– Я отдохну пару дней, соберусь основательно и пойду опять. – Мирах говорил, будто лодку раскачивал. – На этот раз надо идти дальше, может, на семь дней: три дня туда, четыре обратно, другой тропой. Чувствую я, есть там наш новый дом.

– Каждый из нас думал, что найдет новый дом, пока лес враждебно не оскалился, – тихо заметил Альдерамин.

– Я тебя не пущу, – вскипела Леда. – Это самоубийство – идти надолго в лес в сезон дождей. Да и первые заморозки вот-вот наступят. Зимуем здесь.

– Самоубийство – оставаться на месте. Слишком опасно, отдел ПЭ найдет нас рано или поздно.

– Мирах прав. Я пойду с ним. – Поллукс чувствовал вину за то, что в первом походе отсиживался на базе, хотя его задача была не менее важной. Но ему хотелось себя проявить.

– Нет! Будем зимовать здесь. Разместим глушилки. Каждый день будем патрулировать тропы, – упрямилась Леда.

– Мирах и Поллукс правы. Оставаться здесь опасно, поэтому мы пойдем вторым отрядом и не вернемся, пока не отыщем новый дом. – Альдерамин и Фомальгаут уже приняли решение.

– А если никогда не найдете?

– Значит, никогда не вернемся.

И вдруг Леда сорвалась на крик, понимая, что осталась совсем одна против всех. Ясные зеленые глаза заблестели от слез.

– Нет, никуда вы не пойдете! А как же я, мы, Лилия! – Дальше слов было не разобрать. Альдерамин пытался ее успокоить, Поллукс перешел на крик. И весь разговор превратился в смерч, который закручивал в вихре всех вокруг. Вот уже Мирах заголосил раскатистым басом, и даже обычно молчаливый и спокойный Фомальгаут что-то пытался сказать. И все это продолжалось бы неизвестно сколько, если бы посреди комнаты не заплакала Лилия. Ее разбудили голоса, и она подумала, что плохие люди опять вторглись к ним и захватили дом, потому что ее родные так кричать не могут. Леда подбежала, подхватила ребенка на руки и прижала к себе.

– Все вернулись? – спросила Лилия.

– Да, Мирах пришел, теперь все в сборе.

И наступила полная тишина. Она длилась, пока девочка не заснула, но и потом говорить никому не хотелось.

– А что, если не уходить в лес, а вернуться в смартполис? – начал Арктур.

– Еще один самоубийца, – съязвила Леда.

– Серьезно. Я думал об этом. Вы уходите в тайгу, потому что думаете, что одни, но это не так. Нас много, я видел масштабы лечебницы: подземные этажи, сотни «неправильных» людей, нарушителей системы. На деле каждый из них мечтает о вашей жизни. Ренегатов может быть больше, и мы можем переломить существующие правила.

– Сумасшедший, – выпалил Поллукс. – И как ты собрался освободить их?

– Там нет охраны, – начал вспоминать Арктур. – Крепкие магнитные замки, камеры в коридоре, отличная система для пыток, и только один пункт управления, где сидят две девушки. Все автоматизировано, внутри санитары и кто-то из охраны. Возможно, я упустил из внимания еще кого-то. Всю грязную работу отдел ПЭ делает дистанционно. При допросе они будто подключатся напрямую к твоему мозгу. В лечебнице нет силовиков, потому что никто никому не сопротивляется.

– Как же так произошло, что у всех на глазах отдел ПЭ бесчинствует, а людям и дела нет? – Мирах ударил кулаком по столу от возмущения.

– Когда каждый думает только о себе, живет в своем маленьком мирке, а общее благополучие ему безразлично, тогда власть может принимать нужные ей законы, бить и душить, править и обворовывать прямо у всех под носом. А мы будем слишком заняты выживанием, чтобы заметить это и остановить.

– Ты предлагаешь идти прямо в руки отделу ПЭ! А ты не забыл, что у вас каждый под колпаком, за каждым слежка? Ты выпустишь заключенных, а их опять найдут, а заодно и нас.

– Я думал и об этом. Если ведется слежка, значит, существует база данных, где можно найти информацию на каждого. Просто взять смарт-карту сотрудника, войти в систему и сортировать по дате рождения всех, кто находится в лечебнице. Сомнительная затея, но они открывают камеры с главного пульта, отдают команды, куда идти и что делать. Все может получиться, если действовать быстро, я уверен.

– Уверен он. – Мирах ухмыльнулся.

– Нам всего-то нужно проникнуть внутрь, обезвредить двух людей на входе и забаррикадировать дверь, чтобы избежать незваных гостей. Потом найти в системе тех, кто должен получить инъекцию на следующий день, открыть их двери дистанционно, выпустив. Мы не сможем спасти всех, потому что это опасно, потому что это безрассудство, в конце концов, но мы можем спасти двоих, троих, десятерых. Это ли не удача? Нас будет больше, мы станем сильнее, тогда появится новый план. – Слова появлялись как из воздуха. Арктур вдруг стал говорить то, о чем сам боялся думать, стал чувствовать то, чего в сердце никогда раньше не было.

Леда и Мирах заметили, как сильно он стал похож на Кастора. Когда в старике было больше энергии, он говорил так же горячо и уверенно, и не оставалось места сомнениям. Антарес смело вел свою семью вперед и только в последние годы стал сдавать, опасаться перемен и лишних действий. Но он принял Арктура, поверил в него, а Кастор никогда не ошибался.

– А что, если после твоего побега из смартполиса они усилили охрану? – Мирах сомневался, но тон его голоса изменился, и было слышно, что следопыт интересуется не из праздного любопытства, а выстраивает план, анализирует, продумывает шаги.

– Тогда придется импровизировать. Но наше преимущество во внезапности – они не ожидают удара со стороны лечебницы.

Мирах нахмурился, остальных тоже разрывали сомнения.

– И кому ты предлагаешь идти на твою миссию? Нам? Мы не наемные убийцы, не солдаты.

– Да, курсанты отдела ПЭ сильнее и лучше подготовлены, но вы выживали в лесу. Это тоже чего-то стоит. И если все пойдет по моему плану, то мы успеем скрыться до того, как прибудет отдел ПЭ.

– А как же Лилия, кто с ней будет?

– Вы всегда оставляете одного человека с Лилией, но что произойдет, если никто не вернется? Кто-то один будет жить с ребенком в лесу, а что дальше? Разве это то будущее, которого вы хотите для нее? Я предлагаю другое. – Арктур вдруг замолчал. – Если представить худший вариант, то есть если нас всех не станет, для Лилии лучше будет остаться в смартполисе.

– Ты спятил? Никогда этому не бывать! – закричала Леда.

Поллукс приложил палец к губам и зашипел:

– Тише, разбудишь ее!

– Не такая это и плохая идея, – поддержал Арктура Мирах. – По крайней мере она не умрет от голода и болезней, будет жить в тепле и достатке, заведет семью.

Поллукс опустил голову. Он провел трое суток наедине с Лилией, и одна только мысль о том, что с ним что-то может случиться, пугала до ужаса. Вдруг он заболеет или случайно встретится с волком или медведем… Смерть не страшила так, как ответственность за жизнь ребенка. И если бы из походов никто не вернулся, Поллукс сам бы отвел Лилию в смартполис.

Леда разрыдалась, потому что снова осталась одна против всех. Решение было принято – все внезапно послушали чужака. В душе она знала, почему это произошло. Ренегатам никогда не нравилась мысль уйти в лес, они понимали, что это плохая идея, которая не оставляет вариантов. Конец будет один. Поэтому они так легко согласились с Арктуром, хоть авантюра была безумна и, скорее всего, безуспешна.

– Крокус не страдал, он просто уснул и не проснулся, – раздался над ухом тоненький голосок Лилии.

Настала очередь Арктура нести ребенка. Девочка залезла ему на спину, крепко держась за шею, и рассказывала разные истории, а потом вдруг вспомнила брата.

– Поллукс сказал, что ты виноват, но это не так. Теперь Крокус переродится и вернется на Землю дождем, травой, листьями и солнцем.

– Слишком мудрые мысли для маленькой девочки, – отметил Арктур.

– Леда говорит, что я уже маленькая женщина.

– Она права.

И Лилия долго молчала, потому что обладала удивительным чувством такта, словно умела читать чужие мысли и точно знала, когда этим мыслям нужна тишина.