— Чего встали? — усмехнулся я.

— Так там бараны! И собаки, как северные волки! — удивляется Дропер.

— Это чьи надо бараны и собаки! Но ты прав, лучше стороной обойти, а то собачки могут сильно попугать! — решаю я. — Не собаки, а просто лоси какие-то прямо!

— Так чье это стадо? — не понимает Апис. — Ни у кого стольких баранов и овец во всем Черноземье нет! Откуда они тут вообще взялись?

— В Черноземье нет, а в степи есть! Это степняки пригнали своих баранов на наши выпасы. У них летом трава выгорает в жаркой степи, а у нас тут альпийские луга цветут весь год и зимой тоже. Так что овцы начнут плодиться со страшной силой теперь! — объясняю я.

— А где же Охотники будут зверя бить? — не понимает Дропер. — Это же наша земля! Как они тут могут быть?

— Не до того теперь Охотникам, чтобы по лесам бегать. Выпасное стадо, да еще на таких шикарных лугах, как здесь, вокруг стоянки, даст в сотни раз больше мяса городу, чем любая охота Гильдии на горных баранов. Мясо то пастухи по осени и зимой на нашем рынке начнут продавать, шерсть опять же ту же и курдючный жир. Не погонят обратно стада, — продолжаю я объяснять. — Специально сюда пришли, чтобы стада пасти! И большие деньги на городских покупателях зарабатывать!

— Так земля наша ведь, а они тут! — видно, что у охранников случился сдвиг сознания из-за появления такой большой отары из далекой степи.

— Не переживай, я их сам пригласил, через послов в позапрошлый еще раз. Мне проблему с мясом поручено Советом Капитанов решить! — немного привираю я. — Это досюда самый смелый чабан добрался со своими овцами, так их теперь много от Астрии до нас появилось. Чего свободной земле пропадать?

Ничего Совет мне не поручал, конечно, вряд ли согласился бы сам изначально, чтобы на наших землях даже мирные степняки своих овец пасли. Но я никого спрашивать не стал тоже изначально, ведь взаимная и очень большая выгода видна сразу.

«Особенно мне видна, когда я собираюсь следующим предприятием строить ткацкую фабрику уровня раннего капитализма, — усмехаюсь я про себя. — И шерсти мне столько просто неоткуда в Черноземье взять! Да еще большую посадку льна нужно у крестьян заказать, а вот с хлопком тут беда пока. Нет такой культуры на здешнем континенте, придется с Земли принести».

— Нужно вопрос с мясом закрыть в Черноземье! А луга наши подгорные пока простаивают без всякой пользы и еще сколько будут без Охотников стоять — никому не известно! Хватит тут переживать за то, что сами не используете! — прикрикиваю я на охранников. — Тем более, если кричишь, что здесь твоя земля — попробуй ее защити!

Вот такой сильный аргумент я выдал, сами горожане за бывшую дорогу до Астрии заходить вообще не хотят, негласно признавая, что она теперь в зоне влияния степняков оказалась. Все понимают, что Астор еще долго не сможет вооруженным путем защитить свои большие владения от орды свирепых и смертоносных кочевников.

— Теперь мы со степняками — союзники! Какие-никакие, пусть младшие, если по их мнению, но все же союзники! И нечего рожи кривить! — замечаю я скептическое выражение на лицах некоторых моих охранников. — Хотите в чистом поле своими телами и головами стапные тяжелые стрелы отбивать? Я забочусь изо всех сил, чтобы мы со степью мирно сосуществовали! Потому что иначе полное разорение Черноземья и страшная смерть всех нас ждет!

С подобными моими словами охранники не спорят, воевать с ордой никто не хочет, люди все опытные, понимают, чего жизнь и смерть стоят, когда все пробивающие стрелы целыми тучами летят в твой строй.

Собаки, конечно, наш отряд обнаружили, с гулким лаем бросились в атаку, пришлось выйти вперед, принять их на свой купол и надавать копьем по мощным загривкам.

Отбежали в недоумении в сторону, но все равно заливаются, вызывая хозяев вопрос решать.

Тут и хозяева отары прибежали, один с копьем, другой с луком, типа, кто тут наших друзей и защитников обижает. Увидели, что нас тут, одетых по-походному и с оружием, не один воин имеется, немного поуспокоились.

Но я сразу показал им знак миролюбия по степному, и назвался тоже на их гортанном языке:

— Я — Друг Степи! — и показал, потрясая кошелем, что хочу купить одного разделанного уже барана.

Так и показал жестами, что надо его разделать опытным в подобном деле степным людям, а я за все заплачу без торга.

Моего представления вполне хватило, золотую монету тут же радостно поймали пастухи, быстро разложили одну овцу и перерезали ей горло, потом начали разделывать. Я им еще на ребра показал, чтобы обязательно мне оставили, после чего степняки сложили все мясо в мешок.

— Вдвоем понесете на копье, чтобы в крови не пачкаться, — сказал своим. — Тут по весу хорошо будет, на всех нас хватит!

— Не люблю я баранину! — сказал мне Дропер и мечтательно вздохнул. — Вот если бы конина была!

— Это ты еще никогда запеченных бараньих ребрышек не пробовал по моему рецепту! — усмехнулся я. — Пальцы проглотишь! Скоро встанем на завтрак и шашлыком побалуемся!

Не скоро, конечно, но через три часа прошли половину пути, поэтому встали около знакомого мне ручейка. Я быстро порезал мясо, часть ребрышек принялся жарить на подобии решетки из веток плохо горючего местного дерева. Часть нанизал на тонкие сучки такого же дерева и вручил парням жарить на открытом огне. Чтобы употребить половину мяса, пришлось жарить два раза, но никто спорить не стал, как раз все приправы, взятые с собой, потратили на него.

— Эх, поспать бы, но придется шагать! — признался я, отмывая жирные от сала руки в ручье с песком. — Нас ждут около трактира. Там и поспим нормально!

Еще три часа быстрого шага, вот уже Сторожка виднеется вдалеке, к нам сразу же направляется конный патруль степняков. Но, узнав меня, широко шагающего впереди, сразу же теряет всякий агрессивный интерес и приветливо машет руками.

«Наверно, именно этих воинов вчера вылечил? — задумываюсь я. — Теперь, как совсем новенькие, службу несут».

Вскоре мы сворачиваем к трактиру, где жизнь кипит, но только для половины моего отряда, больше никого не видно.

Наши парни с лошадьми вовсю радуются мирной жизни у Сохатого, ведь сказано самим Капитаном Протом ни в чем себе не отказывать. Вот они и не отказывают, стол заставлен мисками и блюдами, стоит несколько полных кувшинов с пивом.

— Господин Капитан! Добрались сюда хорошо, происшествий не случилось! — докладывает мне старший над осьмицей охраны.

Тут меня в оборот берет сам Сохатый. Боится, что все расходы на нем останутся, как он до этого обещал. Вот и постанывает жалостливо, что дела никак не идут, что посетителей нет и у него пока сплошные убытки.

И смотрит прямо так жалостливо, что я опять не могу удержаться и начинаю смеяться.

Я смотрю на небо, время уже к обеду подошло, придется остаться на ночевку в трактире. Да уже самому надоело шагать постоянно, спешить куда-то по самым важным делам, хочется расслабиться и нормально посидеть со своими приближенными людьми.

— Ладно, остаемся ночевать! Готовь нам ужин, всем моим людям по номеру приготовь! На сеновале спать не будем сегодня!

Сохатый тихонько сообщает мне, что готовить нечего, все мои люди поели за два дня. Что надо бы немножко денег, чтобы купить у вернувшихся крестьян всякой живности и тех же овощей.

— Держи тогда! — высыпаю ему на ладонь пяток золотых. — Посылай своих поварят за мясом! Пока у нас своего хватит пожарить! Парни, давайте, заносите на кухню баранину! И огонь разводите!

В общем, посидели хорошо, весь вечер выпивали и закусывали, празднуя завершение очередного участка дороги.

— Теперь бы вверх ее поднять, до осенних дождей! Еще два месяца осталось! — горячится Тельсур.

— Да ничего страшного тут осенью не будет! — отвечаю ему. — За четыре месяца точно эти шестьдесят лиг пройдут. Там только основу дороги вырубить на склонах и галькой ее засыпать. Ну, еще сваи постоянно бить придется, распоры ставить, чтобы полотно дороги не разъезжалось. Зато и глина, и песок, и каменный щебень как раз под ногами находятся. Нужно два больших теплых дома поставить внизу, для арестантов и охраны, и еще один наверху. Но работать по зиме около перевала уже не получится, мороз большой и ветер ледяной не дадут много сделать. Придется постоянно дрова возить наверх, на них большая часть хлопот придется.