— Мне, наверное, лучше переночевать внизу, — говорю я, отворачиваясь.

Не успеваю далеко уйти, как слышу ее слова: — Пожалуйста. Не оставляй меня.

Я морщусь от ее слов и замираю.

Черт, ненавижу, когда она говорит такие вещи. Это всегда бьет прямо в сердце.

Я чувствую ее за спиной. Ее руки касаются моей поясницы и скользят к талии и прессу. Мои мышцы дрожат под ее прикосновениями, и кровь мгновенно приливает к члену. Ее пальцы опасно близко подбираются к поясу спортивных штанов, но перехватываю руки, останавливая.

— Я слишком зол сейчас, Виктория, — рычу я. — Я не хочу сделать тебе больно.

Не обращая внимания на мое предупреждение, она борется за контроль над своими руками, и в итоге я сдаюсь.

Ее пальцы дразнят впадины на моем прессе, прежде чем скользнуть под спортивные штаны. Когда она обхватывает мой твердый, пульсирующий член своей маленькой рукой, я полностью теряю голову.

Громко стону от этого ощущения. Черт, прошло столько времени с тех пор, как она так меня касалась. Я могу кончить прямо в штаны, как подросток на первом свидании.

— Скажи, чего ты хочешь, — говорит она, возвращаясь к игре, в которую мы играли, когда встречались, до того, как все пошло к черту.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени, — мой голос глубокий и хриплый.

Она обходит меня и опускается на колени, а я смотрю на нее с восхищением.

— Черт, ты такая красивая, — шепчу я, проводя рукой по ее шелковистым темным локонам.

Она не теряет времени, стягивая с меня спортивные штаны, и я едва сдерживаю смешок. Похоже, Виктория скучала по мне так же сильно, как я по ней.

Мой длинный, толстый член покачивается перед ее лицом, и она берет его в ладонь, нежно лаская. От ее прикосновений он становится твердым, как сталь.

Открыв рот, она высовывает розовый язык, облизывая головку, и я громко выдыхаю. Влажный язык скользит по всей длине, а рука нежно мнет мои тяжелые яйца.

Черт, она так чертовски хороша в этом.

Пока массирует мои яйца, она заглатывает меня глубоко, до самого горла. А потом еще глубже, и из уголков ее красивых голубых глаз текут слезы.

— О, боже, Виктория, — стону я, хватая ее волосы.

Мой член набухает у нее во рту, пока она лижет и сосет, а затем слегка проводит зубами по всей длине, заставляя меня выругаться и невольно податься бедрами к ней.

Чувствуя, что вот-вот взорвусь, отстраняюсь. Подхватив ее под руки, поднимаю ее и бросаю на кровать. Она взвизгивает от возбуждения, когда я хватаю ее за лодыжку и тяну к краю матраса. Сорвав с нее пижамные шорты и трусики, отбросив их через плечо, я опускаюсь на колени на мягкий ковер, оказываясь на идеальном уровне с ее красивой розовой киской.

Раздвинув ее ноги пошире, дую прохладным воздухом на ее уже влажную киску, и она ахает от этого ощущения.

Мой язык находит набухший клитор, и я лижу и сосу, пока Виктория извивается подо мной. Ее бедра приподнимаются над кроватью, из горла вырывается стон. Обхватив бедра, удерживаю ее на месте, пока лакомлюсь ею.

Приподнявшись на локтях, Виктория смотрит, как пожираю ее, и это чертовски сексуально.

Мой член практически плачет, с головки стекает предэякулят, так сильно мне хочется оказаться внутри нее.

Вставив в нее свой палец, громко стону, чувствуя, какая она мокрая и готовая для меня.

Не желая ждать ни секунды, чтобы не быть в ней, встаю и обхватываю свой член рукой. Приставив головку к ее входу, с силой вхожу в нее, погружая член до упора в ее тугую, влажную киску.

Спина Виктории выгибается над кроватью, когда заполняю ее полностью, и она издает самые сладкие звуки, которые когда-либо слышал в своей жизни.

Отстранившись, вхожу медленнее, давая ей время привыкнуть. Я продолжаю этот мучительный ритм, пока она не выкрикивает мое имя. И, черт, это подстегивает меня брать ее сильнее и быстрее.

Я двигаю бедрами, мой член легко скользит по ее влажным стенкам. Она так чертовски мокрая для меня, покрывая мой член своим сладким медом. Я шиплю сквозь стиснутые зубы. Черт, она невероятная. Идеальная для меня во всех отношениях.

Крепко сжимая ее бедра, вхожу и выхожу из нее. Беру ее без преграды, и от этого мой член становится только тверже и длиннее внутри нее. Я никогда раньше не занимался сексом без презерватива, но теперь уже слишком поздно останавливаться.

Я был потерян в тот момент, когда почувствовал ее бархатистую мягкую киску, обхватывающую мой член.

Прижав большой палец к ее клитору, ласкаю и говорю: — Кончи для меня, Виктория. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене.

Ее дыхание учащается, и слишком скоро чувствую, как ее тугая киска сжимает мой член в смертельной хватке, пульсируя в ритме оргазма.

— Деймон! — кричит она.

— Моя девочка, — говорю, продолжая играть с клитором и яростно брать ее. Я продолжаю, пока не чувствую горячие искры, пробегающие по позвоночнику прямо к яйцам. Вытянув член, кончаю на ее плоский живот.

— Черт, это было невероятно, — выдыхаю, растирая свою сперму по ее коже, словно ставя на ней свою метку.

Она смотрит на меня, внимательно наблюдая.

— Это значит, ты метишь меня как свою?

— Ты моя, — говорю с полной серьезностью. Она всегда была и всегда будет моей.

— Я твоя, — соглашается она, прежде чем рухнуть на матрас, пытаясь отдышаться.

Чувствуя усталость, мы забираемся в постель, и я притягиваю ее к себе. Когда почти засыпаю, чувствую, как Виктория поворачивается в моих руках. Ее губы касаются моей шеи, и она шепчет: — Я не это имела в виду.

Смятение заставляет мои брови нахмуриться.

— Что? — шепчу в ответ. Если она говорит, что не моя, нам придется многое обсудить. Потому что она моя, всегда и навсегда, как и я ее.

— Я не имела в виду то, что сказала в тот день. Я не ненавижу тебя. Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — тихо говорит она.

Облегчение захлестывает меня, и я чувствую, как напряжение покидает тело от одного ее признания.

— Я все еще тебя люблю, — говорит она, целуя меня в шею. — Знаю, наверное, не должна, но люблю. Я так сильно тебя люблю, Деймон.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я. — Всегда любил. И всегда буду.

Ощущение ее губ на моей коже заставляет кровь снова прилить к моему члену. Я переворачиваю ее на живот и вхожу в нее сзади. Но в отличие от прошлого раза, теперь двигаюсь медленно, занимаясь с ней любовью и показывая, как много она для меня значит.

Моя любовь к ней не знает границ. И даже если не могу найти слов, чтобы сказать ей все это вслух, я чертовски точно могу показать ей, что чувствую.

На следующее утро мы завтракаем с семьей Трентино. Я едва могу держать глаза открытыми во время еды. Несколько раз за ночь я просыпалась от того, что Деймон либо ласкал меня языком, либо занимался со мной любовью.

Он был ненасытен, и у меня было столько оргазмов, что, честно говоря, сбилась со счета.

Прошлая ночь кажется сном, но боль между ног — это все, что мне нужно, чтобы убедиться, что все было по-настоящему.

Пока Арло играет с едой в своем высоком стульчике, я вспоминаю еще одну вещь, случившуюся прошлой ночью.

Мы не использовали презервативы.

Мысль о том, чтобы родить ребенка от Деймона, должна пугать меня до чертиков, но, по какой-то причине, этого не происходит. Представляя его маленькую копию, бегающую вокруг, я невольно улыбаюсь.

— Почему ты улыбаешься? — шепчет мне Деймон.

Я пожимаю плечами и откусываю тост.

— Просто думаю о… разном.

— Разном. О чем разном?

— Ну, знаешь, о всяком, — уклончиво отвечаю я.

Он игриво толкает меня и наклоняется, чтобы откусить мой тост, а затем дарит мне поцелуй.

Сара сидит напротив, разглядывая нас поверх края своей кофейной кружки. Когда ставит кружку на стол, на ее лице сияет широкая улыбка.

— Думаю, ваше пребывание здесь было хорошей идеей, — замечает она.

Деймон кивает в знак согласия.