Владыка, правящий испанскою страной,
И вы, владычица, о королева наша,
Мы, вам покорные, мы, подданные ваши,
Босые, с вервием на шее и дрожа,
Вас просим, господин, и вас, о госпожа!
Над нами смертный мрак! Сожгут сегодня многих.
Изгонят жен, детей и стариков убогих.
Господь всевидящий — свидетель; мы пришли,
И наши стоны к вам возносим, короли!
Декреты против нас вы нынче возгласили.
Мы плачем. Прах отцов затрепетал в могиле.
Задумчивость гробниц ваш приговор потряс.
Сердечно преданы, мы почитаем вас.
Мы в тесноте живем, мы замкнуты, послушны,
Законы наши так просты и прямодушны,
Что и ребенок их запишет без труда.
А веселиться мы не смеем никогда,
И облагают нас какой угодно данью.
Нас топчат походя. Мы точно одеянье
С убитого врага. И все ж хвалу поем!
Но неужели есть необходимость в том,
Чтоб, на руках неся дитя свое грудное,
Быков, собак и коз гоня перед собою,
Во все концы земли Израиль убегал,
Народом кончил быть и лишь скитальцем стал?
Не прикажите гнать нас копьями, мечами,
И да отверзнет бог широко перед вами
Врата прекрасные. Избавьте от беды!
Теряем мы свои посевы и сады,
Исчезло молоко у женщины кормящей…
Ведь с самками живут и звери в дикой чаще,
И птицы счастливы в гнезде среди ветвей,
Имеет право лань кормить своих детей,
Позвольте же и нам остаться в наших нищих,
Почти невольничьих, ветшающих жилищах,
Но близ родных могил, здесь, под стопой у вас,
Слезами нашими покрытою сейчас.
О скорбь! Отверженье! Скитанья и лишенья!
Есть хлеб и воду пить нам дайте разрешенье—
И процветания добьетесь для себя.
О наши короли! Вас молим мы, скорбя,—
К нам милость проявить и не карать нас вечным
Злым одиночеством, блужданьем бесконечным.
Оставьте небо нам, оставьте кров родной,
Хоть горек, словно яд, хлеб, смоченный слезой;
И если пепел мы, так ветром вы не будьте.
