Я невольно улыбаюсь в ответ, представляя сурового солдата на поле боя. Машина внезапно останавливается, но мы не у загса, а напротив гигантского торгового центра. Я помню, что мужчина сказал заехать еще кое куда, только вот почему мы остановились там, где, по моим скудным знаниям, продаются люксовые бренды, непонятно.

Может нам всё-таки не сюда? Какой шоппинг, когда на носу свадьба?

Теймураз глушит двигатель на вип-стоянке, выходит из машины. Я кое-как отстёгиваюсь, открываю дверцу, а он уже рядом. Протягивает руки… Боже, я от стыда провалюсь под этот асфальт.

Да, тут подножка высокая, потому что у Барсова не машина, а танк какой-то!

— Спасибо, — пищу я, когда меня твердо обхватывают и аккуратно ставят на землю.

— Придётся сменить машину, — бросает он, направляясь в тот самый ТЦ.

— Это ещё зачем? — спрашиваю вдогонку. У него длинные ноги и большие шаги.

— Ты такая дюймовочка, что без помощи сама не взберёшься, не слезешь. А прикасаться к тебе посторонний мужчина не будет.

Я замираю у входа, будто вкопанная.

— П-прикасаться?

Он оборачивается, и его взгляд скользит по мне, оценивающий и… владеющий.

— Я не смогу постоянно тебя возить. Будет личный водитель. И охрана.

— Мне не нужны ни водитель, ни охрана! — в голосе прорывается паническая злость. — Как-то жила и без этого, проживу и дальше!

Я тянусь к массивной ручке двери, но его ладонь накрывает мою, прижимая. Он наклоняется так близко, что я чувствую легкий, дорогой аромат его кожи.

— Нужны, Лея. Ты забыла, чьей женой станешь? Это обязывает.

— Вы что… бандит? — слова вырываются сами, и я в ужасе прикрываю рот. Эти татуировки, скрытые манжетами… Этот дворец вместо дома…

Разве честным трудом можно на такие хоромы заработать? Простым смертным такое точно не по карману.

Его глаза сужаются, и в их глубине снова вспыхивает та самая опасная, манящая искра.

— Я бизнесмен, малышка. Очень, очень законопослушный.

В уголках тёмных глаз лучиками сходятся едва заметные морщинки. Он смеётся надо мной?

На рефлексию нет времени. Дверь открывается, и нас поглощает иной мир: стерильный блеск мрамора, приглушенный свет. Здесь пахнет деньгами и недосягаемостью. Вокруг не так много людей, что понятно. Это не за хлебом в магазин пойти.

— Вам что-то нужно купить?

Оглядываюсь по витринам, рассматриваю разную одежду, глаза то и дело разбегаются среди молчаливых манекенов в нарядах ценой с мою жизнь.

— Не мне — его голос звучит прямо над ухом. Он мягко направляет меня к матовой стеклянной двери. — Тебе.

За дверью открывается царство шёлка, перьев и жемчуга. Свадебный салон.

— Заходи, Лея. Сегодня ты должна выглядеть как настоящая невеста.

— Зачем тратить деньги на платье? — бормочу я, заходя внутрь. — Это ведь просто формальность.

Ответом стало лёгкое прикосновение его ладони к моей спине. У меня мурашки каждый раз, когда между нами происходит контакт кожи о кожу.

— В моём мире даже фикции должны выглядеть безупречно.

Салон с вычурным итальянским названием, которое я не сумела прочесть, встретил нас холодным блеском хрустальных люстр и вежливыми улыбками консультантов. Теймур опустился в кресло, словно на трон, расстегнув пиджак и бросив короткое:

— Белое. Не кремовое, не шампань — белое.

Я теребила край рубашки, пока консультантка с ухоженными ногтями подбирала варианты.

— Ваш мужчина определённо знает, чего хочет, — прошептала она, помогая мне застегнуть первое платье.

Что бы она сказала, услышав кем мне этот «мужчина» являлся ещё тридцать минут назад?

В зеркале передо мной отражается девушка с острыми ключицами, и тонкими запястьями, которые выглядят ещё более обнажёнными в кружевном корсете на тонких лямках. Платье сто́ит больше, чем все мои вещи за последние пять лет.

Оно слишком красивое, слишком открытое для меня. Слишком «ненужное» для фиктивного брака.

— Выходи, — голос Барсова донёсся из-за ширмы.

Я сделала шаг и…

Он смотрит. Не просто смотрит — буквально изучает.

От макушки, где рыжие волосы наспех собраны в небрежный пучок, до туфель, предложенных для примерки.

Взгляд мужчины, всегда такой контролируемый, внезапно стал другим. Теймур медленно поднялся, подошёл так близко, что я почувствовала аромат его парфюма — тёплый, с горьковатыми нотками табака.

Я нервно сжимаю пальцами кружевной шов платья.

— Я не могу это принять.

Его взгляд скользит по моей фигуре, которая еще ни разу не была настолько обнажена. У меня даже груди нет, чтоб настолько оголять декольте, но консультант сказала, что такой фасон подходит именно худышкам.

— Ты выглядишь так, будто сломаешься от одного прикосновения, — сказал он тихо, вгоняя меня в краску.

Воображение рисует сцены… всякие…

— Можно купить что-то простое, — настаиваю я, — это ведь только для бумаг. Никто не будет смотреть.

Теймур медленно поднял глаза с моих голых ключиц и встретился с моим взглядом в зеркале.

— Я буду смотреть.

Консультант, почувствовав напряжение, поспешила предложить другое платье — более скромное, без итальянской вышивки, но Теймур резко поднял руку.

— Нет. Это.

Я глубоко вдохнула, смирившись. Платье облегает меня всю, подчёркивает худобу, узкие плечи, тонкую талию. Я чувствую себя неуютно. И невыносимо красиво.

Теймураз задержался на моём лице. И в них, чёрт побери, промелькнула не оценка, а искра. Та самая, о которой в нашем стерильном контракте не было ни слова.

Отлично, Лея.

Гений интерпретаций. Мужчина впервые видит тебя в человеческом обличье, а ты уже строишь романы.

«Желание».

Да он, может, просто удивлён, что под твоими обносками хоть какие-то контуры нашлись.

Консультантка закашляла.

— Нужны корректировки? В талии явно лишние три сантиметра…

— Оставьте как есть, — перебил её Теймур. Его рука на мгновение коснулась моей талии — властно так, сжимая — Ты будешь есть нормально в моём доме.

А я еще киваю болванчиком. Только и рада, что обо мне впервые кто-то заботится, прекрасно понимая, что это не по-настоящему. Пусть хоть так. Пусть этот брак станет ложью, но обо мне заботятся.

— Хорошо, — подвел итог, придирчиво рассмотрев меня. — Туфли оставьте. Ещё шубу белую и… — взгляд вернулся к моим волосам. — Если сможете придумать прическу за двадцать минут, добавлю сверхположенного. Лицо не трогать.

— Сию минуту. Какой у вас размер верхней одежды? Думаю, сорок два.

А это уже ко мне.

— Не нужно шубу… — хотела было возразить, да поймала на себе суровый взгляд и, едва не заикаясь, ответила: — Сорок второй.

Шуба, конечно, пригодится. Чтоб скрыть тело в открытых кружевах и… элементарно не простудиться.

В течении сказанного времени мне завили, откуда-то взявшейся плойкой, мягкие волны. Управились даже чуть быстрее, и получив одобрительный кивок Барсова, девушки восторженно перешли за кассу.

— Можно я… возьму ещё кое-что?

У меня предательски краснеют щеки, но мужчина ни за что не догадается что я хочу взять. А мне оно позарез как нужно, раз решили полный образ менять.

— Выбирай быстрее, — пробурчал он, не глядя. — У нас есть час до загса.

Я шепнула консультанту на ухо и побежала в примерочную. На мне свадебное платье, сверху белоснежная неимоверно красивая и мягкая шуба, дорогие туфли с жемчужиной посередине. Я как принцесса, сошедшая из сказки.

Теймураз, расплатившись за всё великолепие (я убежала от кассы, чтобы не видеть сумму), галантно взял меня за талию, помогая не запутаться в подоле и провёл до выхода.

Теперь дело за малым.

— Мы приехали. Регистрация через двадцать минут.

Мужчина выключил двигатель. Внезапная тишина после гула мотора оглушила меня. В ней окончательно потонул мой старый мир.

Я нервно озираюсь на большую золотистую табличку «ДВОРЦА БРАКОСОЧЕТАНИЯ». Поправляю волосы, поправляю шубу, будто этот мех может защитить от того, что ждёт внутри. Уже стемнело, окна здания горят ярким светом, намекая, что скоро всё закроется.