Поэтому я сразу же приглашаю мужиков, хозяев переселяемых домов, в сторону для отдельного разговора.

— Выдам вам всем по хорошей лошади и повозку степняков, на двух колесах которая! Еще денег дам и землю выделю, где сами присмотрите! — обещаю сразу.

— Это почему степную повозку? Мы к таким не привычные! — не понимают меня мужики, но обещание бесплатной лошади уже подкупает их сердца.

— Потому что только такие сейчас есть в наличии. Можете подождать с половину года, тогда нормальная подвода придет. Лошади хорошие, никто вас не обманет, сами выбирать будете из большого табуна, аж в шестьдесят голов. Раньше в Астрии работали, теперь к нам попали, а они самых лучших во время бегства выбирали, — подобное я знаю определенно, потому что гвардейцы внимательно осмотрели всю скотину и признали, что она хоть крестьянская, но молодая и здоровая, только от бескормицы схуднула пока.

Оставляю крестьян переживать данную новость, давно уже пора было их предупредить, чтобы ничего не сеяли, но вроде успел, потому что участки не распаханы еще.

— Если и посадили что-то на огородах около домов, не проблема, денежная компенсация решит вопрос. В этом году можете вообще ничего не сажать, — так и сказал хозяевам участков напоследок. — Посчитайте свое имущество и вычтите из него цену лошади, степные арбы вам надолго не понадобятся, потом их у вас заберу в обмен на нормальные подводы.

После первой встречи с крестьянством вернулся всем отрядом на кладбище, посмотрел сам и показал всем служивым, как смог увековечить память славного воина Ятоша, настоящим таким обелиском из глыбы песчаника. Вообще там выбита голова Корта и его спина, еще широкая грудь, но морда у зверя сильно похожа на перекошенную от зубной боли.

Что обозначает, понятное дело, ту самую ярость, с которой тот же Ятош рвал врагов. Еще до тяжелой раны рвал и потом, когда я его от нее вылечил окончательно.

Такой срезанный по высоте, зато очень солидный по ширине памятник, наверно, даже обелиском его не назвать в правильном смысле данного слова, но в здешнем мире я сам устанавливаю, что и как из нового, мной привнесенного, здесь называется.

Только так кажется мне, более-менее продвинутому в современном искусстве мужчине, а вот моим охранникам и тем же гвардейцам обелиск заходит на раз-два. Судя по их вытаращенным глазам и приоткрывшимся в изумлении ртам от небывалой красоты места упокоения славного Охотника Ятоша.

— Только неделю назад установили. Три дня из мастерской около каменоломни на самой крепкой подводе везли, у нее колеса постоянно проваливались в мягкую землю, пришлось мастерить такие рельсы из дерева и подкладывать под колеса постоянно! — благодушно рассказываю я слушателям узнанную от Орнии историю перемещения особо тяжелого памятника.

Памятник Игнису поменьше, конечно, просто плита из песчаника с вырезанными на нем именем и вторым именем отца, как тут принято говорить. Но все равно смотрится тоже солидно, вижу, что охранники сами к ней примечаются.

Типа, как под ней лежать будет, удобно или нет, если все же придется потерять жизнь на работе у такого хозяина?

Работники кладбищенские сразу же подскочили, мол, мы здесь, хозяин. Но я их ни о чем не расспрашиваю, времени лишнего нет, да еще все финансовые дела через агентство Орнии теперь идут, они там теперь распоряжения получают.

«Ладно, потом во все тут вникну, теперь рынок меня ждет!»

Гвардейцев уже отпускаю, но предупреждаю, что еще заеду к Генсу, пусть меня в расположении подождет.

На рынок у меня уже есть в правильном размере расчерченный план строительства. Присланные самим Кромом люди пока насыпали из каменной мелочи дорогу до него, утрамбовали ее изначально, теперь мелиорацию сделали по периметру и по моим указателям. Поэтому указываю старшему работников, где пройдут дороги для повозок, а где тропинки для пешеходов.

— Богатых крестьян, кто на повозках товар станет возить, отправляем в конец рынка, кому нужно будет, до них дойдут. Там же дальше, рядом с кладбищем, амбары для хранения урожая со временем поставим, но про такое рано пока думать. Здесь пойдут прилавки, вдоль вот этих линий, — я показываю, где забивать припасенные колышки.

— Но прилавки не простые, а широкие, еще сверху от Ариала и дождя крыша будет стоять. Нужно так же с упорами строить, чтобы от ветра ураганного прилавки не попадали!

— Так это дорого очень будет, господин Капитан! — удивляется старший работников.

— Понятно, что недешево, но лучше один раз и дорого сделать, чем у торговцев под лучами светила продукты быстро портиться будут. И чтобы дождь или ливень не мешал торговать, засыпайте все проходы мимо прилавков камнем на хорошую высоту. А вот здесь земли побольше подсыпите, мы тут рядами деревья поставим для защиты от ветра и светила. И еще забор по кругу всего рынка, чтобы всего четыре входа имелось!

Идей для нового, слишком современного для средневекового времени рынка у меня много, денег тоже. Пусть Кром сморщится от высокого ценника для обустройства довольно простой по здешним временам торговой площади. Зато потом высокие стандарты обустройства торговых площадей, внедренные лично мной, позволят собирать солидную плату за каждое торговое место.

Когда жители Астора привыкнут к подобному заведению за Речными воротами.

На обратном пути я заехал в казармы и просто пригвоздил Генса к стулу своим требованием снять Торка с его высокой должности.

— Как же так, Ольг, мы же все друзья, столько вместе прошли? — не понимает он моих жестких требований.

— Делать нечего, поэтому все равно придется снимать с должности! Торк перед нашими гвардейцами, перед всем Советом Капитанов, перед гильдейцами, которые его охраняли, самое главное — передо мной показал себя противящимся моим приказам. Нарушил субординацию и принципы единоначалия! Сам понимаешь, старина Генс, я должен настоять на увольнении Торка, хоть по нарушению субординации, хоть по неподчинению старшему начальнику. Или еще ты можешь отправить его в отставку по выслуге лет! Попрошу выполнить мой приказ, господин Капитан Совета! — довольно жестко заметил я.

— А потом ведь я могу его обратно на службу принять? — то ли спросил у меня, то ли сам задумался Генс.

— Потом, если я перестану быть Верховным Правителем Астора, можешь его хоть на свое место поставить! — ответил я в сердцах и вышел из штаба, но сразу нашел взглядом своего старшего над охраной:

— Апис, отправь кого-нибудь к гильдейским, чтобы сняли охрану с господина Торка! Расследование Капитаном Протом завершено, выводы будут озвучены позднее!

С плеч прямо тяжкий груз упал, когда я решил с Генсом оставить отношения по-прежнему приятельские, а вот Торка вычеркнуть из них точно навсегда.

«Нужно на что-то подобное решиться!» — так сам себе и сказал.

Еще потому навсегда, что сам Торк подобное изгнание из рядов любимой Гвардии с трудом переживет и меня никогда уже не простит.

«Правда, и так не слишком по-дружески относится, если очень мягко такое сказать», — приходится признать очевидную недоброжелательность опытного разведчика.

— Вроде столько вместе пережили, и выход в Сатум, когда я однозначно своей магией спас наш отряд, и потом столько общались, и поход на Север, где у него на глазах я убил троих Магов. Даже отличную квартиру он именно с трофейных денег после Сатума купил, которые опять же я ему выдал с трофеев, которые сам же продумал и обеспечил! Но что-то грызет его изнутри, не дает признать меня, как своего основного командира?

Были заметные непонятности и неприятное ожидание чего-то плохого от меня у Торка все время, как только мы встретились в трактире Сохатого. Потом я город и все Черноземье спасал, сам быстро стал Капитаном, он как-то легко отпустил свои подозрения и вроде снова оказался старым приятелем. Но вот, как побегал посыльным между Генсом и Альфуром, опять подобная неприятная подозрительность полезла из него.