Я бережно складываю деньги и убираю их в карман. Смешно, как одна купюра может казаться сокровищем.

В круглосуточной кофейне с милым названием The Lazy Bean бариста улыбается мне, пробивая заказ: горячий шоколад со всем, что можно — сливками, карамельным сиропом, шоколадной крошкой, — и шоколадный брауни. Я отдаю ей идеальную двадцатку и чувствую укол сожаления.

Напиток теплый, обволакивающий, и когда на мой робкий вопрос о работе мне мягко отвечают отказом, я не принимаю это близко к сердцу. Все будет хорошо. Я справлюсь. Обязательно. Я ведь не первая, кому не везет. Упорный труд и отчаянное желание помогут мне больше, чем удача.

Бариста взбивает молоко, когда раздается звонок стационарного телефона. Девушка раздраженно вздыхает и берет трубку. На секунду она замолкает, слушая. Потом кивает.

— Ага. — И быстро записывает что-то на листке бумаги. — Есть!

Затем она поднимает взгляд на меня и загадочно улыбается.

Я моргаю, растерянная.

— Ты никогда не угадаешь, — глаза у нее сияют, пока она вприпрыжку подходит ко мне.

— Один из этих кофейных зерен волшебный, и из него вырастет бобовое дерево, ведущее в замок богатого великана? — я выдала шутку на автомате, криво усмехнувшись.

— Нет, Золушка, — поддразнивает она, и на ее щеках появляются ямочки. — Я твоя фея-крестная. Ты — миллионный посетитель торгового центра.

— О. Вау, — говорю я с максимально вежливым энтузиазмом. Хотя могла бы постараться сильнее. — Это значит, что у вас, может, появится вакансия для меня?

Не то чтобы это была моя мечта, но я уверена, что смогла бы стать баристой… ну, хотя бы терпимой. Ладно, я стремлюсь хотя бы к уровню «терпимая».

— Нет, — звонко отвечает она.

Я прячу разочарование.

— Лучше. Ты выиграла проживание в отеле того самого владельца, которому принадлежит этот торговый центр. Все оплачено, абсолютно бесплатно!

Мой рот раскрывается от изумления. Ночь в отеле? Прямо сейчас, когда мне так нужно место, где переночевать? Это не может быть правдой.

— Ты шутишь.

— Ни капельки, — она протягивает мне тот самый листок, на котором написано: «Один на миллиард» и адрес.

Я такого места никогда не слышала, но я и сам Кройдон толком не знаю.

— Это суперлюксовое место, — заговорщически шепчет бариста. — Просто иди на ресепшен и назови этот код.

В животе вспыхивает теплое, неожиданное волнение. Я не свожу глаз с клочка бумаги, пока она не протягивает мне напиток и брауни в обертке.

Как бы сказочно это ни звучало, возможно, все окажется обманом. Но я обязательно попробую. Даже если это просто шанс немного согреться в красивом месте.

Я обхватываю руками стакан горячего шоколада и прячу угощение в карман. Сначала — деньги, найденные на полу. А теперь — выигрыш в конкурсе, о котором я даже не знала.

Хм. Может, я не такая уж и невезучая.

Кейн

Моего ангела зовут Лили Салливан.

Из своего кабинета в пентхаусе, на самом верхнем этаже отеля, я наблюдаю за ней на экране, пока она осматривает так называемый «люкс», ночь в котором она «выиграла». Спрятанные в спешке камеры скрытого наблюдения охватывают каждую комнату, и ее восторг и облегчение заразительны. Она падает на диван и радостно болтает ногами. Прыгает на кровати, потом направляется в ванную, открывает крышечки миниатюрных бутылочек с шампунями, вдыхает аромат и аккуратно ставит их обратно. Ее восторженный вздох, когда она находит маленький шоколад в фольге на подушке огромной кровати, — такой милый, что я бы заработал еще миллиард, если бы мог клонировать этот звук и продавать его.

Но я не буду. Я оставлю его только для себя — так же, как хочу оставить себе всю Лили.

Я не свожу глаз с экрана, на котором она, и провожу рукой по ноющему, пульсирующему члену, распирающему ткань. Это смесь удовольствия и боли — я был твердым с того самого момента, как впервые ее увидел.

Мне не следовало бы это делать. Возбуждаться из-за такой невинной девушки — не мое. Чувство вины ползет по спине холодным потом. Подглядывать за женщиной — тоже не мой обычный стиль.

Хотя, признаю, моя мораль давно трещит по швам. Убийство? Да пожалуйста, без проблем. Преследование? Вот теперь я настоящий монстр.

Но я не остановлюсь.

Наблюдать за ней и знать, что она в безопасности, всего в соседнем номере, — этого недостаточно. Разрешения камеры слишком низкого качества, чтобы я мог видеть ее во всех деталях. Завтра это нужно исправить. Мне нужно больше. Я более возбужден от размытых кадров с камеры наблюдения, чем когда-либо был с другими женщинами вживую. Она — потрясающая. Стихия.

Доказательство? Вот она, рядом, сейчас заглядывает в холодильник. Там несколько бутылок шампанского — она смотрит на них, но не берет.

Она такая чистая, такая милая. Я дал четкие инструкции администратору: гостья должна знать, что все включено. Абсолютно все. И это «все» включает и ее соседа. Меня. Но она пока об этом не знает.

Пока что она лишь наслаждается номером, стягивает носки и сует голые пальцы ног в мягкий ковер. Но она не ест шоколад, не собирает в сумку маленькие мыльца, не делает ничего, кроме как пьет стакан воды и доедает тот самый брауни, что принесла с собой.

Словно боится поверить, что это не исчезнет. Что ей наконец-то повезло. Но она поверит. Я вижу ее тайную улыбку, когда она склоняет голову, и мое сердце взлетает, словно наполненное гелием. Моя девочка счастлива.

Передо мной четыре монитора, каждый с разными ракурсами ее номера. Я чуть расслабляюсь, откидываясь на спинку кресла. Я узнаю Лили через эти наблюдения и мне мало. Мне нужно знать, что ей нравится, чтобы потом баловать ее.

Любой мужчина с хоть какой-то моралью не стал бы подглядывать за женщиной без ее ведома. Обычно я осудил бы такое поведение. Но с Лили? Я бессилен. Я обязан видеть ее. Любой ценой.

На экране она снова идет по комнатам, кончиками пальцев скользит по гладким поверхностям, задерживается у картин, на которые я потратил целое состояние. Теперь я знаю, что у нее безупречный вкус.

А потом она возвращается в спальню. И воздух становится тяжелым и липким, как сироп. Она стягивает через голову топ, и ее идеальные волосы цвета мягкой ириски рассыпаются по спине. Я не сдерживаю тихий стон, когда вижу ее грудь, скрытую лишь простым белым бюстгальтером.

Черт. Я должен выключить экран. Прекратить. Не лезть в ее жизнь так нагло. Но тело не слушается. Я не отключаю видео — наоборот, мой член становится еще тверже при виде ее.

Ее кожа сияет. Ее талия тонкая. Я не могу оторвать взгляда.

Ее руки тянутся к пуговицам джинсов и мои руки зеркально повторяют ее движения. Мой твердый, налитый член рвется наружу, и я освобождаю его, стягивая верхний слой одежды. Она медленно спускает джинсовые шорты по бедрам, открывая белые хлопковые трусики. Такие простые. Такие правильные для нее. Потом ткань ползет ниже, обнажая самые красивые ноги, что я когда-либо видел. Длинные. Загорелые. Безупречно гладкие. Возбуждение хлещет по позвоночнику током.

Она неотразима. Я никогда больше не позволю ей исчезнуть из моего поля зрения.

Все, что я делал в жизни — сражался за место под солнцем, шаг за шагом убирал всех с дороги, пока не стал главой мафии Кройдона. Все деньги, которые я сколотил, вся власть, которую я выстроил, вся эта империя легального и грязного бизнеса, приносящая мне за минуту больше, чем другим за год, — все это не имеет значения.

Или имеет, но только как инструмент. Чтобы завоевать моего осторожного маленького ангела.

Она тянет ткань вниз и, смеясь, сбрасывает шорты с щиколоток. Едва не теряет равновесие и ее грудь соблазнительно подрагивает. Я срываюсь на низкий стон. Божественно.

Я синхронизируюсь с ней, хотя мне нестерпимо хочется полностью освободить свой член и начать гладить его, срываясь в бешенстве. Я просто смотрю.

Она за спиной расстегивает лифчик. Интересно, как далеко она зайдет? Могу ли я быть настолько счастливчиком, чтобы увидеть…