Арктур испытал такую боль, словно на грудь положили горячий камень, он медленно плавил кожу, плоть, кости, и теперь в ней зияла дыра. Пусто и обжигающе холодно. Он едва смог найти в себе силы, чтобы подняться и продолжить путь. Его подгоняло не желание спастись, а бездонное чувство вины.

Дорога до базы соседей занимала три дня. Арктуру понадобилось пять – найти опознавательные знаки оказалось не так легко, и он постоянно плутал. К тому же время уходило на поиск воды и пищи. Арктур помнил, какие цветы срывала Леда ради кореньев, он находил их, безжалостно вырывал и съедал все без остатка. Его спасали ягоды и орехи, даже неспелые маленькие шишки можно пережевать и выплюнуть ради капель живительного сока. Кусочки застывшей смолы крошились во рту и оставляли терпкое ароматное послевкусие, зато голод отступал. Леда была права: лес не оставит никого голодным. Воду приходилось экономить. Объема фляги хватало, от ручья к ручью, если не тратить попусту, а только смачивать горло.

Ночами Арктур укрывался на деревьях или под ними. Над головой два раза пролетел дрон, может, их было больше, бесшумные версии беспилотников давно стояли на вооружении силовиков. Но путь пролегал по густой тайге, минуя любую открытую местность.

Рюкзак за плечами тянул. Арктур собрал туда все, что уцелело в сгоревшем доме. Вещей было немного. Портативная солнечная батарея лежала в вещах и практически не пострадала. Такой штукой можно зарядить разве что фонарик, но лишней она точно не будет. Еще Арктур снял глушилки сигнала. «Отдел ПЭ дальше своего носа не видит», – усмехнулся он, когда вскарабкивался на дерево. В отдельный кармашек рюкзака он аккуратно положил очки Кастора.

Плечи ныли от тяжести, но Арктур даже не думал бросить ношу. Больше хлопот доставляло ружье. Неудобное, громоздкое, тяжелое. Застряв в трясине, Арктур боялся его промочить. Выдергивая ногу, он потерял равновесие. И вместо того, чтобы ухватиться за ветку, спасал ружье от воды и в итоге упал навзничь. Голова оказалась в мутной грязной жиже, но обе руки держали ружье над поверхностью.

По ночам он слышал, как воют волки, но ни одни из них не попался ему на пути. Ружье вселяло уверенность, он был готов к встрече с крупным хищником или с кем-то из отдела ПЭ. Поэтому Арктур бережно хранил его, хотя так и не разобрался, как им пользоваться.

На пятый день он взобрался на гору, что являлась частью хребта, оставив лысую сопку по правую руку, большую – по левую. Спуск занял еще больше времени, и на закате он достиг рыжей скалы. От нее уходила заметная тропа.

Под конец Арктур просто шел наугад, ему мерещился смех Лилии. Сквозь километры хвойного леса, звук ее смеха звал к себе, отражаясь от острой сосновой хвои и рассыпаясь на миллион мелких частиц. Парень интуитивно шел на тот звенящий звук, ноги уже не отрывались от земли, а тащились, сгребая поверхность и оставляя кривые следы. Он добрел до какого-то домика уже к ночи. Луна освещала часть крыши, которая виднелась из-под раскидистой сосны. Вокруг так же буйно росли кусты, дом выдали блики стекол. Но Арктур не испытал радости, у него не осталось сил звать на помощь и даже стучать в дверь. Он дошел до скамьи прямо у дома: «Прилягу на минутку и встану». Но как только лег, сон, или обморок, или обезвоживание раздавили его, и парень проспал до утра.

Арктуру снился детский смех. Этот звук смешивался со звенящими переливами быстрого ручья, и они заполняли собой все вокруг. Ему снилось, как бесконечно долго он пьет из этого ручья, а потом танцует с Лилией.

– Волосы-сосульки, волосы-сосульки. Леда, Поллукс, смотрите, волосы-сосульки пришли…

Арктур слышал голос Лилии над собой очень близко, но теперь ему не мерещилось – это действительно была она. Парень наконец-то дошел до базы. Все были живы. Он уселся на скамье. К нему вышли Альдерамин, Фомальгаут, Поллукс, Мирах и Леда. Между ними – черная земля, торчащие корни деревьев и пляшущая Лилия.

– Ну, чего вы не радуетесь, волосы-сосульки пришли! – верещала она.

Арктур ждал, что вот-вот появится второй малыш и закружит в танце с Лилией, но секунды шли, никто не выходил. В сердце что-то предательски дрогнуло. И смотрели все на Арктура как на врага и уничтожителя.

– Лилия, зайди в дом, – скомандовала Леда. Девочка не противилась, будто все понимая.

– Ты зачем сюда пришел? – Мирах первый пошел на него с кулаками. Арктур от бессилия мог только зажмуриться и принять удар. Как между молотом и наковальней, его голова оказалась между кулаком и бревенчатой стеной дома. – Как ты нас нашел? Отвечай, ты, предатель!

Арктур от удара завалился на землю; мощными руками Мирах схватил его за грудки, поднял на ноги и продолжил бы лупить, если бы не подошла Леда. Ее рука на плече здоровяка остановила насилие.

– Где Кастор?

Арктур мотнул головой. Мирах усадил его обратно.

– А Крокус? – спросил парень в свою очередь. В ответ – молчание. Арктур потянулся к рюкзаку и достал очки Кастора. Леда аккуратно взяла их, прижала к груди и вся съежилась, будто от холода. Слова камнем застряли в горле Арктура, острием царапая глотку, но еще один важный вопрос мучил его с того момента, как все показались во дворе дома: – А где другие ренегаты?

– Никого нет.

Ренегаты, что жили здесь, ушли по своей воле. Они заботливо законсервировали жилище для потерянных путников, укрепили крышу, чтобы не протекала и дом не гнил изнутри, заколотили окна, поставили старую утварь, в шкафах стопкой сложили одеяла и одежду. В углу стояла метла вверх прутьями, чтобы они не гнулись. Дом будто ждал колонию Кастора. Сначала они обустроилась здесь на время, но, когда поняли, что в этой части леса безопасно, решили остаться.

– Ушли, оставили базу примерно полгода или год назад, – ответил Мирах.

– Или погибли. Может, ты их сдал? – На этот раз к нему приблизился Поллукс. – Ты привел к нам отдел ПЭ. Мы видели с утеса, как горел дом, в котором мы родились и выросли, дом, который с таким трудом строил Кастор и наши родители. Ты привел убийц. Скажи, ты с ними всегда был заодно? Отвечай, через сколько сюда заявятся головорезы и спалят наше новое убежище? – волком рычал Поллукс.

Арктур мотнул головой. Он хотел смочить горло: язык прилип к небу от сухости, ему сложно было говорить. И уж тем более он не мог встать и спорить.

– Можно мне хотя бы воды, – прошептал Арктур.

Поллукс не двинулся с места. Казалось, никто не собирался поить гостя. Впав в беспамятство от злости, они готовы были жестоко расправиться с Арктуром. Но среди них никогда не водилось убийц. Леда расслышала его мольбы, пошла в дом и вернулась с большой флягой воды.

– Как ты нашел нас?

– По твоим картам, конечно. – Арктур попытался улыбнуться Леде. – Я разграбил все тайники. Перекусы, вода и карты спасли меня.

Леда тяжело вздохнула. Они больше никогда не вернутся в ту часть леса. Даже в этом убежище небезопасно, раз на пороге появился предатель. Теперь путь лежал дальше на север. В непроглядной холодной тайге отдел ПЭ не найдет их.

– Ты нас опять сдашь? – сухо спросила она.

– Я вас не сдавал, честное слово. Я бы никогда так не поступил. – Арктур ожил от воды. – И ни за что не подвел Кастора, Лилию, тебя.

– Мы не сразу поняли, что ты – причина нашей беды. Случайно или специально, но это сделал ты. – Поллукс скрипел зубами и сжимал кулаки, в любую секунду готовый сцепиться с незваным гостем.

– Я виноват, но как только осознал, что привел в ваш дом отдел ПЭ, то решил остаться с Кастором. – Арктур обратился ко всем: – Если бы я шпионил для отдела, разве я дал бы вам возможность уйти? Я на вашей стороне.

– Если это так, откуда ты знаешь, что сейчас они не придут за тобой?

– Не знаю, но надеюсь, что смог запутать следы. Позвольте перевести дух, и я все расскажу.

– Мы не можем пустить тебя, – сказала Леда.

– Да, уходи отсюда обратно в смартполис! – сплюнул Поллукс.

Арктур сник от бессилия. Знали бы они, что он пережил. Он до сих пор в ночи слышал крики, будто снова оказался в лечебнице. Его будили воспоминания о пытках, острой иглой тело пронзала боль. И только мысль о ренегатах спасала его все это время, дарила силы жить дальше.