся, — сказала я. — Я стараюсь освоиться в этом мире. Делаю все так, чтобы вы мне поверили. А вы за это не пугаете меня кострами инквизиции. Идет?

— Идет, — согласился Эррон. Его взгляд постепенно смягчался, из него уходила цепкая подозрительность, и мне невольно становилось легче.

Когда рядом с тобой дракон, то ты сделаешь все, чтобы не вызывать его гнева. Я не собиралась искать новые приключения, с меня их и так хватило.

— Здесь большой сад, — заметила я. — С ним будет много работы.

Эррон вопросительно поднял левую бровь.

— Хотите мне помогать?

— Я не умею, — призналась я. — Никогда не приходилось огородничать. Но я всегда готова научиться чему-нибудь новому. И посмотреть на что-то интересное. Надо же чем-то заниматься, если уж я здесь.

“Посмотри в зеркало”, — посоветовал внутренний голос. Я попала в тело другого человека в другом мире! Куда уж интереснее…

— Здесь множество редких растений, насекомых, живых существ, — с улыбкой ответил Эррон. Кажется, разговор о природе нравился ему намного больше беседы о том, что он делает с порождениями Отца лжи. — Когда-то у меня была листавка как раз с этих холмов. Она похожа на опавший березовый лист, но интеллект у нее как у пятилетнего ребенка. Я использовал ее в разведке.

— Надо же! — удивилась я и, заметив, что блюдо с сэндвичами опустело, удивилась еще сильнее. — А что с ней потом было?

— Ничего, — ответил Эррон. — Сейчас она живет со своей семьей в столичном ботаническом саду. Листавки очень осторожны, не со всякими людьми сходятся, но они станут верными друзьями, если удастся с ними поладить.

— А мандрагоры тут есть? — спросила я.

Взгляд Эррона снова сделался подозрительным.

— Откуда это вы знаете о мандрагорах?

Так. Кажется, повеяло допросной.

— Это мифологическое растение, — ответила я. — Читала о них в книгах, видела в фильмах. Что, вы меня в чем-то подозреваете?

— Странно, что вы знаете о наших растениях, — произнес Эррон. — Получается, миры связаны намного сильнее, чем я думал. И не только души могут проникать из одного в другой, но и магические существа.

Он поднялся из-за стола, отложил салфетку и сказал:

— Идемте, покажу вам настоящую мандрагору!

Мы вышли из дворца, прошли по одной из дорожек, убегавшей в глубину парка, и остановились возле маленькой аккуратной клумбы, деревянного ящика, в котором росла — вот удивительно! — самая обычная капуста. Эррон посмотрел на нее с нескрываемой гордостью, а я удивленно пробормотала:

— Какая же это мандрагора, это капуста.

В ближайшем кочане, крупном, размером с приличный такой арбуз, тотчас же прорезались глаза, распахнулся зубастый рот, и я услышала хриплое:

— Башка у тебя из капусты, дурында, а я мандрагор! И мать моя была мандрагор, и бабка была мандрагор, а ту капусту бы взять, да засунуть тебе в…

Эррон толкнул ящик носком сапога, и я так и не узнала, куда бы мне засунули кочан.

— Ты говоришь с принцессой, Герберт, — сообщил генерал. — Выбирай выражения.

Мандрагор фыркнул.

— Да ты что, ну тогда мое почтение, вашвысочество, но еще обзоветесь капустой, я вылезу и таких пинков вам надаю, за холмы улетите! Приехать не успели, уже обзываетесь!

Остальные кочаны тоже начали открывать глаза, чтобы посмотреть на принцессу, и вскоре над грядкой поднялось низкое бормотание: мандрагоры бубнили о том, что хоть ты принцесса, хоть ты кто, а подкормку каждый день на рассвете неси да щедро лей.

— Какие ругачие, — проворчала я, отходя в сторону. Невольно представила себя с лейкой и кочаны, которые катились за мной, клацая зубами и громко требуя удобрений. — А тут есть не такие ворчуны?

— Извольте, огненное перо, — произнес Эррон. — Очень редкое растение, делает человека неуязвимым для драконьего пламени.

Он провел меня к маленькой круглой клумбе, на которой красовался строй растений, похожих на камыш. Как только мы приблизились, то каштановые венчики развернулись к нам, и каждый вспыхнул рыжим светом.

— Вот как! — воскликнула я. — Значит, мне надо с ним подружиться на всякий случай.

Эррон усмехнулся так, словно я была ребенком, который говорил милые глупости.

— Если сумеете сварить из него зелье. А его умеют варить только доктора Королевской академии наук. И рецепт хранится под замком.

Я улыбнулась и спросила:

— А это кто?

Чуть в стороне был маленький фонтан, который выглядел так, словно его не чистили добрую сотню лет. На темной воде лежали круглые зеленые листья и белоснежные цветы лотоса покачивались, поднимая головки и поворачиваясь к нам.

— Звездный лотос, — ответил Эррон. — Когда-то отвар из его лепестков использовали для прорицаний.

— Что-то давненько за ним не ухаживали, — заметила я. Генерал кивнул и, нагнувшись, вынул из густой травы маленький ящик с инструментами.

— Вот и займитесь, — приказал он и протянул мне сверкающий секатор. — Видите вон те черные листья? Срезайте их, они не дают лотосу цвести.

Черных круглых листьев и правда было немало: они важно лежали на воде. Я подошла к фонтану и спросила:

— А они не кусаются?

От этого мира можно было ждать, чего угодно. Но Эррон не успел ответить:

— Я приличное растение, — разлился мелодичный женский голос над парком, и звездный лотос шевельнулся, приподнимая листья над водой. — Срежьте этих черных, будьте любезны.

Я послушно защелкала секатором, срезая черные листья, и готова была поклясться, что над фонтаном пролетело недовольное ворчание. Зато остальные листья и цветы закачались, и один из тяжелых бутонов потянулся ко мне и дотронулся до плеча, словно хотел поблагодарить.

— Наконец-то можно дышать! — пропел лотос. Я убрала срезанные листья, вытерла мокрые пальцы о платье: из листьев сочилась прозрачная жидкость с легким травянистым ароматом. Хотелось надеяться, что это не яд, который все разъест до костей. — Спасибо, ваше высочество!

— На здоровье! — улыбнулась я и обернулась к Эррону: — Ну как, я справилась?

— Честно говоря, вы меня удивили, — признался генерал. — Катарина запустила бы мне этот секатор в голову. Дала бы пинка мандрагорам и повырывала бы лотосы с корнем.

— Что ж, на наше счастье я не такая. Что еще будем делать?