— Это, похоже, самый дерьмовый день в году, — вздыхает она, уронив голову на руль.

— Не говори глупостей. Не может быть, чтобы это был самый ужасный день в году, — говорю я, слегка толкая её в плечо. — Всегда есть повод с нетерпением ждать Рождества.

— Ты случайно ничего не смыслишь в автомобилях? — спрашивает она, взглянув на часы.

«Почему она так спешит туда, что называет личным адом?..»

— Нет, я не механик. Но с моим выдающимся талантом мог бы сыграть одного из них на телевидении.

Она улыбается — и я улыбаюсь в ответ.

«Её улыбка — это оружие массового поражения».

— Слушай, я знаю, что ты уже неделю не убиваешь людей, и мне бы не хотелось, чтобы ты сорвался, но… как думаешь, ты сможешь меня подвезти?

«Я бы подвёз тебя куда угодно».

Я помогаю ей выбраться из машины и открываю дверь пассажирского сиденья BMW. Она садится внутрь.

Позже, загрузив её вещи в багажник, я захлопываю крышку.

— Из-за твоих сумок в мой багажник с трудом поместилось тело последней жертвы.

Она улыбается.

«И мне почему-то чертовски важно, что именно я вызываю эту улыбку».

— А тело женское или мужское?

— Мужское, конечно. Он не дал мне чаевых в баре «Клоуз». Кроме того… — я завожу двигатель, — я бы никогда не причинил вред девушке.

Она смотрит на меня так, словно видит впервые.

«Чёрт возьми… я хочу поцеловать её».

Она молчит ещё минуту, затем вводит адрес в навигатор.

— Курение убивает.

— То же самое относится к самолётам, печам и арахисовому маслу.

Она проводит руками по бёдрам.

«Я бы убил, чтобы оказаться на месте её рук».

— А курение — добровольный выбор.

— А при чём тут ты? Это мой выбор.

Я выпускаю дым в приоткрытое окно.

— Ну, главное, чтобы ты не против.

— Ты полный придурок.

Я тушу сигарету.

— Ты не очень хорошая вымышленная подружка.

— Знаю. Поэтому у нас так хорошо получается притворяться парой.

Её глаза сияют.

— Ты очень привлекательный.

«Опасная территория. Очень опасная».

— Я придумала тебе прозвище.

— Прозвище?

— Мистер… Сексуальный очаровашка.

Я смеюсь.

«Как тут удержаться?»

— Солнышко, — говорю я позже.

Она улыбается шире.

«И впервые мысль о сексе отступает. Я просто хочу быть рядом».

— Солнышко? — спрашивает она, заправляя волосы за уши. — В доме престарелых, где я работаю волонтёром, есть один старик, и он называет меня «солнышком».

— Похоже, он умный парень, — говорю я, и она хихикает.

— Он тот ещё засранец, язвительный и грубый. Но он мне нравится. Так скажи мне, почему он называет меня «солнышко»?

— Потому что даже в самые мрачные периоды твоей жизни, когда сгущаются тучи, ты всё равно находишь способ смеяться. Сиять.

Она снова затихает — и это прекрасно.

«Я не хочу, чтобы она двигалась».

Я знаю, это звучит глупо, но если бы она больше никогда не двигалась и просто продолжала улыбаться, я был бы счастлив.

Я замираю, осознавая собственные мысли, и качаю головой из стороны в сторону.

«Откуда это вообще взялось?»

Сначала я хотел переспать с ней, а теперь хочу просто смотреть на неё? Вся её неловкость каким-то образом передаётся мне, и мне срочно нужно взять себя в руки.

«Чёрт. Это нереально. Это просто нереально».

Кэйден, тебя снова тянет не туда.

«Я хочу переспать со своей начальницей. Очень сильно хочу. И вынужден держать себя в руках…»

Я смотрю на неё и замечаю, как она ёрзает в кресле.

— О… — шепчет она.

Я опускаю взгляд и вижу, что наши руки каким-то образом переплелись.

— Это чтобы не выглядело неловко, когда мы приедем к моим родителям?

Нет. Мне просто нравится держать тебя за руку.

— Да. Ты же знаешь, мы хотим, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Верно. Что ж, Кэйден, я должна сказать… — она улыбается. — Я почти чувствую, что нравлюсь тебе. Хотя мы знакомы всего несколько часов. Ты заслуживаешь чёртова «Оскара.

Она снова прикусывает свою чёртову губу, и я едва не теряю самообладание.

«Она ненормальная. Забавная. Чрезмерно эмоциональная. И она держит меня за руку».

И меньше всего на свете мне хочется, чтобы она меня отпустила.

— Ты не можешь ехать немного быстрее? — жалуется Джулия.

Я решаю не отвечать. Мы отстаём от графика почти на два часа, и с таким темпом окажемся у неё дома чуть позже девяти вечера.

Джулия опускает голову на руки и бормочет в ладони:

— На дороге даже машин не так много!

— Прекращай ворчать, — предупреждаю я, не глядя в её сторону. — Мы доберёмся туда, когда доберёмся. В чём вообще проблема?

Её телефон звонит уже в пятый раз за последний час. Она смотрит на экран, затем подносит блестящий смартфон прямо к моему лицу.

— Вот в чём дело. Моя мама — сумасшедшая и не перестаёт звонить. Я уже три раза написала ей, что мы опаздываем. А теперь она звонит без остановки.

— Может, она звонит не поэтому. Просто ответь. Ты ведёшь себя как маленькая избалованная девочка.

Она резко выпрямляется и бросает на меня убийственный взгляд.

— Ты не можешь называть меня избалованной девчонкой!

Телефон продолжает надрывно звонить. Джулия демонстративно его игнорирует.

— Избалованная девчонка… Капризуля! — поддразниваю я.

Она показывает мне средний палец, но при этом ухмыляется. Я наклоняюсь и слегка прикусываю её палец — жест явно не самый дружелюбный.

— Если ты направишь это на меня, я укушу тебя. Сильно. А теперь ответь на этот чёртов звонок.

Она смеётся, наблюдая, как я щёлкаю зубами в её сторону, затем глубоко вздыхает и отвечает.

— Привет, мам.

Джулия вжимается в кожаное сиденье и кивает, словно мать может её видеть.

— Я знаю, но есть… — она замолкает, слушая поток слов. — Да, но, мама!

Её голос снова становится детским и капризным, и я не удерживаюсь от хихиканья.

«Наши матери — из совершенно разных вселенных».

— Конечно, он здесь! Где, чёрт возьми, он может быть? Нет, я не вру…

Она хмурится. Молчит. Хмурится ещё сильнее.

— Ну, вообще-то мне всё равно, что думает Лиза. Нет, он не республиканец! Боже мой, мам!

Она отрывает телефон от уха и поворачивается ко мне.

— Ты республиканец?

— Нет.

Она снова прижимает телефон к уху.

— Мам, если ты думаешь, что я собираюсь спросить его об этом, ты смешна. Почему нет? Ты серьёзно?! Потому что это совершенно неуместно. Я взрослая женщина и вполне способна выбирать себе парней, мама!

Она закатывает глаза так, что, кажется, сейчас увидит собственный мозг, затем прикрывает микрофон ладонью и протягивает телефон мне.

— Она хочет поговорить с тобой.

Я смеюсь и отрицательно качаю головой.

— Я за рулём.

— Послушай. Я стараюсь, правда стараюсь. Но если мне придётся слушать, как я веду себя по-детски, не давая своему парню телефон, когда мама попросила с ним поговорить, я обещаю превратить следующие пять дней твоей жизни в сущий ад.

Телефон сильнее вдавливается мне в руку.

«Чёрт… она сейчас немного пугающая».

— Помни, ты Ричард.

Схватив телефон, я подношу его к уху.

— Алло?

Тёплый, бархатный женский голос сладко отвечает:

— Ой! Привет, Ричард! Я мама Джулии, Тина. Я просто хотела поздороваться перед тем, как мы увидимся через несколько часов. Мне жаль, что вы опаздываете. Я говорила Джулии Энн выехать пораньше, но ты же знаешь, какая она упрямая.

Я ухмыляюсь.

«О да. Я уже начинаю это понимать».

— Да, это моя вина. Мне пришлось задержаться на работе дольше, чем планировалось. Но мы будем у вас как можно скорее.

— Прекрасно! Тогда мы приготовим поздний ужин. Скоро увидимся. Хорошо? О! И, Ричард?

Не дожидаясь ответа, она продолжает:

— У Джулии есть привычка выбирать парней по определённым причинам. Но, судя по голосу, ты другой. Я просто надеюсь, что ты нормально отнесёшься к тому, кто мы, и это не станет для тебя большим… шоком. Наша семья простая. Как и все остальные.