– Не тебе меня учить! – визгливо отвечает она. – Ущербная.

На наш спор потихоньку стекаются другие студенты, которые, естественно, кидают на меня очень многозначительные взгляды.

Мышонок, еще раз коснувшись меня, теперь уже ноги, где я почти не заметила вывиха, убегает к хозяйке.

– Ты бы теперь проверила своего фамильяра, – советует один из пришедших умников. – Вдруг она какое-то заклинание на него повесила. Заснешь – и утром не проснешься. Яблоко от яблони недалеко падает.

Я уже начинаю привыкать.

– О, а ты, я смотрю, специалист по яблоням? Может, тебе перевестись на травничество? А то твоих мозгов хватает только с деревьями разговаривать? – усмехаюсь, подбираю сумку с пола и иду сквозь толпу собравшихся зевак.

Им не нравится то, что я огрызаюсь. Такие всегда хотят видеть уязвимого сломленным, а у меня еще и повод для ненависти есть.

– Что здесь происходит?

К нам по коридору идет профессор Курт. Она строго окидывает всех взглядом и, кажется, тут же понимает, кто главное действующее лицо происходящего.

– Я искала своего фамильяра… – начинает оправдываться девчонка.

– И все остальные помогали тебе в этом нелегком деле? – Курт поднимает бровь. – Но, кажется, у вас сейчас час самоподготовки в библиотеке. Не подскажете, что вы делаете здесь? В жилом корпусе?

Чувствую, что все присутствующие не рады встрече с профессором.

– Чтобы через три минуты корпус был пуст! И сегодня конспекты лежали на моем столе, – чуть повышает голос она. – Всех, кто был здесь, запомнила.

На меня кидают еще несколько очень неприязненных взглядов и быстро расходятся.

– Подскажете, как выйти к лекционным залам? – пожимаю плечами я, когда Курт сочувствующе смотрит на меня. – Я заблудилась.

– Конечно, – улыбается она. – Но только после сладкого чая с бутербродом в моем кабинете.

– Но я…

Мне договорить не дает громкое урчание в желудке, и я понимаю, что отказаться не смогу.

Курт не спрашивает ни о чем. Она болтает о чем-то забавном из своей студенческой жизни, о том, что когда-то тоже постоянно путалась в коридорах академии, и однажды, вместо лекционного зала, забрела в кабинет ректора, где как раз проходило важное совещание.

– Представляешь, я тогда так растерялась, что вместо извинений начала рассказывать теорему, которую должна была отвечать на занятии. Ректор был так впечатлен, что поставил мне высший балл, даже не дослушав до конца, – смеется она, подливая мне еще чаю.

Я благодарно киваю, чувствуя, как теплая жидкость и вкусные бутерброды постепенно возвращают силы. В кабинете уютно и спокойно, совсем не так, как в коридоре несколько минут назад.

В конце разговора Курт напоминает мне, что к ней можно прийти по любому поводу, и объясняет, куда мне нужно идти, чтобы попасть на вторую лекцию.

Я четко следую ее указаниям, пока на одной из лестничных площадок кое-что не заставляет меня остановиться. Два девушки, одна с серебристой лисой, а другая с большим вараном, стоят около стены и как-то странно на нее смотрят.

– Слышала, вчера лечили льва Эйден, а два дня назад еле удержали от ухода в Эфир удава Сиджи, – произносит одна. – Что, если все вскроется?

– Да, скрывать становится сложнее, – кивает вторая. – Но сама подумай, что ты получишь, если выиграешь.

Она подмигивает, а потом стена словно плывет, и обе девчонки проходят сквозь нее.

Что? То есть лев той девчонки пострадал неслучайно? Что у них за дела творятся?

Я подбегаю к стене, через которую ушли студенты, и ощупываю ее. Ожидаемо нет никаких намеков на проход, а значит, тут явно какая-то ерунда творится. Опасная для фамильяров.

Намекнуть бы об этом кому-то из преподавателей… Или зайти, например, с того, что я видела здесь проход, но не поняла куда, и подумала, что заблудилась. Да, так и сделаю! Аккуратно поговорю с профессором Курт.

Вроде бы времени до следующего занятия должно хватить, чтобы сбегать туда и обратно, поэтому я возвращаюсь к кабинету целительницы, собираюсь уже постучать, даже заношу руку, но слышу голоса.

Точнее, меня останавливает один голос. Тот, что пробирает до самого центра души, – Ругро.

– Просто найди повод вызвать ее к себе, – говорит он. – Любой. Может, не все замеры сделала, что угодно.

– Зачем? Девочка уже была у меня сегодня, – отвечает Курт.

Рука у меня сама собой опускается, и я хочу сделать шаг назад, но вместо этого, наоборот, приближаюсь к двери и прислушиваюсь.

– Ты помогла ей с рукой? – спрашивает Ругро.

Так он все же заметил? Я-то думала, что хорошо спряталась, но получается… И он все равно заставил меня продолжать?

– Ей не требовалась целительская помощь, с чего ты взял? – в голосе Курт появляются непривычные нотки раздражения.

– Я сам видел, как она упала, Йола, – жестко говорит Ругро. – Я привык доверять своим глазам.

Так профессора Курт зовут Йола? И они… на “ты”? Неужели такой, как мой куратор, вообще может к себе близко кого-то подпустить?

– А я, Мортен, привыкла доверять своему дару, – недовольно повысив голос, произносит Курт. – У девочки сильная усталость. Ты вообще в своем уме такую нагрузку давать новенькой?

– Со своей ученицей я разберусь сам, – с рыком в голосе отвечает Ругро.

– Ты разберись со своими мыслями, Мортен! – еще громче говорит целительница. – Подумай, что тобой управляет?

Ругро не отвечает, зато я слышу твердые шаги к двери, поэтому трусливо разворачиваюсь и убегаю, прячась в ближайшей нише, молясь, чтобы мой куратор пошел в другую сторону.

– Может, пора прошлое отпустить? – доносится из кабинета, но Ругро уже идет по коридору… в мою сторону.

Мне кажется, я сливаюсь со стеной и задерживаю дыхание, чтобы стать совсем незаметной. А сердце так и бухает в ушах, словно оно предательски готово выдать меня.

Проходя мимо, Ругро ненадолго останавливается, и я уже зажмуриваюсь, боясь, что он заметит и тогда накажет еще и за то, что я не на занятии. Но он уходит дальше, а я понимаю, что, если хочу успеть на следующую лекцию, ничего рассказать уже не успею.

Примерно в таком нервном состоянии и проходит лекция по магической разведке и маскировке. Преподаватель среднего роста с мышиного цвета волосами что-то полуразборчиво бухтит, начиная фразу громко, а заканчивая себе под нос.

Нам рассказывают про специализированные методы сбора информации в условиях повседневности. Я честно пытаюсь что-то записывать, но к концу лекции сдаюсь и просто дослушиваю ее, надеясь попросить помощи у соседок или в крайнем случае провести пару вечеров в библиотеке.

Мысли все время крутятся вокруг разговора, подслушанного у Курт. Они скачут от вопроса, какие отношения между этими преподавателями, к вопросу, заметил ли меня Ругро, когда проходил мимо.

И… какого Ярхаша он сначала делает вид, что ему все равно на мою травму, а потом идет просить Курт, чтобы она вызвала меня и лечила. Что вообще творится у него в голове?

После обеда в этот день прописана самоподготовка. Я сначала сомневаюсь: сходить ли мне снова к целительнице, чтобы рассказать о разговоре про фамильяров, или нет. Но меня настораживают два момента: первый – что она слишком близко общается с Ругро, а второй – что я ей могу сказать?

Поэтому я решаю больше прислушиваться к разговорам вокруг, чтобы потом уже идти к кому-то… да хотя бы даже к ректору Ферсту, но уже с чем-то более конкретным.

Большая часть группы после начала самоподготовки расходится кто куда, но точно не в библиотеку, потому что там почти никого нет. Но мне это даже нравится: я оказываюсь вне шепотков и насмешек, которые преследуют меня повсюду.

Не отвлекают, по крайней мере. Список, который мне дал Ругро, не хочет кончаться, а вот место в моей голове, пожалуй, очень даже. Пишу что-то, уже даже не понимая что.

Я успеваю законспектировать не более трех источников, которые мне задал куратор. А там еще… Ой, я даже считать не хочу. Поэтому спустя четыре часа я захватываю с собой еще пару книг и иду в архив, где Ругро назначил мне отработку.