— Тут, понимаешь, какая штука, не пойму я, кто мне больше полезен будет, ты или эти тюремщики. Вдруг они больше твоего о моём деле знают, тогда ты мне вроде, как и не нужен.

Хромой промолчал.

— Во сколько ты свою жизнь оцениваешь, гражданин Пастухов? — тихо спросил Сергей.

— Что?

— Ты говорил, что вопросы мои стоят дорого. Твоя жизнь это покроет?

— Возможно.

— Давай без предположений. Я тебя отсюда вытаскиваю, а ты мне всё рассказываешь без утайки, — предложил Травин, — если не помрёшь. Но тебя вроде снаружи отделали, отлежишься.

— Их здесь шестеро, — Хромой попытался высморкаться, но сделал себе только хуже, из носа потекла кровь, он запрокинул голову, — только чтобы посмотреть, как ты с ними сладишь, соглашусь.

— Обещаешь? — уточнил Сергей.

— Слово офицера, если вытащишь, всё без утайки расскажу. Только вот поможет тебе это, или нет, уже от меня не зависит.

— Справедливо. Как только увидишь, что дело пошло, падай.

Травин подошёл к калитке, подёргал цепь, та, хоть и была ржавой, но всё ещё сохраняла прочность. Он снял пальто и пиджак, размотал бинт на левой руке, бритву засунул в карман брюк, отлепил от кожи отмычку, и начал ковыряться в замке. Металл лязгал о металл, Сергей матерился, и почти провернул язычок, когда широкоплечий в сопровождении румяного появился из-за двери. Молодой человек тут же прекратил попытки открыть калитку, спрятал отмычку в карман и отвернулся.

— Гляди, Мотя, какой затейник, — весело сказал широкоплечий, демонстративно поправляя рукоять револьвера за поясом, — а ты говоришь, обшарил всего. Приедет хозяйка, я доложу. Вы, господин хороший, давайте-ка сюда свою мандолину, ни к чему она вам. Мулёк ломануть дело тонкое, опыта требует.

Сергей вздохнул, протянул через прутья отмычку. Широкоплечий, ухмыляясь, схватил её, попытался вырвать, почувствовал, как что-то тянет его вперёд, бьёт лицом о решётку, и это было последнее, что он ощутил в своей жизни. Травин, притягивая его к клетке, пнул калитку ногой, замок дёрнулся, едва держащаяся дужка соскочила с цепи, Сергей выхватил из кармана бритву и полоснул широкоплечего по шее, а потом, держа его, словно щит, выдернул из-за пояса револьвер.

— Погоди, — торопливо заговорил румяный, вздёрнув руки вверх, — я помогу, выведу тебя, ходы знаю, только пощади.

Травин выстрелил в него, чудом попав точно в лоб, потом забросил обоих на верх клетки, и вскарабкался вслед за ними.

— Пора падать. Раз, два, три, четыре, — начал считать он.

Хромой оттолкнулся посильнее, и вместе со стулом свалился на сено. Дверь распахнулась, в помещение вбежали двое, с двустволками, Сергей расстрелял их, словно в тире. Ещё один, поумнее, с винтовкой, прикрыл створку, выдвинул ствол и пытался поймать Травина в прицел. За стеной послышался глухой удар, тень промелькнула в грязном стекле слухового окна, и пропала, кто-то додумался поставить лестницу. Двое раненых ворочались на полу, одному пуля попала в плечо, другому в живот, но оба были в сознании.

— Сейчас подъедут, — закричали из-за двери, — лучше сдавайся, сволочь, на портянки пустим живьём.

— Эй, Хромой, — вполголоса позвал Травин, — ты корейца видел? Который у тебя вчера переметнулся?

— Ким? Нет, не было его здесь.

— Значит, их не шестеро.

Сергей прицелился, в револьвере оставалось ещё три патрона, кучностью оружие не обладало, но в окно с десяти метров он рассчитывал попасть. Дождался, когда тень снова упадёт на стекло, теперь уже объёмная, и всадил туда две пули. Сразу за звоном стекла послышался крик, а потом стук упавшего тела. Один патрон, и минимум два человека снаружи, и ещё двое недобитков внутри.

— Одна пуля осталась против четырёх, — Хромой заворочался, пытаясь повернуться поудобнее, — Манька с собой ещё двоих привезёт, не меньше, что дальше станешь делать?

Травин не ответил. Бандит, оставшийся за дверью, раненые, и те, что приедут с Манькой, его мало беспокоили, стрелять они кое-как умели, но в остальном особой опасности от них Сергей не видел. Кореец, который почти незаметно крался в тумане так, был опытнее и умнее. Молодой человек швырнул румяного на соседнюю клетку, перепрыгнул, используя труп как опору, скатился на пол, оказавшись рядом с подстреленными бандитами. Один из них, с пулей в животе, успел пальнуть в молоко, крупная картечь ударила по стенам, а Травин ударил по противнику, локтем в кадык. Второй пытался целиться левой рукой, Сергей двинул ему ногой в лицо, выдернул двустволку, выстрелил в дверь. Мужик с винтовкой как раз распахнул створку, чтобы пристрелить пленника, но ему пришлось для этого сначала опустить винтовку, а потом попытаться быстро поднять. Инерция четырёх килограммов стали и дерева, увеличенная смещённой к прикладу точкой опоры, требовала точности, о которой в пылу столкновения бандит забыл, и ствол от слишком сильного рывка, усиленного толчком левой руки, устремился вверх, на уровень груди стоящего человека. Но Сергей был внизу, на полу, он перехватил двустволку, и нажал на спусковой крючок. Боёк ударил по капсюлю последнего патрона, порох вытолкнул восемь крупных, по грамму весом, дробин, которые с такого расстояния просто не могли улететь мимо цели. Все восемь попали в живот, разворотив внутренности, бандит был ещё жив, но от болевого шока потерял сознание.

Ким не стал спешить, когда внутри раздались выстрелы. Здоровяк казался опасным с самой первой встречи, приятель Петли, Дуб. которому тоже досталось, говорил, будто этот пришлый дерётся, как боксёр в цирке. Кореец видал этих боксёров, руками махать горазды, но ударь по ним ногой, упадут и не встанут. Вера утверждала, что этот Сергей — обычный жирный фраер, однако здесь он проявил себя совсем по-другому, всего двумя ударами вырубил Петлю, тот пускал кровавые пузыри на крыльце, не пытаясь встать. А теперь, похоже, расправился с остальными. Чалый, дурак, по лестнице полез, чтобы через окно выстрелить, и теперь валялся на земле с пробитой головой. Кореец шагнул было на ступеньку, чтобы забрать оружие гостя, но тот сам вывалился в прихожую, по дороге прибив последнего из охраны, и встретился с Кимом взглядом. Парень со всех ног бросился в туман, помирать за чужой интерес он не собирался. Дождь, который только недавно бил как из ведра, внезапно закончился, небо чистилось, солнце разбивало тучи на части, и взвесь потихоньку начала редеть. Ким добежал до навеса, огляделся — маруха главы речников обещалась подъехать к четырём пополудни, наручные часы показывали четверть пятого. Кореец почти прошёлся до перекрёстка, когда юркнул за дерево — по дороге катил крытый Кадиллак. Машина остановилась возле навеса, с заднего сиденья вылезли двое, с пулемётами томпсона, а следом, с водительского места, появилась женщина лет сорока с хвостиком, с острым носом на плоском скуластом лице и бородавкой под левым глазом, только в этот раз без собачки. Ким вынырнул из тумана, сделал два шага вперёд.

— Ты чего здесь делаешь? — женщина достала из портсигара папиросу, вставила в длинный мундштук, один из её телохранителей зажёг спичку.

— Вас встречаю, Чалый велел.

— Почему сам не подошёл?

— Не знаю, не сказал.

— Хромой на месте?

— Сидит в клетке связанный.

— А фраер?

— Тоже в клетке заперт.

— Били его?

— Нет, как вы приказали, пальцем никто не тронул.

— Хорошо, я сама им займусь, — злобно ухмыльнулась женщина, — машину отгони.

Она пропустила одного из своих людей вперёд, и зашагала по тропинке. Ким послушно залез в автомобиль, чадивший бензиновой гарью, и поставил метрах в тридцати от навеса, там посреди деревьев сделали мощёную площадку, куда заезжали повозки, а потом быстро зашагал к дому, где ещё недавно держали пленных. Его хозяйку ждал сюрприз.

Манька и телохранители шли гуськом, от тумана остались клочья, и вокруг проступали очертания ландшафта — пруд с птицами, большая клетка с настоящим диким медведем, стоящая на холмике, скамьи, расставленные возле вольеров с павлинами, которые начали орать при виде гостей, и загородка, за которой паслись пятнистые олени. Женщина торопилась, она чуть было не наступала на пятки охранника, била его кулаком по спине, тот извинялся и шагал быстрее, поэтому оба не заметили, что второй охранник остановился.