– Мне разрешили тебя сопроводить, хотя это не по протоколу.

Братья молча сели в машину, и свет фар поплыл освещать незнакомые места. Когда открылся вид на город, по огням на небоскребах Арктур сориентировался и примерно понял, где находится лечебница. Белое здание располагалось в противоположной от старого города стороне. Здесь не было ни одного развлекательного комплекса. Обычно все дороги, ведущие из смартполиса, упирались в какой-то центр досуга, где семьи могли весело провести время. Дальше был тупик, дорога в лучшем случае огибала многокилометровый комплекс, а вокруг него стеной стояла тайга, металлический забор и большие билборды, предупреждающие об опасности: «Дикие звери». Единственная дорога, которая вела в никуда, упиралась в старый город.

Арктур молчал и следил за трассой, сам не понимая, зачем ему знать обратную дорогу. Он бы с удовольствием забыл и лечебницу, и процедуры, но его еще долго будут преследовать голоса и боль от электрического разряда. Будто толстую иглу загнали под кожу, протащили по всем органам и оставили в сердце на память.

– Мы сообщили в комьюнити, что ты находился на лечении, – произнес Саиф. Он знал, что сейчас половина отдела ПЭ прильнула к мониторам, анализируя каждое его слово, каждый жест, дыхание и пульс. – Никто не должен знать, что происходило в лечебнице, даже мне ты не имеешь права рассказывать. За тобой установлена слежка, одно лишнее слово – и снова окажешься там.

Арктур не реагировал.

– Ты меня понял? – Брат резко дал по тормозам – и оба качнулись вперед.

– Понял.

Автомобиль снова набрал скорость. Оставшуюся часть пути братья молчали. Они были из одной семьи, но совершенно из разных миров.

– Нам лучше больше не видеться, – заключил Саиф, когда оставался последний поворот до комьюнити.

– Я не против, – глухо ответил Арктур. Дверь с его стороны выходила на тротуар. Он покинул автомобиль и сразу же, не оглядываясь, направился в комьюнити. Там его ждала пустая комната, вещи до сих пор лежали разбросанные, авиком застыл на тумбочке, на подоконнике собралась пыль, на столе красовалось круглое пятно от стакана с водой. За время обучения у Арктура не появился сосед. Парень надеялся, что и теперь его нет. Пусто и комфортно, именно так он себя ощущал все это время в комьюнити. И комфорт не имел ничего общего с понятиями «счастья» и «радости». Возможно, в его жизни вообще никогда не звучали эти слова. Впервые они появились в домике Кастора и там же сгорели дотла.

– Арктур! – Саиф окликнул брата, когда тот был на полпути к зданию. Он вышел из машины, обогнул ее и теперь стоял на тротуаре; огоньки панели машины горели, а фары потухли. За городом повисла почти кромешная тьма, но в смартполисе свет от фонарей, окон и вывесок, срабатывающих от движения, освещал все вокруг, ощущение поздней ночи терялось в бело-голубом свечении.

– Обними меня на прощание.

Арктур остановился от неожиданности. Суровый, жестокий, холодный брат звал обняться! Он секунду боролся, метался между собственными мыслями «Что за сентиментальность?» и «Это наша последняя встреча…» И вторая мысль победила. Саиф обнял его грубо и сильно, руки наискосок – одна через плечо, другая под мышкой, два быстрых хлопка по спине – и снова дистанция. Пропасть. Потом он протянул руку для рукопожатия, Арктур ответил без промедления и сжал ладонь брата. Саиф держал руку чуть дольше принятого, дожидаясь пока выражение лица брата изменится.

Что-то лежало между их ладонями. Записка! Он знал, что Арктур не сможет спрятать эмоции, брови дернулись, глаза еле заметно округлились. Саиф со спокойным сердцем отпустил руку, не сказав ни слова, сел в автомобиль и уехал. Арктур зажал записку между ладонью и большим пальцем, потом незаметно положил ее в карман. Огляделся по сторонам в поисках камер, постарался идти уверенно и ровно, но в итоге походка выглядела неуклюжей или пьяной, руки были деревянными, а шея, как у куклы, перестала работать вовсе – он, как робот, поворачивался всем телом.

Еле-еле Арктур прошел стойку электронного администратора, зашел в комнату, прибрал вещи, которые раскидал в ту ночь, когда собирался покинуть город, а сам незаметно достал небольшой фонарик. Он им пользовался во время первых вылазок, потом купил помощнее, а этот так и лежал в тумбочке. Сделав глоток воды, Арктур прямо в одежде лег в кровать и укрылся одеялом с головой. Надоедливый приторный цветочный аромат новых вещей окутал его всего. Первым делом он хотел снять эту одежду и выбросить, но сейчас было не до нее, имелись дела поважнее. Притвориться спящим, затихнуть, усыпить бдительность его надсмотрщиков. Он вспомнил, что слежка за ним ведется на уровне показателей тела, а одеяло не скроет его взбудораженных чувств – пульс зашкаливал, как во время первого бегства из смартполиса.

И тут Арктур вспомнил про уроки медитации, которые ему давал брат, про то, как успокаивать нервы, не цепляться за прошлое, отпускать проблемы, чтобы наутро проснуться новым человеком. Сердце наполнилось благодарностью. Арктур закрыл глаза и представил перед собой космос. Он вдохнул глубоко, будто вдыхает космический сиренево-розовый и фиолетово-синий вакуум. Будто пьянящий эфир, тягучая субстанция медленно проникает в ноздри, в гортань, по трахеям – в бронхи и легкие, заполняя собой каждый уголок тела, успокаивая и убаюкивая. Медленно дышать космосом, вдыхать и выдыхать небесные тела, свечение, звездную пыль, космические лучи, неизученную доселе темную материю. И на секунду приблизиться к далеким галактикам, самому стать новой галактикой, частью бесконечной вселенной. Время остановилось, реальность замерла. Арктур аккуратно достал записку под одеялом и включил фонарик.

«Срок службы наноорганизмов длится один год, поэтому приходится повторять инъекции. За сутки до укола сигнал становится слабее и дает сбой. Это единственное уязвимое место системы. Если задумаешь побег, это идеально время. Не пытайся со мной связаться. Это все, чем я могу тебе помочь».

Вдох-выдох. Не выдать себя, быть частью вселенной, одной спокойной, холодной, невозмутимой звездой из созвездия Волопаса, мерцающей в пустоте холодного космоса.

Четыре месяца притворства в смартполисе подошли к концу. Казаться нормальным, подчиняться системе, следовать расписанию. К нему ни разу не наведался отдел ПЭ, не было звонков, проверок. Брат тоже не выходил на связь, как и обещал. Все это пугало и нервировало. Будто часть Арктура осталась там, в изоляторе, будто он так и не выбрался из лечебницы. Он один, он напуган, и теперь никто не придет на помощь. Ко всему прочему добавилось невыносимое чувство подавленности от того, что за ним пристально следят. И не просто наблюдают за его передвижением, но измеряют его пульс, скорость ходьбы, уровень стресса. Все, что принадлежало только ему, – это память и мысли.

Дни были похожи друг на друга и слились в серый фон. Он делал все возможное, чтобы не вызывать подозрений. Никаких новый маршрутов, ненужных знакомств, посторонних людей. Но изоляция от общества тоже выглядела бы подозрительно. Пришлось завести несколько друзей, общаться с людьми и быть приветливым. Все эти месяцы время тянулось так долго, но теперь, в ночь перед инъекцией, казалось, что оно пролетело незаметно.

Арктур хотел подготовиться, но даже поход в магазин и покупка нестандартных вещей могла вызвать подозрения. Отдел ПЭ должен думать, что им удалось его сломать, сделать послушным, погасить огонь. Он совершит побег налегке, самые нужные вещи найдутся в тайниках Леды. «Только бы она и остальные выжили. Главное – добраться до базы соседей, а там люди – значит, есть еда и хоть какие-то надежды на будущее», – переживал он по ночам.

Сегодня Арктур получил приглашение на инъекцию, которое рассылали всем жителя смартполиса. Бесполезная напоминалка, ведь каждый помнит о дне инъекции и ни за что ее не пропустит. Скорее всего, на вакцинацию его будут сопровождать, чтобы не возникло проблем. Возможно, накануне приставят охрану, чтобы за ним следили целый день. Отдел ПЭ знает слабые места системы и будет бдителен, поэтому Арктур решил бежать ночью, до того как за ним придут.