Он кивает на беговую трассу, а я не могу поверить своим глазам: полигон кажется просто гигантским! Да тут даже средняя трасса кажется… бесконечной.

– У вас что-то со слухом, студентка Ройден? – испытующе смотрит на меня Ругро.

Мотаю головой и начинаю изнуряющий бег. Бегать ненавижу. Никогда не любила, хотя отец иногда заставлял, пытаясь от меня добиться чего-то нового. Я же всегда его разочаровывала.

– Ну же, Ройден! Это только пятый круг! – доносится до меня голос Ругро.

К слову, он не остался просто наблюдать за моими мучениями: он тоже побежал… по длинной трассе. Он примерно синхронизировал свои круги с моими, только если я уже дышала, как будто мне хотелось выплюнуть легкие, то он – словно стоял все это время.

К концу десятого я все же доползла. Только Ругро не останавливается. Он дает мне упражнения, кажется, на все мышцы, которые есть в моем теле, даже те, о которых я и не догадывалась!

– А теперь… пожалуй, приступим к тренировке, – поворачивается ко мне этот мучитель, когда я поднимаюсь после последней планки.

Как? А что тогда было это?

– Стойте, вы же не думали, что это и была тренировка, Ройден? – он деланно удивляется, и шрам на его щеке немного вытягивается, искажая черты лица.

Не будь этого шрама, он был бы весьма и весьма привлекательным. Хотя что я вру… Он и так по-мужски красив. Только вот характер оставил определенные следы на его лице: постоянная складка меж бровей и немного опущенные уголки губ, как у человека, часто мучимого тревогой.

– Но я никогда не училась спаррингу. И ничего не знаю, тем более не умею, – признаюсь я.

– Однако чужого фамильяра обездвижить на лету смогли, – усмехается он.

Ярхаш! Он знает об этом. Но… Если я все еще тут, то меня не собираются отчислять. И это уже хорошая новость.

– Пройдемся по основному!

С этого момента на меня начинают сыпаться одно за другим разные простые плетения, которые я сначала успешно отражаю, потому что этому меня втайне учила мама. Наверное, именно на этот случай: надеялась, что я когда-то попаду сюда.

Но как только плетения становятся чуть сложнее, я начинаю пропускать. Сначала жгут, который обвивается вокруг лодыжки, и я оказываюсь на земле, потом шип, который проносится у моего уха и царапает кожу, и в завершение – плетение жжения, которое попадает мне в щеку…

– Ройден… Вы меня разочаровываете… – гремит надо мной голос.

А в моих ушах он меняется, разносится эхом, превращается в голос отца, и я… не выдерживаю. Вспышка перед глазами, которую я не успеваю поймать, и я вижу, как от меня в сторону Ругро катится черная магическая волна.

Я понятия не имею, чего я испугалась больше: того, что будет плохо Ругро, или того, что меня гарантированно отчислят, осудят и блокируют. И никто не будет разбираться, что это он меня довел до такого состояния.

В этот момент время словно замедляется. Провожаю взглядом мрак, который вырывается из меня, понимая, что теперь его никак не остановить. Ругро даже не меняется в лице. Неужели не осознает, что произошло?

Но следующий момент переворачивает для меня мир вверх тормашками. Ругро едва-едва наклоняет голову набок, и черная волна… словно схлопывается и исчезает. Как будто ее и не было.

– Что ж… Неплохо, Ройден. Надеюсь, что вы постарались показать себя с самой сильной стороны, – произносит он и, разворачиваясь, идет к выходу с полигона.

Я хоть когда-то перестану удивляться в этой академии? Что он этим хочет сказать?

– Но… как? – поднимаюсь с земли, даже не пытаясь отряхнуть грязь с костюма. – Как вы это сделали?

Мои вопросы заставляют Ругро остановиться. Он небрежно бросает мне через плечо:

– Неужели вы думали, что меня назначили вашим куратором просто так, за красивые глазки? Увидимся на лекции, Ройден.

Выходит, ректор Ферст, и кто бы там еще ни был, знает о моей магии. Очень специфической и опасной: одним прикосновением она уничтожает то, до чего касается. Я практически идеальное оружие. За исключением только того, что я совершенно не управляю своей силой.

Я не могу сознательно активировать ее – исключительно только на эмоциях. Но в этом тоже кроется большая проблема: если меня сильно выбить из колеи, сдержать ее тоже практически невозможно.

Лишь совсем недавно я научилась замечать первые признаки приближения выброса и каким-то образом подавлять их. Только каждый раз получаю существенный откат в виде головной боли. И чем сильнее должен быть выброс, тем больше болит голова.

Мне приходится спешить, чтобы успеть в комнату переодеться перед завтраком: тренировочная форма напрочь измазана в грязи и, признаться, весьма заметно пропахла потом. Что и неудивительно после того, что мне устроил Ругро.

Студентов на территории академии уже стало много. Кто-то, видимо, тоже устраивал себе утреннюю пробежку, только явно при этом делал это не на износ, а в удовольствие. Даже зависть берет! Кто-то с утра пораньше уже идет со стороны библиотеки. А кто-то спешит к столовой, чтобы не стоять в очереди, когда подойдет время.

Я стараюсь ускориться, как могу. Но ноги наливаются свинцом, а все движения кажутся замедленными. Зато я успеваю обдумать тот момент, что Ругро просто-напросто спровоцировал меня.

Он сознательно искал что-то, что толкнет меня за грань, вынудит применить силу. Сначала физически изнурял, потом атаковал меня… Наверное, я могу собой гордиться, что я так долго продержалась. И теперь Ругро известно, что спусковой механизм – эмоции.

А мне известно, что он неподвластен моей магии. Но как Ругро это сделал?

Подойдя к двери комнаты, я понимаю, что все же умудрилась забыть кое-что важное. Кристалл. Я оставила его в комнате.

С надеждой стучусь, но мне не отвечают – соседки уже успели уйти.

Теперь я стою перед закрытой дверью и… понимаю, что надо быть любимицей удачи, чтобы сейчас выйти из этой ситуации. Знать бы, где найти Эмму и Эллу… Но я с ними толком и не успела познакомиться.

Искать госпожу Вудворт? От этой мысли по спине пробегает холодок: она-то точно донесет Ругро, и чего мне тогда ждать?

Да мне даже толку идти в столовую нет, потому что без кристалла я смогу только полюбоваться на то, как другие едят. А этим как-то сыт не будешь…

– Кажется, кто-то попал в затруднительное положение? – раздается рядом голос Адреаса. – Может, тебе помочь? Я могу предоставить тебе свою ванную комнату. Даже… спинку потру.

Этот-то что здесь делает?! Адреас осматривает меня с ног до головы.

– Тебе-то какая разница, жених моей кузины? – поднимаю на него взгляд, неосознанно делая шаг назад.

– Ух… – он картинно делает вид, что ему больно. – Какой колкий язычок.

– Отстань, Филис. Иди, куда шел, – огрызаюсь я.

– Я шел на завтрак. А тебе, похоже, он уже не грозит? Если, конечно, соседки тебе не помогут. Но кто захочет помогать тебе, правильно?

– Неправильно, – за спиной Адреаса появляются близняшки.

Они что, везде вместе ходят?

– Ты заблудился, Филис? – спрашивает Эмма, поигрывая камушками на одном из своих многочисленных браслетов.

Парень тем временем удивленно хмурится, как-то нервно дергает уголком рта, а потом ухмыляется:

– Убойные Сестры расстроены, что к ним никто не ходит?

– Нет, скорее, чья-то гордость уязвлена тем, что его послали и не стали заискивать? – Элла кивает на меня.

Челюсти Адреаса сжимаются:

– Просто кто-то непроходимо глуп.

Он уходит, а Элла открывает дверь, впуская меня внутрь.

– Не обращай на идиота внимания, – говорит она. – Порой оказывается слишком легко натянуть на себя корону, а потом понять, что она фальшивая.

Я с благодарностью киваю соседкам и захожу в комнату.

– Ты забыла кристалл на столе, – Эмма забирает со спинки стула свою сумку. – Поэтому мы решили тебя дождаться, чтобы проблем с Вудворт не было. Она терпеть не может, когда новенькие забывают кристаллы.

– Спасибо, – растерянно отвечаю я. – Я так больше…