Каждый вечер он стучит в мою дверь и говорит, что приготовил слишком много пасты или что служба доставки случайно привезла два стейка вместо одного. Я делаю вид, что удивлена, а сама тайком растягиваю ужин как могу — как капризный ребенок, лишь бы подольше побыть рядом с ним.
Правда, с размерами порций у него беда. И он ест подозрительно много горячих бутербродов с сыром для человека с такой потрясающе стройной талией. Не то чтобы я на нее пялилась. Сильно.
Ладно, может, я потратила время между работой и ужином, рассматривая в интернете каждую фотографию мистера Андерсона. Кейна. Иногда я позволяю себе маленькую роскошь — думать о нем по имени.
После ужина он провожает меня до моей квартиры, даже несмотря на то, что она буквально за соседней дверью, и целует меня в лоб. Точно так же, как в первую ночь, когда стал моим начальником.
Мы поддерживаем этот фарс: он делает вид, что я не его бездомный щенок, которого он приютил, а я — что не хочу вцепиться в его ногу, как та самая собака.
В общем, у меня чудовищная влюбленность в босса. Читая о том, как он прорвался наверх через самые грязные круги лондонской мафии, я замираю от гордости. А комментарии в сети о том, что Кройдон — самый опасный район Лондона и что нельзя перечить его королю, пускают по моей спине разряды электричества.
О мафии Уолтэма я ничего не слышала с тех пор, как ушла оттуда. Будто Кройдон поглотил меня. Спрятал.
А Дьявол из Кройдона — мой босс. Он выбрал меня — работать на него и ужинать с ним.
Я, может, и всего лишь его питомец, но это нормально. Если он будет гладить и кормить меня, я бы надела ошейник, хвост и лизала… Да любую часть его тела, которую он позволит.
Но интернет-запросов уже недостаточно. Я работаю на мистера Андерсона две недели, и мне… чертовски не хватает его. Я жажду большего.
И, наверное, именно поэтому, когда он упомянул, что в пятницу идет на собрание Лондонского мафиозного синдиката, мой мозг закрутился в вихре идей. Я уверила его, что все будет хорошо, а потом придумала самый глупый план в мире.
Воровать у мафиозного босса — самоубийство. Я это понимаю. Если он меня поймает, то сразу поймет, что дело не в деньгах. Не после того, как банк связался со мной и сообщил, что счет, оставленный мне родителями, официально мой и на нем — миллион. Похоже, мое и дядино понятие слова «ничего» слегка различаются. Я до сих пор в шоке от этой суммы.
Так что воровать у босса — это для трофеев. Кусочки мистера Андерсона, чтобы хранить их и любить. Но я же не его щенок, а ключ от его квартиры — не забавная игрушка.
И проникновение туда — это уже не мелочь. Он за меньшее убивал людей.
Я слышу, как дверь мистера Андерсона открывается и закрывается. Жду столько, сколько могу выдержать, примерно пятнадцать минут, а потом тихо открываю дверь его квартиры, телефон в руке…
Да, у меня с собой новый рабочий телефон. Потому что у него потрясающая камера, и я не прочь сделать пару снимков, которые согреют меня долгими ночами без босса.
Я говорю себе, что просто осматриваюсь из любопытства. И в какой-то мере я честна: я брожу по комнатам, где не была раньше. Неудивительно обнаружить домашний спортзал с такими тяжеленными гантелями, что ими можно раздавить слона. Видно по следам — они не для показухи.
А его библиотека! Боже. Светлые деревянные стеллажи, пол из гладких досок, и лестница на колесиках. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я замечаю, что все полки заставлены детективами в мягких обложках.
Он говорил, что любит дешевые криминальные триллеры, такие, что продаются на крошечных полочках в лавках на углу. И это оказалось правдой.
Тысячи книг, все с трещинами на корешках — ровно посередине и по бокам, где он держал их руками.
Безжалостный, бескомпромиссный — даже в чтении. Как во всем.
Я провожу пару минут, представляя Кейна в очках, сидящим в удобном кресле у окна с книгой в руках. И себя — на его коленях. Или у его ног. Его руку на моем плече и пальцы, сжимающие мои волосы, чтобы я не смогла пошевелиться.
Жар собирается между моих бедер, и я убеждаю себя, что именно поэтому покидаю библиотеку и иду дальше по коридору, заглядывая в комнаты.
Но куда я направляюсь? Ооох, конечно же, в его спальню.
Я сразу понимаю — это именно его комната, а не гостевая. Для начала — она пахнет им. Стены выкрашены в фиолетовый, настолько темный, что почти черный.
Ужасающий босс мафии спит в комнате цвета своих глаз, когда его зрачки расширяются от возбуждения.
Все остальное просто: полка книг, костюм, висящий на дверце шкафа. Но взгляд тут же цепляется за кровать. Огромная. С черными простынями, ткань мягко поблескивает.
Моя одержимость, подпитанная прогулкой по его дому, становится дерзкой. Сильной. Безрассудной.
Я ложусь на кровать, растянувшись на животе. Моя голова на подушке, я утыкаюсь лицом в мягкость и вдыхаю глубоко. Она пахнет Кейном.
Я не знаю, какие бывают дорогие мужские ароматы, что там сандал, черный перец или пачули. Все, что я знаю — это то, что хочу кататься в этих простынях, как кошка в валерьянке.
Между ног у меня сворачивается тугой клубок ощущений, и я вдыхаю еще раз, словно хочу запомнить этот запах навсегда. Чтобы потом… ночью, в своей кровати, когда мои пальцы будут на моем клиторе, он был со мной.
Моя грудь расплющена о покрывало, и я пробую слегка пошевелиться. Хлопок топа трется о соски и по телу разлетаются искры.
Мммм.
В безумном инстинкте я подвигаю колени вперед, задираю попу, и моя маленькая юбка задирается, открывая трусики. Те самые, которые подарил мой сталкер. Или… «ошибка» интернет-магазина. Ага, конечно.
А вдруг это мистер Андерсон? Сердце бешено бьется при этой мысли. Может быть. Всего лишь может быть — это был он.
В моей голове разворачивается смутная, инстинктивная фантазия. Я здесь, как кошка в течке. Мистер Андерсон заходит, срывает с меня трусики… и берет меня.
Так грязно.
Теплые мурашки бегут по шее, словно я чувствую чей-то пристальный взгляд. Я игнорирую это чувство. Мистер Андерсон ушел, я точно знаю. У меня есть часы, чтобы быть такой безумной, какой захочу.
«Сумасшедшая кошатница» обычно значит совсем другое, но в моем случае я — сумасшедшая девчонка-киска, извивающаяся на кровати босса, задирающая зад и мечтающая о том, чтобы он меня взял.
По-собачьи — разве не так это называется? Вот так он бы и сделал со мной, со своим щеночком.
Я безумно хихикаю, уткнувшись лицом в подушку. Все, я слетела с катушек. Мое тело не находит себе места, зудит, ломит. Каждый раз, когда мистер Андерсон оказывается рядом, его большое тело пробуждает во мне какие-то новые, странные чувства. И вот сейчас, находясь в его постели, я ощущаю те же самые волны жара, эхом разливающиеся по мне.
Щелчок замка.
Звук открывающейся двери и я замираю, шок парализует меня. Мне это померещилось?
Тихий шорох ткани. В воображении тут же вспыхивает картина — мистер Андерсон снимает пиджак, поочередно спуская его с одного сильного плеча, потом с другого.
О, черт.
Не время для похоти, Лили. Сваливай с кровати. Он дома! Как он может быть дома? Он же сказал, что пробудет весь вечер!
Я скатываюсь с кровати мистера Андерсона и отчаянно оглядываюсь по сторонам. Шкаф. Нет, он сразу меня там найдет. Сердце грохочет, будто пытается пробить ребра изнутри.
Его шаги гулко раздаются по коридору — медленные, размеренные.
Шкаф открывается беззвучно, по-богатому. Ни скрипа, ни лязга. Я ныряю в его рубашки и тут же понимаю огромный просчет в своей гениальной стратегии. У шкафов нет ручек внутри. А эта дверь еще и зеркальная — никак не прикроешь ее полностью изнутри.
И темно. Лишь тонкая полоска света пробивается из комнаты. Такого никогда не бывает в фильмах!
Надо закрыть дверь. Обязательно. Мистер Андерсон сразу заметит, если она останется приоткрытой. Если он войдет. Если.
Не успев как следует подумать, я хватаю вешалку и опускаюсь на колени. Металлический крючок просовываю под дверцу как раз в тот момент, когда шаги мистера Андерсона становятся ближе. Тяну вверх, стараясь зацепить, и сжимаю дрожащими пальцами. Я в панике.
