Я крепко прижимаю ее к себе, она рыдает у меня на груди.

— Я скучала, — шепчет она.

— Я никогда не переставал тебя искать, — отвечаю я. — Никогда не сдавался.

От этих слов она начинает плакать еще сильнее, и я обнимаю ее крепче. Жду, пока немного успокоится. Наконец отстраняется и берет мое лицо в ладони.

— Тебе пришлось сменить имя? — спрашивает она, вспоминая, как Роман только что говорил о моем удостоверении.

— Да. Мне пришлось создать новую личность, чтобы Чикконе меня не нашел.

Как только произношу это имя, Сара вздрагивает. Я вижу, как страх проступает в ее взгляде.

Я наклоняюсь и шепчу: — Я убил его. За маму и папу. За тебя.

Она смотрит на меня со слезами в глазах.

— Спасибо.

Потом оборачивается и, наконец, замечает Викторию, стоящую чуть поодаль.

— А это, должно быть, твоя девушка, — улыбается Сара, и ее улыбка освещает весь чертов дом.

Виктория переводит на меня взгляд, сбитая с толку, но быстро берет себя в руки и просто кивает.

Она сегодня просто сногсшибательна — светло-сиреневое платье, туфли в тон…

Но в ее глазах вижу слезы, и не раздумывая беру за руку.

Чувствуя мою поддержку, она выдыхает: — Сара… мне так жаль!

Сара переводит взгляд с Виктории на меня и обратно, пока наконец до нее не доходит. На ее прекрасном лице появляется потрясенное осознание.

— Виктория? — произносит она, будто не верит глазам. — Боже мой, это действительно ты! — восклицает она и заключает Викторию в крепкие объятия.

Я отступаю назад, позволяя двум самым важным женщинам в своей жизни пережить этот трогательный момент.

А сам тем временем наблюдаю за мужчиной в другой части комнаты. Он внимательно следит за нами с непроницаемым лицом. Когда наши взгляды встречаются, его глаза прищуриваются. Он мне не доверяет.

Ну что ж, чувства взаимны.

Сара вытирает слезы и подходит к мужчине.

— Я хочу, чтобы вы познакомились с моим мужем.

— Роман Трентино, — говорит он, делая шаг вперед и протягивая руку.

Я пожимаю ее, с усилием, почти ломая кости. Он слегка морщится и быстро отдергивает руку.

— Надеюсь, ты не против, если я оставлю твой Глок в сейфе до вашего отъезда?

— Вовсе нет, — усмехаюсь я. В конце концов, это его дом. Я бы поступил точно так же. И, если честно, уважаю мужчину, который старается обезопасить мою сестру.

Роман жмет руку Виктории, после чего говорит: — Я распоряжусь, чтобы ваши сумки отнесли в одну из гостевых спален.

Когда Роман и Сара выходят, Виктория тихо шепчет мне на ухо: — Ты сказал своей сестре, что я твоя девушка… и теперь мы еще и в одной комнате?

Я ухмыляюсь, но ответа она не получает.

Пока.

Пожимаю плечами и одариваю Викторию виноватой улыбкой.

Я ведь так и не поправил Сару, когда по телефону она предположила, что приеду со своей девушкой. И уж точно не собираюсь возражать против того, чтобы мы с Викторией спали в одной комнате, особенно в незнакомом доме, где смогу быть рядом и присматривать за ней.

Виктория качает головой и, фыркнув, уходит прочь.

Я закатываю глаза про себя и тяжело вздыхаю.

Похоже, эти выходные будут долгими.

После того как Сара провела нам экскурсию по первому этажу особняка, она исчезла наверху, а мы втроем сели обедать в огромной столовой.

Стол здесь настолько длинный, что за ним могло бы разместиться человек двадцать, но мы все собираемся на одном конце.

Напряжение между Деймоном и Романом такое густое, что его можно резать ножом. Я искренне надеюсь, что они скоро забудут о своих разногласиях, хотя бы ради Сары.

— Есть еще один человек, с кем я бы хотела вас познакомить, — говорит Сара, входя в комнату.

На руках у нее красивый младенец в голубом бодике, сосущий пустышку.

— Деймон, познакомься со своим племянником. Это Арло.

Глаза Деймона взлетают к Саре, осознавая, что она назвала сына в его честь.

Она протягивает малыша брату, и тот, неуверенно двигаясь, наконец берет ребенка на руки.

— Я… Я никогда не… — бормочет он, явно растерявшись.

— Все в порядке, — улыбается Сара. — Ты его не сломаешь. Просто поддерживай голову.

Деймон осторожно подставляет ладонь под крохотную макушку и прижимает ребенка к груди.

— Так?

— Именно так, — одобряет Сара.

И вот тут у меня, кажется, взрываются яичники.

Вижу, как Сара бросает на меня заговорщицкий взгляд и подмигивает.

Да уж, кажется, кто-то здесь решил навеять нам детскую лихорадку.

Когда Деймон нежно целует Арло в лоб, мое сердце просто тает, и я понимаю, что Сара добилась своего.

Деймон поднимает на меня взгляд и тут же делает двойной дубль.

На его губах появляется сексуальная ухмылка.

— Хочешь подержать его? — спрашивает он.

Я только киваю, говорить сейчас просто не в состоянии.

Беру малыша на руки, аккуратно прижимаю к себе, начинаю лепетать и сюсюкаться с ним на каком-то магическом «детском» языке.

Он сосет пустышку и смотрит на меня своими огромными серыми глазами, в точности как у отца.

— Ты просто прирожденная мама, — замечает Сара.

— О да, еще какая, — добавляет Деймон, и мои щеки моментально заливает румянец.

— Он прелестный, — говорю Саре. — Вылитый папа.

Роман, до этого в основном хмурый и молчаливый, впервые за все время улыбается.

— Маленький клон папочки, — улыбается Сара.

Малыш начинает капризничать, и Сара берет его обратно.

— Он ест без остановки, весь в отца, — подмигивает она. — Мы скоро вернемся, — говорит на прощание и выходит из комнаты.

Я замечаю, как взгляд Романа следит за ними, пока они не исчезают за дверью.

И в его глазах вижу нечто. Чистую, ничем не замутненную любовь к своей жене и сыну.

Я не знаю всей истории, но уверена, что Сара расскажет, когда будет готова.

И пусть Деймон все еще относится к Роману с подозрением, я не могу отделаться от мысли, вдруг он лучшее, что могло с ней случиться?

Они явно любят друг друга.

А любовь — это ведь все, что нужно… верно?

В тот вечер, за ужином, я чувствую, что в Саре что-то изменилось.

Догадываюсь, что сейчас будет, и понятия не имею, как подготовиться к этому морально.

И вот, когда она начинает говорить, сажусь прямо, словно вытянутая струна, внутренне собираясь выдержать удар, который вот-вот обрушится на меня всем весом.

— Я хочу рассказать, что со мной произошло после того, как меня… продали, — говорит она, и на слове «продали» сглатывает с усилием.

Роман, сидящий рядом, тянется через стол и берет ее за руку. Сара с благодарностью смотрит на него и продолжает: — Меня отправили в Россию. Очень жестокий человек держал меня под полным контролем несколько лет.

Она замирает, уставившись куда-то в точку, будто снова переживает этот кошмар, потом резко трясет головой, отгоняя воспоминания.

— А потом, пять лет назад, Роман спас меня. Видите ли, в этом и заключается его работа. Он спасает людей, проданных влиятельным и опасным людям.

Я резко перевожу взгляд на Романа.

Это его работа?

Тогда как, черт возьми, он заработал такое состояние? Что-то тут не складывается.

— Как он нашел тебя? — спрашиваю, прежде чем успеваю себя остановить.

— Он спас нашу маму, — тихо отвечает Сара. — Ее последним желанием было, чтобы Роман нашел меня и вытащил из лап того монстра.

Я хмурюсь, переваривая эту информацию. Вспоминаю некролог, который показывал мне Баз. Мама умерла от рака. Кто-то дал ей возможность умереть достойно, разместил объявление в газете и организовал похороны.

Теперь я знаю, кто. Роман.

Мой взгляд смягчается.

Недоверие, которое жгло с момента встречи с ним, начинает понемногу утихать.

— Спасибо, что позаботился о нашей матери. И спасибо, что спас мою сестру, — говорю ему.