Высокий, широкоплечий, с длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост черным шнурком. Его правую щеку пересекает старый шрам, заканчивающийся у уголка губ.

Но больше всего бросается в глаза не это. Меня как кинжалом пронзает его черным взглядом, полным жгучей ненависти. Не презрения, как у всех, именно ненависти. Волосы на голове встают дыбом, а вены наполняет жидкий страх.

– Вот единственное условие, Кассандра, – твердо произносит Ферст. – Профессор Ругро будет твоим куратором.

Мне никогда не было так страшно. Даже с отцом, когда он приходил за мной, чтобы отвести в… Стоп! Не думать, не вспоминать. Иначе первый срыв будет уже сейчас, еще до начала занятий.

На меня накатывает внезапное желание отказаться от обучения, от возможностей, лишь бы избежать этого кураторства. Но я же сама себя буду презирать за это малодушие! Ни за что. Зная свои перспективы, я буду хвататься за любую, хоть самую тонюсенькую палочку.

И кем бы или чем бы ни был этот Ругро, не отступлю. Я хочу встать, чтобы представиться и пожать руку, но мой будущий куратор дергает щекой со шрамом и резко переводит взгляд с меня на ректора.

Кажется, в черных глазах на мгновение мелькает совсем иная эмоция, но они становятся непроницаемы, словно покрываясь плотной коркой льда.

– Каковы будут указания относительно студентки Ройден? – низким, хрипловатым голосом спрашивает Ругро.

Я вижу, что ректор, глядя на профессора, напрягается и едва заметно отрицательно качает головой. Они разговаривают друг с другом взглядами, словно очень давно знакомы и вовсе не как начальник и подчиненный. Как друзья, знающие проблемы и боль друг друга.

– Я попрошу вас сориентировать студентку по расположению основных корпусов на территории академии и передать информацию коменданту общежития боевого факультета. Дальше – студентка Ройден поступает в ваше распоряжение, – произносит ректор.

Ругро кивает, не проявляя больше никаких эмоций.

– Кассандра, с этого момента обо всех ваших проблемах и потребностях, пожалуйста, сообщайте профессору Ругро. С завтрашнего дня вы выходите на учебу, на третий курс боевого факультета, по нашим данным вам должно хватить знаний и умений на профильные предметы. По тем, что будут даваться сложно – будут назначены дополнительные занятия.

Ректор встает, передавая мне папку, в которую я вкладываю все выданные мне бумаги, и улыбкой намекая на то, что аудиенция закончена.

Запихиваю документы в заплечную сумку и тоже встаю. В любой другой момент я, наверное, ощущала бы предвкушение, наполненное надеждой. Но взгляд Ругро, который, сложив руки за спиной, дожидается того, что я первая выйду из кабинета, как-то убивает весь энтузиазм.

Мы покидаем башню с часами, которая занимает центральное место в архитектурном ансамбле академии, и направляемся к фонтану на небольшой площади, вымощенной белым камнем.

Фонтан уже журчит прозрачной водой, напоминая о том, что наступила весна. Первая моя весна после того, как пришло известие о смерти отца. Первая весна вне нашего дома. Первая, когда я могу вдохнуть полной грудью и почти без страха.

Почти, потому что сейчас рядом со мной Ругро, от одного присутствия которого хочется спрятаться.

– Слушайте внимательно, студентка Ройден, – словно пуская в мою душу ледышку, говорит он, – несколько раз повторять я не буду. Докажите, что вас не зря приняли в лучшую академию страны.

Куратор очень четко указывает мне расположение всех зданий, про которые говорил ректор. Я даже сразу же их нахожу глазами, отмечая, что все они необычные, со своей изюминкой. Но с непривычки все в голове перемешивается.

Ни за что в этом не признаюсь.

– Идите готовьте все для заселения, – говорит Ругро. – Когда со всем закончите, жду вас в своем кабинете. Обсудим расписание индивидуальных тренировок.

На последних словах на его губах появляется кривоватая улыбка, а меня пробирает до покалывания кожи, и я едва сдерживаю дрожь. Хочу сказать спасибо, но Ругро снова меня перебивает:

– Не думайте, студентка Ройден, что, попав сюда, вы решили все свои проблемы, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Ваши проблемы только начинаются.

“Очень гостеприимно, профессор Ругро”, – мысленно отвечаю ему я, потому как вслух просто уже не получается: развернувшись, он быстро уходит.

Не знаю, каким чудом мне удается найти все, о чем говорил ректор Ферст, только вот я понимаю, что промахнулась со стратегией. Надо было сначала найти свою комнату, а потом уже разбираться с остальными вещами.

А теперь получалось, что я, увешанная чистым бельем, новой одеждой и еще стопкой с учебниками, пытаюсь добраться до жилого корпуса боевого факультета практически наощупь. И когда я уже думаю, что вот-вот почти я у цели, что-то попадается мне под ноги, хотя я могла бы поклясться, что пару секунд назад там ничего не было!

Спотыкаюсь, чуть ли не кубарем падаю, все из рук разлетается в разные стороны.

– А что в моем общежитии забыла дочь подстилки предателя?

Поднимаю голову и вижу издевательскую ухмылку жениха Риделии. Ярхаш… я буду жить рядом с этим придурком?!

Мне за то время, пока я жила у тетки, уже успело изрядно поднадоесть восхищение Адреасом Филисом. Я устала слушать про то, что он самый красивый парень академии, что самый сильный боевик выпускного курса, что все девушки академии буквально падают к его ногам.

И уж точно не собиралась сама падать. Но кто меня спрашивает, правильно? Хоть в чем-то стабильность.

– Ты что, решила обновить свои обноски за счет академии? – кривая усмешка появляется на его, в общем-то, привлекательном лице. – А не хочешь как-то еще подзаработать?

Вот мог бы быть ведь действительно хорош, но с таким характером к нему вообще даже близко подходить не хочется.

К Адреасу присоединяются его друзья, похоже, такие же заносчивые снобы, как он.

– Отвали, – огрызаюсь я. – Тебе мало было в поместье?

– Мне птичка нашептала, что ты свои штучки теперь не можешь использовать, – продолжает он. – Может, задействуешь другие способности? Вон, как твоя мамаша.

Я с трудом поднимаюсь, непрерывно глядя на него. Это, возможно, слишком дерзко в моем положении, но и делать из меня жертву я не позволю.

– Я собираюсь здесь учиться, – медленно произношу я. – Даже если ты тут для чего-то другого.

Мне нельзя ввязываться в открытые конфликты по двум причинам: лишнее внимание Ругро мне точно ни к чему и… всегда есть опасность не сдержать силу.

– У тебя слишком острый язык для твоего положения, – усмехается Адреас. – А на что он еще способен?

Его ехидная усмешка и прямой намек бесят, и я уже готовлю едкий ответ, но из двери жилого корпуса выходит полноватая хмурая женщина. Хоть она и одета просто и строго, но видно, что чувствует себя хозяйкой этого места. Комендантша, тут даже думать долго не надо.

– Что здесь происходит? – раздается ее властный голос.

– Госпожа Вудворт… – начинает Адреас, но комендантша перебивает его.

– Студент Филис, почему я не удивлена, что вы участник этого безобразия? Как думаете, если я посмотрю ваше расписание, мне придется сообщать, что вы прогуливаете без уважительной причины?

Адреас и его дружки недовольно переглядываются, а я пользуюсь заминкой, чтобы собрать свои вещи. Проходя мимо, этот наглый сноб не упускает возможности остановиться около меня. Его дыхание обжигает мое ухо:

– Не думай, Ройден, что мы закончили наш разговор.

Стараюсь двигаться ровно и плавно, делая вид, что меня это никак не цепляет, но внутренне вся напрягаюсь: еще его мне для счастливой студенческой жизни не хватало! А если еще Риделия снова прицепится с тем, что я имею виды на Адреаса… Можно мне другой факультет?

Дождавшись, пока парни уйдут, госпожа Вудворт поворачивается ко мне:

– А ты что устроила? Только поступила в академию, а уже успела раскидать казенное имущество! – она неодобрительно качает головой, глядя на рассыпанные вещи. – В приличных учебных заведениях принято ответственно относиться к тому, чем тебе позволили пользоваться. Или ты думала, что раз взяли в середине года, то можно пренебрегать правилами?