— В комнатах Петрова? Умно, о них мало кто знал, этот гад всегда был осторожным. Тогда там вечерком и встретимся, где-то в десять, а пока езжайте, Герман вас отвезёт обратно.

Заметив недоумевающий взгляд Сергея, Хромой улыбнулся.

— Он не назвался? Это тот человек, который вас сюда привёз. Среди своих мы его Грачом кличем.

— Меня сюда дама привезла.

— Какая дама? — с Хромого слетели остатки наносной вежливости. — Ты о чём скулишь?

— Сюда меня привезла на машине женщина с собачкой.

Хозяин кабинета на цыпочках подошёл к двери, прислушался, потом кинулся в угол комнаты, откинул ковёр, под которым оказался люк. Внутри, в небольшой нише, оказался целый арсенал, среди пистолетов и двустволок там лежали два томпсона, один автомат седой бросил Травину, другой оставил себе, вытащил из ниши армейский ранец, браунинг засунул за пояс, и знаками показал, чтобы молодой человек отошёл к стене.

— У бабы этой бородавка под глазом была? — тихо спросил Хромой.

— Под левым.

— Манька из реченских, давно на меня зуб точит, ей дорогу не переходи, обязательно отомстит, карга старая. Интересно, как она прознала, что я здесь буду сегодня тебя ждать, не иначе какая-то сука из своих сдала. Стрелять ещё не разучился?

— За той стенкой что? — Сергей кивнул в сторону письменного стола, как выглядит здание снаружи, он запомнил.

— Старые конюшни, там сейчас пусто. Да ты не дрейфь, им чтобы сюда пройти, нужно дверь ломать, там пластины железные вставлены, и косяки со штырями.

Травин подошёл к стене, поводил по ней рукой — под обоями виднелись стыки досок, наощупь прибиты они были неплотно. В этот момент телефон на столе зазвонил, Хромой снял трубку.

— Георгий Павлович, приехал человек из Бомбея, привёз деньги, — послышался голос корейца.

— Пусть обождёт, у меня дело сейчас.

— Он торопится, просил побыстрее. Сказать ему, чтобы потом приехал?

— Скажи, через десять минут.

Сергей меж тем вытащил нож, спрятанный между лопаток, под внимательным взглядом Хромого разрезал обои, засунул лезвие в щель — оно прошло до самой рукоятки, посыпалась деревянная труха. Молодой человек отступил на несколько шагов, вскинул томпсон, и высадил весь магазин, очерчивая круг. А потом что есть силы ударил ногой в центр. Доски треснули, он быстро выломал отверстие, достаточное, чтобы пролезть человеку, на полу образовалась куча из опилок, зато обшивка с другой стороны освободилась. Эти доски подгнили, и развалились, стоило на них нажать. За дверью послышался шум, потом в неё с силой ударили.

— Драпаем отсюда, — не дожидаясь, пока дверное полотно развалится, Сергей полез в образовавшийся проём.

— Погоди, держи, — седой протянул ему ранец и запасной магазин, а потом и сам перебрался через острые обломки, свой автомат он бросил, — за конюшнями уходим вправо.

Хромой, несмотря на кличку, бежал быстро мимо пустых стойл, ворота в конюшню были приоткрыты, они выскочили к скверу, засаженному деревьями, и быстро направились к Ленинской улице, их никто не преследовал. Возле трамвайного депо разбежались.

— Затаиться мне надо на время, вечером часам к восьми пришлю весточку в клуб Воровского на Пушкинской, — сказал Пастухов, отбирая у Сергея тяжёлый ранец, — оставлена будет на твоё имя у гардеробщика, зовут Викентий Альбертович, тощий такой, один глаз косит, не перепутаешь. На листе в половину обычного в углу крестик поставлю, с короткой левой чёрточкой, а третье слово будет «комхоз», и конверт с жирным пятном, вроде как палец отпечатался. Ежели нет их, или что по-другому, то липа это. Придёшь по адресу, там насчёт цены поговорим заново, а заодно расскажу что интересное. Машинку схорони, вдруг понадобится. Всё, бывай.

Томпсон пришлось разобрать, четырёхкилограммовый магазин Сергей сунул за ремень, ствол убрал под испачканное грязью и опилками пальто. В трамвай его не пустили, кондуктор выставил ладонь и смотрел грозно, отсекая Травина от очереди пассажиров. Пришлось взять извозчика, который за рубль с полтиной домчал неопрятного седока до улицы Комаровского. Там Травин спрятал автомат под кровать, с кровати согнал пса, лёг, и тут же уснул.

Глава 11.

Агент Гришечкин печатал на Ундервуде одним пальцем правой руки. Он искал нужную букву, потом старательно нажимал на неё, из каретки выскакивал рычажок с литерой, бил по бумаге, оставляя чернильный след. Левой рукой Леонид ощупывал внушительный синяк под левым глазом, который заплыл и ничего не видел. Рядом на столе стоял стакан чая в подстаканнике, еле тёплый. Дело продвигалось медленно, потому что рядом стоял субинспектор Берсеньев, и торопил.

— Да погоди ты, чёрт, — агент не сдержался, — видишь, пытаюсь с этой штукой совладать.

— Ты бы лучше с Беликовой совладал, а точнее с собой, — субинспектор порывался помочь, тыкал своим пальцем в нужную клавишу, и только мешал, — где я другую машинистку найду?

Машинистка Беликова лежала дома, с мигренью и лёгкими побоями, нанесёнными ревнивым мужем, и виноват тут был Лёня Гришечкин, который машинистку настойчиво кадрил, а вчера почти склонил к сожительству. Почти — потому что появление товарища Беликова, помощника окружного прокурора, идиллию разрушило, и поделом, нечего лезть к чужой жене ответственного работника. Помпрокурора был человеком пожилым, но сильным и очень вспыльчивым, и когда выследил гражданку Беликову с Гришечкиным в номерах над рестораном «Нива», объяснений не потребовал, из револьвера стрелять не стал, а сразу полез в драку. Досталось обоим голубкам, особенно герою-любовнику, ему выбили зуб и разбили глаз, сам же помощник прокурора только костяшки пальцев об агента угро повредил.

— Как пишется — обчертил или отчертил? — отчаянно шепелявя, спросил агент.

Берсеньев заглянул в напечатанный текст, сплюнул.

— Ты роман сочиняешь? Пиши, как есть, сделал дыру. Так, хватит мучить технику, бери карандаш, доставай бумагу, и марай быстрее, а то мы тут до ночи провозимся. Где карточки?

— Федька проявляет.

Субинспектор вздохнул, и пошёл торопить фотографа.

Труп вора Григория Грачёва по кличке Грач обнаружил один из посетителей кооперативного магазина, которому срочно потребовалось посетить уборную. Грача задушили тонкой верёвкой или струной, тело лежало так, чтобы его сразу не нашли, но преступников выдала нетерпеливость покупателя, который обнаружил, что уборная занята, и решил сделать свои дела под деревом неподалёку, благо этих деревьев было хоть отбавляй. Пока уголовный розыск в лице двух агентов спешил на Ленинскую, с ипподрома поступил от постового звонок — тот сообщал о звуках выстрелов неподалёку, около старой конюшни. Туда поехал Гришечкин с фингалом и агентом Лейманом, и нашёл тело ещё одного вора по кличке Серый с ножевым ранением в шею. За дверью, которую высадили с помощью краснофлотцев, обнаружились пустой тайник в полу, свежая газета и дырка в стене, образованная патронами Кольт. Грач входил в банду, которая трясла коммерсантов и занималась контрабандной торговлей, уголовный розыск к ней присматривался давно, даже поймал несколько мелких сошек, но против Грача не находилось достаточных улик, а прокурор Матвей Абрамович Хаит их требовал. Понятно было, что в комнате с выбитой стеной скрывался кто-то из деловых, криминалист Панченко снял отпечатки, только пока что совпадений не нашёл.

— Пляши, Лёнька, нашёл я твою зазнобу, — в дверях появился Вася Лейман, агент второго разряда. — Смотри только, второй фингал заработаешь.

— Да ну тебя, — Гришечкин попробовал разлепить глаз, но тот упорно сопротивлялся, — говори уже.

— Певичка эта, Маневич, оказывается, в «Версале» выступает, там даже афиша висит, а проживает, по словам служащих, с недавних пор, а точнее как её побили, в этой же гостинице в номере из двух комнат, якобы по разрешению съемщика, товарища Петрова.

— Кто такой?

— Зарегистрирован как Анатолий Наумович Петров, ответственный работник Дальне-восточного филиала «Совкино», что интересно, контора их находится на Ленинской, аккурат напротив кинотеатра «Комсомолец». Я туда, контора пустая, только один служащий сидит, странный какой-то, словно из этих, что на улице Дзержинского, 22. Сказал, разъехались киношники в командировки по служебной надобности, один он остался.