— У них был роман. Они уехали после вечеринки. Пьяные. Слишком пьяные, чтобы вести машину. Но идиот все равно сел за руль. Он… врезался и твоя мать погибла на месте.

— Ты сказал, что она была за рулем… — выдыхаю я.

— Я соврал.

— Соврал? — Я смотрю на него в ужасе. Но, по правде, чему еще удивляюсь?

— Тебе было девять лет! — кричит он в ответ. Его дыхание сбивается, он задыхается, кашляет. — Это было слишком сложно для тебя.

— А в шестнадцать? Или в восемнадцать? Или в двадцать? Мне бы тоже было слишком сложно понять?

Он медленно качает головой.

— К тому моменту это уже ничего не меняло.

— Потому что ты уже избавился от проблемы? — с горечью усмехаюсь. — Как ты мог их продать, папа? — срываюсь на всхлип. — Слезы катятся по щекам, и я даже не пытаюсь их остановить. — Сара была всего лишь на несколько лет старше меня.

Отец отводит взгляд. Трус.

— Я думал, что поступаю правильно. Тогда казалось, что это верное решение. Но теперь я знаю, что ошибался. То, что сделал… это было… неправильно, — говорит он, качая головой.

Мысль ударяет, как током.

— Тогда исправь. Деймон хотел имя. Имя человека, которому ты продал его сестру. Скажи мне это имя.

Отец качает головой.

— Сара, возможно, уже мертва.

Слезы ярости застилают мне глаза.

— Это все, что он хотел от тебя. И ты даже этого не можешь ему дать. — Я снова отворачиваюсь. — Позор тебе. И позор мне за то, что я думала, что в тебе осталась хоть капля достоинства.

А потом просто выхожу из палаты, уверенная, что, возможно, вижу своего отца в последний раз.

Когда выхожу из здания, Марко, мой телохранитель, открывает дверь черного седана. Я сажусь на заднее сиденье и краем глаза вижу свое отражение в зеркале заднего вида. Мое лицо красное, по щекам текут слез. Со злостью стираю их рукой и отворачиваюсь от зеркала.

Марко садится за руль.

— Домой?

Я уже собираюсь сказать да, но вдруг: — Нет.

Есть одно место, куда хочу поехать. И, прежде чем успеваю передумать, диктую адрес.

Марко останавливается у высокого жилого дома. Наклоняясь вперед, он бросает взгляд в окно со стороны водителя.

— Этот район не из лучших, мисс Чикконе. Позвольте мне припарковаться и сопроводить вас внутрь.

Я качаю головой, когда он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Все будет в порядке. Я просто навещаю одного друга. Максимум десять минут. Покружи пару раз вокруг квартала, и я встречу тебя у входа.

Марко проводит широкой ладонью по толстой шее.

— Боссу это не понравится…

— Отец об этом не узнает. И потом, у меня есть твой номер, — говорю, показывая свой телефон. — Если что-то пойдет не так, ты у меня на быстром наборе.

Это, кажется, его успокаивает. Он кивает и твердо говорит: — Десять минут.

— Десять минут, — повторяю я и выхожу из машины на тротуар.

Я медленно захожу в вестибюль здания. Здесь нет круглосуточного консьержа или охраны, как в моем доме. Лобби пустует, если не считать старика в красно-черной фланелевой рубашке и шерстяной шапке в тон, который копается в своей почте в углу.

Он даже не поднимает глаза, когда прохожу мимо и подхожу к лифту.

Нажимаю на кнопку с цифрой 5 и жду, пока двери закроются, прежде чем лифт плавно уносит меня на нужный этаж.

Воспоминания обрушиваются, пока иду по коридору к квартире Деймона. Колеблюсь, прежде чем постучать в дверь. Я даже не подумала о том, что скажу или сделаю, если он действительно окажется там.

Но прежде чем успеваю хоть что-то решить, за спиной раздается голос: — Вы по поводу квартиры?

Обернувшись, вижу пожилого мужчину с пивным животом, нависающим над джинсами. На его запачканной темно-синей рубашке значок с надписью, что он является смотрителем здания.

Я киваю на дверь: — Это та самая квартира?

— Да, мэм, — отвечает он. Подходя ближе, тянется к толстому коричневому ремню, поддерживающему его живот, и снимает связку ключей, которая могла бы впечатлить любого тюремного надзирателя. Прищурившись, он перебирает около полусотни ключей, прежде чем найти нужный.

Открыв дверь, распахивает ее и жестом приглашает меня войти.

Я захожу в знакомую квартиру и осматриваюсь. У меня сжимается живот, когда понимаю, что Деймон действительно ушел.

Слезы наполняют глаза, пока иду из комнаты в комнату. Все опустело. Он исчез, не оставив ни следа, ни малейшего намека на то, куда мог деться.

Проверяю запасную комнату, ту, которая всегда была закрыта. Я никогда не задавала Деймону вопросов о его секретности. В конце концов, это была его квартира.

И вот, когда заглядываю внутрь и вижу письменный стол с торчащими во все стороны кабелями, будто он просто выдернул оборудование из розеток и сбежал, меня накрывает тяжелое предчувствие.

Он так быстро разрушил мою жизнь, и уехал.

Он даже не остался, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, что я вообще жива.

— Мне потребуется залог и оплата за первый месяц вперед, — сообщает смотритель.

Я киваю и прочищаю горло, прежде чем выдавить: — Эм… мне нужно подумать.

Мужчина недовольно бурчит, явно раздраженный тем, что потратила его время, и бубнит: — Да-да. Просто позвоните по номеру на табличке на окне, когда решитесь.

— Конечно. Спасибо, — искренне говорю я и выхожу из квартиры.

Когда захожу в лифт и еду вниз в лобби, меня окутывает холод. Осознание того, что я, возможно, больше никогда не увижу Деймона, обрушивается с новой силой.

Когда была маленькой, я так усердно молилась, чтобы Арло снова вернулся к жизни. Вернулся ко мне.

— Арло мертв, — говорю вслух, подходя к бордюру, где меня ждет Марко.

— Что ты сказала? — спрашивает он, подумав, что обращалась к нему.

— Ничего, — отвечаю, покачав головой. Когда сажусь на заднее сиденье, он спрашивает, куда теперь. — Домой. Я просто хочу домой.

Я позволяю лишь один день на то, чтобы поваляться в жалости к себе, прежде чем решаю вернуться к прежней жизни и привычному распорядку, забыть о мальчике, который когда-то владел моим сердцем, и о мужчине, который в итоге его разбил.

Как только переступаю порог Helen’s Books and Brews, меня встречает знакомый радостный визг из-за стойки.

Софи буквально налетает на меня, как футбольный таран, прежде чем я успеваю как следует войти.

— Боже мой, девочка, я так скучала! — восклицает она.

После объятий, таких крепких, что всерьез думаю, не потеряю ли сознание, она устремляется к стойке, бросая через плечо: — Я приготовлю нам, как всегда!

Прохожу к ближайшему столику и опускаюсь на стул. Закрыв глаза, вдыхаю знакомый аромат кофе и книг.

Господи, как же я скучала по этому месту.

Я даже не осознавала, насколько мне была дорога рутина, пробежки в парке и встречи с Софи почти каждый день, пока не потеряла ее. Это мой первый шаг к возвращению к нормальной жизни.

Следующим шагом будет вернуться в приют. Я уже поговорила со Сью, и она с нетерпением ждет моего возвращения, когда буду готова. Она дала понять, что все там скучают по мне, и это невероятно приятно — знать, что хоть кто-то скучает по тебе, когда тебя нет рядом.

Через несколько минут Софи возвращается с нашими напитками и только что испеченным печеньем с шоколадной крошкой.

Я откусываю кусочек и довольно улыбаюсь.

— Никто не печет такое печенье, как ты, — говорю после того, как прожевываю.

Софи тянется через стол и берет меня за руку.

— Как ты себя чувствуешь? Когда услышала об аварии… — ее голос срывается, и в глазах появляются слезы.

Софи, как и весь остальной мир, считает, что я попала в ужасную автокатастрофу вместе с отцом. Даже врачи и медсестры в больнице были вынуждены подписать соглашение о неразглашении, по которому им запрещено было говорить о пулевых ранениях или том, что на самом деле с нами произошло. Ну и, конечно, они получили щедрую компенсацию за молчание.