Будучи ребенком, я мысленно внес его в список людей, которых хотел стереть с лица земли. Чикконе, разумеется, всегда занимал первую строчку.

— Как ты до сих пор жив? — бросаю, даже не пытаясь скрыть отвращение.

Он медленно стягивает кислородную маску с лица и криво усмехается.

— По милости… божьей, — хрипит он, прежде чем его сотрясает приступ кашля.

— Ты умираешь, — холодно замечаю я.

Он лишь еле заметно кивает.

— Удивительно, сколько анализов они делают в больнице. Обнаружили рак легких, когда проверяли… после огнестрела, — выдыхает он хрипло. — Четвертая стадия.

Человек, который преследует меня в кошмарах с самого детства, умирает. Так почему же я не чувствую радости?

Смотрю на этого умирающего ублюдка и понимаю, причина в том, что он не заплатил за то, что сделал с моей семьей. Его должна была убить не болезнь. Его должен был убить я.

— Ты уже выяснил, где они держат Викторию? — резко спрашиваю я, переходя к сути встречи.

Чикконе пытается ответить, но вместо слов из его горла вырывается сильный хрип. Он снова надевает кислородную маску и делает жест в сторону Алессандро, передавая слово ему.

— Мы еще не нашли ее, — отвечает Алессандро, — но мы проверяем всю недвижимость, зарегистрированную на Нолана Фаррелла. Пытаемся отследить, где ее могут держать.

Его голос вызывает у меня дрожь, поднимая из глубин памяти призраков, которых всю жизнь пытался зарыть, желательно на шесть футов под землей, рядом с его гниющим, чертовым трупом.

Чикконе снова снимает кислородную маску.

— В последний раз, когда я говорил с Викторией… она заставила меня осознать все зло, что я причинил… тебе и твоей семье, — хрипит он, задыхаясь, но продолжает. — Прости меня, Арло.

Слова, которых ждал всю свою жизнь, наконец-то прозвучали.

Но я ничего не чувствую.

Моя душа — черная и мертвая. Заледеневшая от жестокости и реальности этого мира.

— Извинения не вернут их, — отвечаю, сжав кулаки.

Он кивает.

— Я знаю.

Берет лист бумаги, дрожащей рукой что-то на нем пишет и передает мне через стол.

Я делаю шаг вперед и беру его. Разворачиваю. Вглядываюсь в написанное имя, пытаясь понять, что оно значит. Проходит несколько секунд и до меня доходит.

Это тот, кому он продал мою сестру.

— Найди Сару, — произносит Чикконе. — И найди Викторию.

— И как ты предлагаешь мне это сделать? — спрашиваю я, в голосе недоверие. У меня нет такой власти, как у него. Именно он должен был ее искать, не я.

— Я хочу, чтобы ты… возглавил… мою империю.

Это вызывает бурную реакцию у Алессандро.

— Ты не можешь этого сделать, Джорджио! — резко восклицает он, вскакивая с места.

Очевидно, Алессандро рассчитывал возглавить империю после того, как Чикконе сыграет в ящик. Я с трудом сдерживаю усмешку, наблюдая, как двое стариков ожесточенно спорят.

— Решение принято! — наконец рявкает Чикконе, с грохотом ударяя ладонью по столу.

Алессандро вздымает руки в воздух, а потом тяжело опускается обратно в кресло, качая головой в полном недоумении.

Баз поворачивается ко мне и говорит: — Похоже, ты получил все, чего хотел, друг.

Он кивает в сторону листа бумаги в моей руке.

И он прав. У меня есть все.

Кроме двух вещей — Виктории и мести.

Я тянусь под куртку, достаю Глок и направляю его прямо в лицо Алессандро. Тот даже не успевает открыть рот, его мозги разлетаются на книжные полки позади, а вместо правого глаза теперь зияет дыра.

Потом перевожу прицел на Чикконе.

Старик смотрит на меня с обреченным спокойствием, и это почти злит. Я хотел, чтобы он страдал. Долго. Но у меня больше нет времени.

— Обещай, что позаботишься о Виктории, — выдыхает он.

— Обещаю, — отвечаю я.

Он закрывает глаза.

И я стреляю. Прямо между ними. Как всегда и обещал себе.

Его тело с глухим стуком валится на пол. Я стою, не двигаясь, пока не убеждаюсь, что сам дьявол больше не поднимется… снова.

Лишь тогда медленно опускаю оружие. В комнате слышно только мое тяжелое дыхание.

Рука База ложится мне на плечо, возвращая в реальность.

— Спокойно, друг, — говорит он мягко.

Шум шагов на лестнице заставляет меня перевести взгляд на дверь его кабинета.

Нет, не его дверь.

Теперь это мой чертов кабинет.

— И что нам делать, если кто-то попытается свергнуть нового короля итальянской мафии? — спрашивает Баз рядом со мной.

— Убьем каждого, до последнего.

— Отличный выбор, мой друг, — говорит он, вынимая пистолет и направляя его на дверь.

Захватить империю Чикконе оказалось вовсе не так просто, как могло бы показаться. Но после того как мы с Базом перебили дюжину самых преданных ублюдков старика, остальные поняли, куда дует ветер, и начали подчиняться. К концу дня мы были с головы до ног в крови врагов, и окружены уважением со стороны тех, кто теперь служит нам.

Теперь, когда Чикконе мертв, а его место занял новый босс, я отдал первый приказ. Найти Викторию — приоритет номер один.

Спустя два дня окончательно перебрался в особняк. Его основательно вычистили после того хаоса, что мы устроили. На третий день мы с Базом сидим в моем новом кабинете. Он пока остается здесь, лишь иногда спускаясь в свое подземное логово за необходимым. И я не жалуюсь. Честно говоря, приятно, что он рядом. Я выделил ему целое крыло особняка — для него и его людей, и он воспринял это с благодарностью. Сказал, что устал жить среди крыс в канализации. И я его понимаю. Самое время для него выйти на свет и зажить по-настоящему.

Я все еще ношу с собой тот клочок бумаги, на котором Чикконе что-то нацарапал перед смертью. Он словно жжет дыру в моем кармане. Но я даже не попросил База начать поиски этого человека. Все мое внимание сосредоточено на Виктории и я хочу, чтобы Баз был сконцентрирован на том же.

Сару я найду, после того, как Виктория снова будет рядом. В безопасности. В моих руках.

— Пришло еще одно видео, — объявляет Баз, выводя меня из размышлений, пока щелкает клавишами на своем ноутбуке.

Я тут же открываю почту на своем. Видео. Викторию снова пытают на экране передо мной.

Она выглядит худее. Слабее. И это разрывает меня изнутри.

Как и каждый раз, я заставляю себя смотреть. Хотя больше всего на свете мне хочется отвести взгляд, закрыть глаза, или разбить монитор.

Но я должен смотреть.

И когда все заканчивается, сижу, полностью опустошенный, наполненный лишь раскаянием, яростью и мучительной болью.

Эти видео не прекращаются. И каждое хуже предыдущего. Ее крики... ее мольбы… Черт, они будут преследовать меня до конца моих дней.

— Мы должны ее найти! — срываюсь я, сжав зубы.

Баз лишь молча кивает.

— Я делаю все, что в моих силах, друг. Подключил все возможные ресурсы.

— Этого недостаточно! — ору, ударяя ладонью по столу.

Он сжимает губы, и понимаю, что он на грани, чтобы послать меня к черту. Я давлю на него уже почти неделю, требуя невозможного, как будто он какой-то долбаный чудотворец.

Но мне нужно найти Викторию. Пока не стало слишком поздно.

— Прости, — говорю, и провожу рукой по лицу. — Все это так выбило меня из колеи. Я уже не понимаю, где вверх, а где вниз.

Баз молчит какое-то время, а потом бросает: — Может, тебе стоит немного передохнуть. Поспать пару часов. Поесть. И, ради всего святого, принять душ, — ворчит он, морща нос.

Смотрю на него и неожиданно тихо смеюсь.

Черт, и правда, когда я в последний раз спал… или ел… или вообще мылся?

Смех длится всего секунду. Но, по крайней мере, это не ярость. Не боль. И не ненависть.

Это… хоть что-то другое.

Губы База растягиваются в ухмылке, и он тихо хмыкает.

— Ты ведь не поможешь ни себе, ни Виктории, если окончательно себя запустишь, друг, — говорит он спокойно. — Я сразу дам тебе знать, если появится хоть что-то новое.