Да! Ты — спасен!
А прочие, старик? Ах, вечное паденье
Душ человеческих! Ведь каждое мгновенье
В ад души сыплются, в колодец роковой,
В мрак чернопламенный! Спасаешься, святой?
А люди, братья как? Спокойно, без помехи
Спасаешься ты здесь, ешь яблоки, орехи,
Как древле в Ливии Ансельм или Пахом,
И — удовлетворен! Прекрасно все кругом!
Ни вопль погибших душ, ни адские мученья
Не могут оторвать тебя от размышленья.
Ты любишь свой покой, тюфяк, кувшин с водой.
Как видно, ты — дитя, а не старик седой!
Как видно, умерло в тебе внушенье бога—
Отцовство грозное, священная тревога.
Пусть гибнет род людской! Тебе ль до пустяков?
Но лечат и собак! Но холят и быков!
Есть сердце у тебя? Иль ты под небесами
Живешь как будто бы за четырьмя стенами?
Но тысячей узлов он связан и с тобой—
Сей смрадный человек, кощунственный и злой,
Влачащий за собой при взлете и паденьи
Несчастье, что всегда рождает преступленья!
Бесстрастно ты на все взираешь с высоты.
Проходят смертные, но чувствуешь ли ты,
Что с каждым призраком ты связан неразрывно?
Ах, руки ты скрестил! Псалмы поешь наивно!
От алтаря к кресту шагаешь ты, святой,—
От этой вот доски бредешь до глыбы той!
Да! Спасся! Но дрожит и гибнет все на свете.
Нет, старец! Быть с толпой — вот долг твой в годы эти!
Суровый, тяжкий долг! Сомнения твои
Спать не дают тебе, кишат как муравьи.
Зовет тебя твой долг. Подумай о народе!
Он гибнет! Помоги! Спасаться на свободе
Сегодня некогда! Брось монастырь! Иди,
Погибель жен, мужей, детей предупреди,
Дай помощь простакам и умникам ученым,
В пылающий Содом свалиться обреченным!
Беги! Немедленно их, проклятых, спасай!
Заставь их силою войти в господень рай.
Да! Вот какое нам дано предназначенье.
Старик, закон твой прост; сложней мое ученье.
Надежда только ты, спасенье ж — это я!
Я — помощь господу.
