Поэтому сразу же приступаю к передаче дани, для которой из Сторожки приносят пару больших столов из жердей. Я на них выкладываю товар, отмечаю все в своей тетрадочке шариковой ручкой, на которую степняки и мои помощники смотрят квадратными глазами. Они тут еще перьевые стила не освоили нормально, как я им качественную шариковую ручку демонстрирую.

«Изобретенную как раз в те самые дни где-то на Западе, когда я в тридцать восьмом году сдавался товарищу Берии», — вспоминаю как-то некстати я.

Но макать перо в чернильницу, ронять капли на бумагу и сильно затягивать сам процесс учета выданной дани я все же не хочу. Раз уж я такой разрушитель гор, ниспровергатель авторитетов и убийца степняков в массовых количествах, то уж маленькое самопишущее перо могу себе позволить без особых проблем.

И еще особенно качественную бумагу в невероятного вида тетрадке.

Так что не обращаю внимания и четко дописываю выдаваемую продукцию, добавляя ее к ранее уже записанной. Отсчитываю железные мельницы для перца, примитивные мясорубки и прочую бытовую технику раннего средневековья. Все сделано из крепкого такого железа и должно служить вечно в степи, как такие же огромные сковороды и горшки для тушения мяса.

Объем товара довольно большой, поэтому заниматься подобной раздачей придется до самой темноты, но я никуда особо не тороплюсь.

Тем более уже договорился с послами вместе посмотреть и проверить построенную дорогу, проехав по ней всеми пятью сотнями сопровождающих их воинов.

— Для ее проверки в реальных условиях. Как раз подобное количество храбрых воинов на конях покажут нам слабые места. Которые придется более качественно отремонтировать! — с умным видом разглагольствую я. — И вам будет, о чем рассказать вашим вождям! Когда вы с ней лично ознакомитесь!

Выдал сначала троим ордам по половине положенного, принял от них полонников, записав, от кого сколько именно. И отправил их тут же к своим гвардейцам, которые будут их сопровождать в город. Где потом я окажу первую медицинскую помощь, выдам из лично своей руки по два тайлера на первое время и таким образом стану еще понятнее и ближе асторскому народу.

После передачи полонников пришел черед уже никого не пригнавших орд, которые тоже получили пока по половине положенного. Дальше уже пришлось сильно спорить, торговаться и кидать шапки о землю, показывая крайнюю степень возможности двигаться и уступать.

Торговаться степняки любят, серьезно относятся к долгому процессу, поэтому нужно самому тоже серьезно упираться.

По итогу пришлось идти на определенные уступки послам, как я и рассчитывал. Три орды получили не шесть восьмых от положенной дани, а семь восьмых. Те две, которые вообще не озадачились поиском и выдачей наших людей — только две третьих и оказались весьма недовольны подобным распределением.

Поэтому дело дошло до откровенных угроз вот прямо сейчас взять, да забрать свое добро, пользуясь явным превосходством в численности. Но тут уже получившие почти все послы вмешались на моей стороне в споры, объяснив самым недовольным, что Друг Степи поступил весьма справедливо.

В общем, сыграть на противоречивых настроениях между всегда конкурирующими ордами у меня вполне получилось. Хотя пришлось тоже показать зубы, накинув заранее на себя защитный купол.

Но, как я и думал, полномочий чего-то совсем жестко требовать от Друга Степи у приехавших послов, конечно, не оказалось. Так что к вечеру вся дань оказалась поделена и выдана, а оставшаяся пока в собственности города заняла половину одной из наших повозок.

Гвардейцы забрали ее с собой и сразу повели бывших полонников обратно на нашу сторону Протвы, чтобы хоть немного подальше удалиться от их прежних хозяев.

«Ох, уж и нарассказывают про свои мытарства бедолаги, заставят гвардейцев кипеть гневом и ненавистью к степным уродам!» — хорошо понимаю я.

«Но мы тут сейчас не с позиции силы все же выступаем, а как просто младший компаньон степной орды! — и такое мне тоже хорошо понятно. — Так что и таким раскладам должны радоваться».

«А я получается, как русский князь, получил у хана ярлык на сбор дани, вот и хлопочу самым похожим образом. Но смог сильно испугать степных вождей своей великой силой, поэтому сама дань раз в восемь полегче получается. Больше бесплатное уважение степнякам высказывает Астор, чем реально платит!»

Еще наладился возврат из степи наших людей и теперь удастся почти всех или большую часть вернуть к привычной жизни. Соседствовать и сотрудничать с невероятно свирепыми степняками — дело очень хитрое и непростое, тут на Совет Капитанов мне никак полагаться нельзя.

Переночевали около трактира, где продолжает хлопотать Сохатый, парни помогли ему затащить наверх спасенные от огня кровати и прочую мебель. Все промокло за долгую зиму в сыром лесу, скоро рассохнется, но хозяин не унывает. Обещает привести столяра с золотыми руками и подогнать потом кровати и столы до какого-то приемлемого уровня, в чем я сильно сомневаюсь.

Но это у меня подход к ночлегу и всяким удобствам вполне современный, остальные здешние клиенты Сохатого просто ничего не заметят.

Уехали подальше от Сторожки, потому что толпы вооруженных степных дикарей все же действуют на нервы и мне, и моим людям. Да еще крики астрийских дружинников, которые там неминуемо начнут раздаваться ближе к ночи, нам ни к чему слушать.

За следующий день доехали до конца старой дороги со всем степным кагалом, там снова расположились на ночлег. А утром я пораньше уехал по уже новой дороге, чтобы без чужих глаз заняться прокладкой ее оставшейся части.

Строители ушли вперед солидно по расстоянию, используя теперь пробитые туннели для привязки дороги и работы сразу в нескольких местах отдельными бригадами. На примерно пятьдесят строителей-арестантов находится по двадцать степняков, как по мне, так вполне нормальное количество для охраны.

Степные воины все же матерые такие бойцы, а городские жулики ни с нормальным оружием ничего не умеют, ни строем воевать не могут.

Через четыре часа медленного пути, с постоянными проверками качества дороги, я миновал новые дома, поставленные для ночлега арестантам и охране. Еще три новых песчаных карьера разглядели со стороны, теперь очень близко песок с камнями возить получается. Примерно с двенадцать километров протянули дорогу по глухому лесу, по словам Тельсура, плотно сейчас занятого на промплощадке.

— Значит, еще примерно сто лиг нужно будет пройти по нагорьям, пока не начнется подъем уже в сами горы! — говорю я своим спутникам.

Мы проезжаем мимо отдельных бригад арестантов, сопровождаемые нелестными словами исподтишка и откровенно злобными взглядами. Именно так дружно и определенно выказывают накопившийся негатив в мою сторону бедолаги, кто не хотел когда-то честно жить и трудиться в городе.

— Кажется, арестантики наши хорошо так сплотились, — негромко замечает мне Апис после встречи с последней бригадой. — Как бы бунт не подняли?

— Не наши проблемы! — отвечаю ему я. — Степняки обеспечивают охрану, вот пусть и отвечают за все подобное. Не нашим головам про бунтарей переживать!

Даже вполне откровенно ему добавляю:

— Чем их меньше останется, так Астору все лучше!

Дальше я до вечера пробиваю туннели и спрямляю русла вовсю поднявшихся из берегов ручьев, разряжаю три Палантира полностью и кладу их заняться межвидовым каннибализмом с еще двумя полными Источниками.

— Дерева стало поменьше на нагорьях, а вот с камнем совсем беда! — говорит мне один из охранников.

— Да, есть такое, скоро вообще никаких деревьев с их корнями не будет, придется ползти по склонам, переделывая осыпи в новую дорогу. Зато битого камня тут видимо-невидимо!

Так что, не дойдя примерно километров восемь до начала гор, мы развернулись и поскакали обратно, собираясь переночевать в одном из ночлежных домов. Но они все оказались заняты приехавшими степняками, арестантами и их охраной, так что пришлось нам спать уже в лесу, прикрывшись только теплыми плащами.