Эти примечания к содержанию созданы для того, чтобы читатели могли заранее узнать, что их ждет в книге. Они основаны на системе возрастных рейтингов фильмов. Для некоторых читателей они могут показаться спойлерами.

Ненормативная лексика: частая

Секс: подробно описанные сцены с откровенными разговорами

Насилие: как показанное, так и за кадром

Другое: угроза насилия, смерть второстепенных персонажей, сталкинг, бондаж, разница в возрасте, сомнительное согласие, добровольное участие в инсценировке несогласия

Лили

Я попалась.

— У кого есть доступ в эту комнату? — голос моего кузена звучит глухо, но я узнаю его даже через закрытую дверь.

Моя грудь сжимается, пальцы ног судорожно сжимаются в кроссовках. Я убираю руку с дверной ручки. Еще мгновение назад я собиралась зайти в гостиную дома кузена — моего дома тоже, если уж на то пошло. Девять лет с тех пор, как умерли мои родители, я жила здесь. Но сейчас… это кажется очень плохой идеей.

Паника застилает мне голову туманом, кровь грохочет в ушах так сильно, что я едва вижу перед собой. Говорят, честность — лучшая стратегия. Но если ты воруешь у девятнадцатилетнего босса мафии, который всеми силами старается доказать свою власть в Лондоне, эта стратегия мертва. Как и ты.

— Только мы двое. И твой отец, пока был жив, царство ему небесное, — перечисляет моя тетя.

— Кто вообще знает об этом сейфе? — рычит кузен. Он сыплет грязными ругательствами, а я слышу тяжелые, резкие шаги, пока он мечется по комнате. — Он спрятан за портретом. Никто не должен знать, что он существует! И уж точно никто не должен иметь возможность украсть из него!

Я знаю про сейф. Я видела, как дядя однажды открывал его, и код был у меня на виду. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: единственная жизнь, которую я знала, и единственная семья, что у меня осталась, — это тюрьма. Ловушка.

Но с тех пор я по чуть-чуть откладывала деньги, украденные из этого сейфа, копила их, чтобы однажды сбежать.

В свое оправдание могу сказать: только несколько месяцев назад я закончила университет и наконец решилась поговорить о том, чтобы найти работу. Оказалось, у моего кузена совсем другой взгляд на жизнь, чем был у его отца. Тот был добр… ну, в своем пренебрежительном стиле — пока его не убили люди из Вестминстера полтора года назад. Кузен тогда был слишком занят тем, чтобы укрепить свою власть среди лондонских мафиози, и не препятствовал мне в учебе. Но теперь он ясно дал понять: моя единственная роль в семье — молчать, убирать дом и быть разменной монетой в браке.

Именно тогда я решила начать воровать у босса мафии. Блестящая идея, правда?

У меня есть время подняться наверх и собрать свои вещи — скромные, но все же? Денег у меня не так уж много, но, может, хватит. Есть еще счет, который открыли для меня родители, но дядя сказал, что он пуст. Можно проверить…

— И Лили, — добавляет моя тетя.

В наступившей тишине я слышу, как кузен медленно, холодным, ледяным голосом произносит:

— Приведи ко мне мою вороватую кузину.

Меня чуть не вырвало, но я тихо на цыпочках отступаю прочь, сердце грохочет в груди так, что кажется, его слышно на весь дом. Я дрожу, но стараюсь придать шагам обычную уверенность. Иду быстро, но не слишком быстро, чтобы не вызывать подозрений.

Нет времени идти в свою комнату. Если меня найдет тетя — я труп. Если увидит кузен — я труп.

Я — динозавр, наблюдающий прекрасный светящийся след метеорита.

Я — муха, попавшая в сверкающую паутину.

Я — трехдневный салат, который ты положил в холодильник, прекрасно понимая, что никогда его не съешь.

Длинный коридор, вдоль которого висят портреты наших предков. Через парадные залы, где поколения Салливанов принимали богатейших и влиятельнейших людей Лондона. Я двигаюсь с деловым видом, но уши мои напряжены, как у огромной летучей мыши, улавливающей малейший звук — крик тети, топот ног.

Моя комната — на самом верху дома, но я редко там бываю, потому что почти все время провожу за уборкой. Сколько потребуется тете, чтобы найти заначку? Деньги спрятаны в ящике с бельем, но… я боюсь. Нет, я в ужасе.

В кармане завибрировал телефон.

Че-е-е-е-е-е-е-ерт.

У черного хода я улыбаюсь охраннику:

— Просто иду прогуляться в парке. Скоро вернусь.

Он кивает. Такое бывает редко, но никто никогда не пытался ограничить мои передвижения. У меня нет друзей, нет денег, и идти мне некуда — какой смысл меня запирать?

Тюрьме на необитаемом острове не нужны замки.

Я ускоряюсь, идя к главным воротам особняка. Район Уолтэм — это окраина Лондона, когда-то отдельная деревушка. Теперь дом Салливанов стоит среди зелени респектабельного пригорода, выходя фасадом на парк. Как только железные ворота с грохотом захлопываются за моей спиной, я сворачиваю за угол стены.

Телефон смолкает на секунду, и я выхватываю его из кармана. Пропущенный вызов от кузена.

Даже в своей изоляции я видела пару фильмов. Я смотрю на этот маленький спасательный круг — мой телефон. Там все мои любимые книжки — да, грязноватые романчики, не буду врать. С его помощью я переписывалась с девчонками из школы — немногими, кому было интересно со мной общаться. И он же способен выдать меня моему убийце.

Карманный предатель.

Звонок начинается снова. Сердце бьется, как сумасшедшее, и я швыряю телефон через стену обратно, на территорию дома кузена.

Теперь у меня нет ничего.

Ни украденных денег для новой жизни.

Ни способа связаться с друзьями.

Ни даже запасных трусов.

Но я жива. Пока.

И я бегу.

Спустя несколько часов я останавливаюсь на другом конце Лондона, к югу от Темзы, в районе, где я никогда не бывала. Кройдон. Кажется, я как можно дальше от Уолтэма, но кто знает, где у моего кузена есть связи? Я не в безопасности.

Не имея ни одной дельной идеи, с наступлением заката, когда небо окрашивается в красное, я направляюсь в торговый центр. Есть ли что-то более жалкое, чем бродить по моллу без денег и друзей? Я иду по аккуратной бежевой плитке и думаю: если бы это был клип, я бы душевно пела о своем чудесном побеге и безысходном одиночестве.

Увы, петь я не умею. Совсем. Ну, разве что мурлыкать в душе под радио — я же человек, в конце концов. Но я не настолько жестокая, чтобы обрушивать на кого-то всю силу своей чудовищной фальши.

Мое искусство в другом — я хорошо владею графическим дизайном. Правда, он не особо поможет в моей ситуации. Например, создать рекламную брошюру о том, как здорово убегать из дома в одной только одежде. Или спланировать крутую кампанию в соцсетях на тему «Я бездомная».

Главное — правильно подобрать шрифт и цветовую палитру:

серый — цвет парковой скамейки, превращенной в кровать; розовый — «не могу поверить, что это происходит со мной»; зеленый — «денег нет»; и, конечно, красный — «зато я еще жива».

Я засовываю руки в карманы своих джинсовых шорт. Несмотря на лето, воздух быстро холодает, и меня пробирает дрожь.

По спине пробегает странное ощущение — как будто за мной наблюдают. Я поднимаю взгляд на ряд магазинов и на галерею верхнего уровня… но никого не вижу.

Может, это просто паранойя. А может, кто-то из местной мафии уже готов сдать меня Уолтэму в обмен на услуги или деньги.

Как же восхитительна жизнь в бегах! Почему я не сделала этого раньше?

Я обошла уже кучу магазинов, спрашивая о работе. Но, как и мой план с побегом и украденными у кузена деньгами, это оказалось безнадежным.

Забавная ирония. Уолтэм — один из самых безопасных районов Лондона, на севере реки. Богатый, приличный. Совсем не то, что Кройдон — жесткий, опасный, где предпочитают ножи, а не слова. Но, несмотря на все, здесь я чувствую себя в безопасности больше, чем когда-либо.