— Не используй меня как куклу только для своего удовольствия… втрахай меня в матрас против моей воли, заставляй кончать снова и снова… — прошу я, и в этих словах есть странная свобода.

Если он берет меня насильно, значит, я ни в чем не виновата. Я не несу ответственности ни за его наслаждение, ни за свое.

— Вот моя хорошая девочка, — произносит он, прикусывая и потом обсасывая мой сосок.

И все в моей голове путается. Потому что он хвалит меня и в то же время лишает меня вины. И эта комбинация — как магия. Мое тело дрожит от удовольствия — от кончиков пальцев ног до кожи головы, которую он дергает за волосы, усиливая мои ощущения.

— О, черт… то, как ты меня принимаешь, ангел. Твоя горячая, тугая киска — это рай… — его голос хриплый, срывающийся, будто он захлебывается от того, как чувствует меня.

— Перестань, — умоляю я. — Это слишком… слишком много и всё равно недостаточно.

Мое тело вибрирует от наслаждения, я на грани слез — так хорошо, что не могу контролировать себя.

— Ты… ты заставишь меня кончить прямо на твой член.

— Да, — он ускоряется, и я всхлипываю. — Смотри мне в глаза и кончай, Лили.

И я тону, сгораю в его фиолетовых глазах. Они — магма, жидкий огонь, который пожирает меня целиком.

— Я приму все, что ты мне дашь, ангел мой. Я приму твою ненависть и твою яростную любовь. Я приму все, лишь бы ты никогда не покинула меня. Кончи для меня.

Кажется, он надавил сильнее на мой клитор… или это его приказ пробил меня до глубины. Оргазм обрушивается, освобождая меня после долгого вращения на грани и я лечу, растворяясь в нем.

— Черт, ангел, ты убиваешь меня, — сдавленно выдыхает он.

Сквозь звездный туман я смутно понимаю, что его движения становятся медленнее.

— Твоя киска не отпускает меня, — сквозь зубы произносит он.

— Пожалуйста, не сломай меня… сделай меня своей навсегда… пожалуйста, пожалуйста, — я бьюсь в конвульсиях, издавая звериный звук, который рвется из моей груди.

— Я сломаю. И ты сломаешься вместе со мной, — его голос мягкий, теплый, переполненный любовью. — Мы сломаемся вместе.

Когда волна оргазма наконец отступает, я ловлю его взгляд. Он смотрит на меня, продолжая медленно двигаться, лениво скользя своим телом в мое. На нас почти вся одежда — только мои разорванные трусики и его пиджак убраны в сторону.

— Освободи меня, — выдыхаю я.

И теперь это уже не игра, потому что, как бы ни было жарко, мне нужно больше.

Больше контакта между нами. Я хочу увидеть каждую темную, дикую и нежную его грань.

— Я должна тебя коснуться. Пожалуйста.

Кейн

Лили умоляет меня и я теряю контроль.

Я не свожу глаз с ее лица, пока тянусь к наручникам, освобождая ее запястья и мягко растирая покрасневшую кожу. На нежной коже остались красные следы, даже несмотря на этот смешной мех внутри.

— Кейн, — выдыхает она, ее голос дрожит. — Сними одежду. Я хочу тебя видеть.

И только тогда я понимаю, что мы оба все еще почти полностью одеты.

— Как пожелаешь, — отвечаю я, медленно выскальзывая из нее и вставая. Она стонет в протесте. Штаны и носки я стаскиваю за секунду, рубашку срываю через голову.

Лили тоже спешно стягивает топ, и я вижу ее упругие груди, которые так часто доводили меня до безумия — я дрочил, глядя на них, мечтая о том, как буду касаться ее. А теперь они передо мной — розовые, влажные от моих поцелуев.

— Ты невероятна. Никакие слова не смогут передать, насколько, — я не могу поверить, что она — здесь, в моей постели, раздевается для меня в спешке, как будто ей так же отчаянно нужно это, как и мне. Но Лили действительно расстегивает юбку, скидывает ее, пока не остается совершенно обнаженной.

Мой член ноет от желания снова оказаться в ней. Я запрыгиваю на кровать и сажусь на колени, притягивая ее к себе. Она бормочет что-то про мои татуировки, про V-образные мышцы на бедрах, про темные волосы на груди и идеально очерченный пресс. Ее пальцы скользят по моему телу.

А я сосредоточен лишь на одном — соединить нас одним мощным толчком.

Она вскрикивает, когда я вхожу глубоко, пока она не сидит прямо у меня на коленях, плотно насаженная на меня. Я задаю ритм, и Лили запрокидывает голову, ее глаза закатываются, а ногти оставляют на моей коже царапины.

— Я никогда не буду нормальным, Лили, — рычу я, крепко удерживая ее за талию, опуская снова и снова на мой член. — Ты выйдешь за меня замуж, но мне этого будет мало. Я буду следить за тобой даже в церкви. Я буду наблюдать за тобой всегда.

— Только если я не буду наблюдать первой, — она хватается за мой затылок и притягивает меня к поцелую.

Я смеюсь, не отрываясь от ее губ.

— Моя девочка. Ты так же безумна, как и я.

— Нет, — ее пальцы вцепляются в мои волосы, и эта боль только разжигает наслаждение. — Я безумнее.

Никогда ничего не ощущалось настолько правильным. Это безумие, но в нем есть удивительная логика.

— Не… не кончай в меня, — простонала она, тяжело дыша. — Не оставляй во мне свое семя.

Блять. Мои яйца сжимаются, словно откликнувшись на эти слова.

— Я дам тебе все. Сделаю тебя матерью, — в моей голове остается только эта мысль, все остальное исчезает. — Наполню тебя, ангел мой. Я в тебе без защиты, и после этого ты забеременеешь.

Она плачет, стонет — я никогда не слышал ничего подобного. Она — мой весь мир.

— Я хочу, чтобы у нас был ребенок.

Оргазм теперь значит нечто большее. Она — моя. Я никогда ее не отпущу. Она хочет детей? С радостью исполню ее желание. Я слишком счастлив, чтобы не сделать её беременной.

— И чтобы ты стала моей женой.

— Муж.

Это слово пробуждает во мне новую волну жгучего, собственнического желания. Ее на моих коленях уже недостаточно. Я переворачиваю нас, оказываясь сверху, и Лили обвивает руками мою шею, а ногами — мою талию. Я теряю контроль и яростно вхожу в нее, вбивая ее в матрас.

— Моя жена. Ты станешь моей женой, — шепчу ей в горло, задыхаясь от удовольствия.

— Я люблю тебя. Люблю тебя, — повторяю я снова и снова, пока оргазм не накрывает меня мощными, непрекращающимися волнами. Кончик моего члена упирается прямо в ее лоно, и сквозь туман наслаждения я понимаю — я отдаю ей свое семя.

Я оплодотворяю ее.

Оргазм рвет меня на части. Я снова и снова кончаю в Лили, наполняя ее, как и обещал, заливая ее горячими толчками. Я дрожу, уничтоженный этим моментом. Я отдал ей все. Я — пустая, сломленная оболочка.

Я — ее.

Я падаю, уткнувшись лицом в подушки, ее тело подо мной принимает меня всего.

— Боже, Кейн, ты чувствуешься таким… невероятным.

Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, почему ее голос звучит странно.

Потому что я чуть не раздавил самое дорогое существо на свете. Я пытаюсь перевернуться, но она недовольно стонет.

Я все равно делаю это — оказываюсь на спине, тяжело дыша, и прижимаю Лили к груди, обхватив обеими руками. Я не могу ее отпустить. Опускаю лицо на ее волосы и вдыхаю ее запах.

Я зависим.

— Я хочу хранить тебя вечно, ангел мой. Всегда жаждать тебя, трахать тебя, заботиться о тебе, быть одержимым твоим телом, даже когда тебе будет сто лет. Когда ты станешь прахом и костями — я все равно не смогу без тебя. Я брошу вызов смерти. Мой призрак найдет тебя. Я буду обнимать твой труп и привяжу твою душу к своей.

Если она считает это безумием, она не показывает виду. Она прижимается ко мне еще сильнее, ее ладонь обхватывает мою руку.

— Я оставлю тебе подсказки, чтобы ты смог меня найти. И возьму с собой телефон.

Я смеюсь, счастливый, и, немного ослабив хватку, вплетаю пальцы в ее волосы, притягивая назад. Она тихо стонет и поднимает голову. Наши глаза встречаются.

— Ты так же безумна, как и я.

Она улыбается широко, искренне, любовь сияет в ее взгляде. Это не просьба, не сделка, не игра — только чистая, открытая правда.

— Я твоя.

Я обнимаю ее еще крепче и шепчу: