— Пей, не стесняйся. У нас еще много этого добра.

Повелитель Демонов наливает себе второй стакан и заглатывает его так же, как и первый.

Такую же участь постигает и третий стакан, после того, как его наполняет жидкость из бочки.

До вас дошло?

Да, бочка.

Повелитель Демонов принесла спиртное в бочке.

Сможем ли мы все это выпить?

По началу этот вопрос был не риторическим, но… после того, как она, считай в одиночку, выпила всю бочку, вопрос сам собой отпал.

А потом она достала вторую бочку. Вторую!

А Повелитель Демонов, судя по всему, даже не собирается сбавлять обороты.

Наша госпожа пьет как рыба и, скорее всего, вторую бочку одолеет в одиночку, но так будет не интересно, так что я ускорила свой темп.

Чем больше я пью, тем больше у меня начинает кружиться голова.

По какой-то необъяснимой причине я чувствую себя легче и счастливее.

Меня не остановить!

— Н-нугх… Ик… Вуэээ…

И, в противовес моей радости, Мера… плачет.

Значит, слухи не врали! Существуют люди, которые начинают рыдать, стоит алкоголю попасть в их кровь, и наглядный пример такого человека находится прямо передо мной!

Теперь как-то не весело.

— Так не пойдет! Давай! Пей!

— Га?!

Блин, он все выплюнул. Какая досада.

Кажется, ему не нравится, что я силой пытаюсь влить в него вино.

— Ч-что ты?..

— Накатила грусть? Накати и ты!

Я взяла его за голову, разинула ему пальцами рот пошире и снова попыталась налить прямо в пасть ему вина.

— Бва?! Кхм!

Он подавился. Видать, не в то горло попало. И не знаю почему, но мне от этого настолько смешно, что я не могу перестать ржать.

— Ого, Широ смеется. И даже разговаривает! Что творится-то!

Повелителю Демонов, кажется, весело, а мне вот не очень — от смеха уже живот начал болеть.

Мера продолжал безостановочно кашлять, я каталась по земле и ржала, а Повелитель Демонов смотрела на нас.

Постороннему человеку данная сценка, наверное, покажется странной.

От этого мне становится еще веселее; смех не останавливается.

Вампирчик, кстати, уже заснула. Она обиделась, что ей не дали выпить, так что тайком она все же сделала один глоток, который ее и вырубил.

— Кхм! Кхм! Фух…

Мера таки восстанавливает свое дыхание, но не перестает резать меня своим взглядом. Он тоже, оказывается, может чувствовать злость.

Его лицо, покрасневшее от алкоголя и кашля, демонстрирует куда больше чувств, чем обычно.

— Хорошее лицо. Куда мужественнее того сопливого, — моя обычная ремарка пробуждает в Мере ярость.

— Да что ты понимаешь?!

Он кричал с громкостью, которую от него никак нельзя было ожидать.

— Ты понимаешь, что чувствует человек, когда теряет все и после этого еще становится вампиром?!

Он даже позабыл о спящем кровососике. К счастью, алкоголь уложил ее в сон покрепче комы, так что, скорее всего, она даже не заметила его криков.

Если бы она это услышала, то сильно бы опечалилась…

Непонятно: то ли из мести за вылитый в его рот бокал, то ли просто из-за вырвавшихся чувств, Мера сердито глядел на меня.

Да ладно тебе, не смотри на меня так.

— О-о-о, так вот почему ты слонялся так, будто тебя завтра на смерть отправляют. Да, трагедия вселенских масштабов.

Я делаю еще один глоток вина.

Опустошив бокал, я вздохнула перед тем, как обернуть снова свой взгляд в сторону застывшего Меры, теперь уже смотрящего на меня с удивлением.

Но вскоре его лицо снова гневно исказилось.

Я продолжаю свою мысль, не дожидаясь того момента, когда он снова успеет открыть свой рот

— Я тоже, знаешь ли, умерла и потеряла все. И переродилась в паука. Я даже на человека не была похожа. А вампиры просто немного подгорают на свету и пить нужно им время от времени кровь, или что там они пьют. Извиняй, но награду за самую жалкую предысторию тебе не выдадут.

Его рот повис в полуоткрытом состоянии, но никаких слов из него не вышло.

Ты потерял все? Ну, по крайней мере, ты живой. У тебя все еще есть твоя жизнь, мысли и убеждения, на которые ты опирался всю свою жизнь.

Меня же выбросили в совсем другой мир, где я была бесполезна. У меня были только мои воспоминания и горстка знаний из школы.

Даже мое тело с человеческого сменилось на паучье. Мне все нужно было преодолевать сначала.

Ты вампир. Ты правда думаешь, что быть вампиром хуже, чем быть пауком?

Я знаю, что Мера мучается от человеческой совести, но я оказалась в самом центре королевской битвы, где у меня даже времени не было думать о таком. Ему не нужно было есть ядовитых монстров ради своего выживания.

Он вампир. Играет, по сути, на легкой сложности. Он все еще гуманоид, просто ему нужно пить время от времени кровь, да и только. Скукотища.

— Разве про нее нельзя сказать все то же самое?

Я показала пальцем на кровососика.

— Она, как и я, тоже умерла и потеряла все, после чего переродилась вампиром, а потом, вместе с тобой, пережила ту же самую «потерю всего», только для нее это все было уже во второй раз. Понимаешь: к чему я клоню? Она прошла через то, что ты чувствуешь, дважды, но изо всех сил пытается не унывать и идти дальше. А что ты?

Мера ахнул и повернулся к ребенку.

Конечно, моя ситуация сильно отличалась от ситуации Меры, поэтому я не могу сказать, что понимаю его; могу лишь только представлять. Но Вампирчик прекрасно понимала то, через что он прошел.

У него прямо перед глазами лежит человек, который оказался в такой же ситуации, что и он. Сам Мера при этом ведет себя так, будто он единственный, на кого обрушились эти беды.

Он даже не думает о ней.

Как он собирается ее защищать? Он строит из себя защитника, хотя он даже своих базовых обязанностей слуги не может выполнять.

Это в нем меня бесит больше всего.

Не хочу слышать твою брехню.

— Если ты не можешь больше терпеть, то почему просто не сдохнешь?

Я налила себе еще бокал из бочки.

Мера посмотрел на меня своими увеличившимися глазами с явно выраженным неверием.

Что? Я сказала что-то странное?

— Если твоя жизнь настолько хреновая, то нет смысла ее продолжать, верно? Если ты хочешь помереть, то я могу с этим помочь. Сделаю все как можно быстрее.

Я хочу жить, поэтому никогда даже не думала о том, чтобы сдаться, но это лишь я.

В этом мире наверняка найдется приличное количество людей, хотящих все закончить.

Если Мера не хочет жить, то я не вижу ни единой причины, почему ему стоит продолжать свое бытие.

Я выпила вино за один глоток и поставила бокал.

Затем я поднимаю свою косу и подношу ее лезвие к шее Меры.

— Ну?

Мера, поняв, что я не шучу, резко побледнел.

— Я не могу умирать.

Его голос ослаб, а губы дрожат.

— Хм-м? Не слышу тебя-а.

— Я не могу умереть! Мне нельзя умирать! Ради блага юной госпожи!

Крик Меры, с какой стороны не посмотри, не был пафосным, скорее был больше похож на визг.

Но это только подчеркивает то, что он правда верит в то, что говорит.

— Видишь? Тебе есть зачем жить.

Я убрала косу.

Освободившись от клинка, Мера обессиленно падает на колени.

— Если у тебя есть причина жить, если у тебя есть гордость, вера, то чего ты ноешь? У тебя есть что защищать, какая разница, что ты теперь вампир? Забей и продолжай защищать это дальше.

Я проигнорировала его чувства и проблемы, будто их никогда и не было.

Довольно жестоко с моей стороны.

Единственная причина, по которой я так равнодушно отношусь к его беспокойствам — это то, что эти беспокойства его, а не мои.

Но я не могла скрывать своих чувств по этому поводу.

Мои слова шокировали Меру и тот замолк.

Его взгляд остановился на спящем кровососике.

Он, кажется, сейчас в своем мирке, так что я оставила его одного и вернулась к вину.

***

Когда я проснулась, все вокруг было вверх тормашками.

Осмотревшись, я поняла, что подвешена в перевернутом состоянии между двумя деревьями суетливо сплетенной нитью.