Теплое ощущение по позвоночнику возвращается, ползет к шее. Я снова оглядываюсь и… Мне показалось? Там, наверху, промелькнула серая тень? Или…

Я отмахиваюсь от странного, хотя и не совсем неприятного чувства. Нельзя терять бдительность. Тетя наверняка уже нашла деньги, которые я украла. Наверное, один из людей кузена уже вычислил мой телефон и понял, что я выбросила его в сад. На моей спине сейчас — мишень.

Ничего, я переживу эту ночь, попробую получить доступ к счету, который открыли мне родители, найду работу и никогда больше не сунусь на северную сторону Лондона. Никогда.

Волоски на затылке встают дыбом.

Я резко оборачиваюсь и замираю. Это, должно быть, мое воображение. Влияние Уолтэма не простирается так далеко, в эти грубые кварталы города. Я просто накручиваю себя.

Но по рукам пробегает холодок.

Меня кто-то преследует?

Кейн

Сорок два года я был островом. Человеком сам по себе. Я лишь усмехался, наблюдая, как лондонские главы мафии вдруг начинают слушать своих жен и умиляться своим детям. Не мог понять, как мужчины могут становиться слабыми из-за каких-то крошечных созданий или терять голову из-за женщин. В этом не было никакой логики.

Не поймите меня неправильно, секс я люблю. Но последние годы предпочитал тренажерный зал и свою руку вместо того, чтобы связываться с кем-то еще. Обнимашки? Пфф. Не для меня. Я никогда не понимал, как можно променять власть и деньги на хорошую киску.

До сегодняшнего дня.

Я увидел своего ангела, когда вечером, как всегда, обходил свои владения, проверяя, все ли в порядке в бизнесах, которые находятся под моей защитой. Это старая привычка, еще со времен, когда я только строил мафию Кройдона и у меня не было миллиардов на счету. Я постоянно говорю себе, что теперь в этом нет необходимости. У меня полно бойцов, которые могут сделать эту простую работу за меня. Да и безопаснее это для всех.

Главы, поднявшиеся из грязи, не должны рисковать жизнью и тратить время, разгуливая по торговым центрам по вечерам. Но я делаю это, чтобы люди Кройдона знали — мое слово твердое. Лондон может смотреть на нас свысока, считать этот клочок южного Лондона ямой порока и насилия, но я горжусь теми, кого защищаю, их упорным трудом.

И никогда бы не подумал, что найду свою вторую половинку, просто идя по Кройдону.

Но это именно она — моя половинка. Эта девушка мне необходима, как воздух.

Это не просто импульс, желание трахнуть. Нет. Между нами золотая нить, крепкая, как само солнце. Она появилась в моей жизни и превратила меня в лжеца, разрушив все, во что я верил.

У нее милое, круглое личико, россыпь веснушек на носу, светло-карие глаза, волосы мягкого каштанового оттенка. Но никакое описание не передаст, насколько она совершенна. Она будто светится изнутри, как будто ее хрупкое тело не способно удержать всю ту магию, что в ней живет. Эта девушка — моя девушка, я уверен — завораживает меня. Она пробуждает во мне импульсы, о которых я не знал.

Я хочу заботиться о ней, баловать ее, смотреть, как она расцветает. Мне до боли хочется знать о ней все.

Она — самое прекрасное, что я когда-либо видел. А я достаточно стар, чтобы быть ей отцом. Или… тем самым испорченным дядюшкой.

Лондонцы называют меня Дьяволом из Кройдона и я заслужил это прозвище. Я делал такие вещи, на которые не способен ни один мужчина, если у него есть чувства.

Но эта девушка заставляет меня почувствовать себя живым. Такого я не испытывал никогда. Мое одиночество, изоляция… Я всегда знал, что меня боятся, что я одинок. И это меня особо не волновало. Я просто считал, что такова цена жизни. Но внезапно боль от того, что я не с ней, стала невыносимой — будто моя душа впервые увидела свою потерянную половину и теперь мучается от того, что она неполна, расколота, изломана.

Мне нужно знать о ней все.

Но она настороже. Напугана. Постоянно оглядывается через плечо, а я прячусь в тени, не желая быть источником ее страха. Но она все равно чувствует меня — словно мой взгляд оставляет на ее коже горячее клеймо.

На ней короткие джинсовые шорты, открывающие длинные, гладкие, загорелые ноги. Я представляю, как раздвигаю их и провожу языком между ними. Я никогда не был эгоистичным любовником, но с потрясением осознаю, что безумно хочу подарить ей наслаждение, какого не жаждал никогда раньше.

Я замечаю еще одно — у нее нет сумки. Даже телефона. Ее аппетитная попка гладкая, под тканью нет ни малейшего намека на что-то практичное.

Она методично заходит в каждый магазин, а я следую за ней, иногда подходя достаточно близко, чтобы вдохнуть ее сладкий вишневый аромат. Ее голос высокий, нервный, но в нем есть что-то, что отзывается глубоко в моей груди, когда она спрашивает о работе. Чаще всего ей отвечают простым отказом.

Но слушая, я собираю по крупицам драгоценную информацию, которую она невольно выдает.

Ей двадцать один, и она совсем не знает Кройдон. Она быстрая, умная, умеет читать людей — понимает, когда нужно улыбнуться, а когда стать серьезной. Моя девочка умна. У нее диплом по графическому дизайну, и мне интересно, почему она ищет работу в магазинах, а не в дизайнерских студиях или фирмах.

На улице темнеет, становится холоднее. Ей бы сейчас сидеть дома, укрывшись одеялом, а не шататься по улицам в поисках работы. Когда ее просят оставить имя и номер, она отказывается. Только спрашивает, когда можно прийти снова.

Я слежу за ней уже больше часа, забыв обо всех своих делах. Мой телефон переведен в беззвучный режим, я его не слышу и не вижу. Пусть весь мой район сгорит дотла — мне все равно.

Она задерживается у ресторана, жадно глядя на меню в витрине. Когда ночь становится прохладной, она начинает тереть руки, и у меня зудят пальцы от желания снять куртку и закутать ее в свое тепло.

Это не обычная вечерняя прогулка.

С ней что-то случилось. Она в беде. Но она не сломалась — она борется, чтобы получить то, что ей нужно.

Я горжусь ею. Моя маленькая боевая девочка. Мой смелый ангел.

Она вдвое моложе меня. Возможно, она не для меня — не во всех смыслах, в которых я ее хочу. Она слишком юная. Слишком невинная.

Но в главном она — моя.

Я буду защищать эту девушку. Заботиться о ней. Я буду любить ее так близко, как только смогу. Следить за ней из тени. Если, как я подозреваю, она осталась одна в этом мире, я стану ее другом. И кем-то большим.

Я убью любого, кто попытается причинить ей боль.

Лили

Оказалось, я полный ноль в том, чтобы быть бездомной и безработной.

Часами я слышу одно и то же: «Нет, спасибо за интерес, но у нас нет для вас работы». И так снова и снова.

Что делает ситуацию еще более нелепой — мне кажется, что я должна быть именно здесь. Как будто меня что-то тянет. Чувство, что за мной наблюдают, не ослабевает, хотя я не вижу никого, кто бы пялился на меня. Стоит оглянуться и там только обычные покупатели, занятые своими делами.

И тут впереди я замечаю мужчину в сером костюме, с темно-каштановыми волосами. Мне кажется, я его уже видела… Но я моргаю и он исчезает. А я, как обычно, остаюсь одна посреди толпы.

Я уже почти обошла все магазины, осталось всего несколько. И вдруг боковым зрением замечаю вспышку цвета. Останавливаюсь и наклоняюсь.

Двадцать фунтов. Хрустящая, гладкая купюра лежит прямо на каменном полу.

Я оглядываюсь, будто ожидая, что кто-то выскочит и закричит: «Эй, не трогай, маленькая воровка!»

Даже если это и правда чей-то розыгрыш, выглядеть я буду не лучшим образом.

Но на меня никто не обращает внимания. Никто не заботится. Естественно.

Осторожно я поднимаю купюру и смотрю на нее. В груди вспыхивает надежда. В глобальном смысле — это немного. Это не место для ночлега, не работа, не человек, который меня любит. Но на горячий напиток хватит. Хоть немного утешения, пока я пытаюсь привести свою жизнь в порядок.