14-го будет обнаружено позорное преступление: французский иезуит отравит крупного иностранного генерала; подвергнутый пытке, он сделает удивительные признания.

Короче говоря, этот месяц окажется весьма богатым событиями, но я не могу свободно говорить обо всех подробностях.

В Англии 15-го на своей даче умрет знаменитый старый сенатор, истощенный преклонным возрастом и болезнями.

Но этот месяц останется в памяти потомства главным образом вследствие смерти французского короля Людовика XIV после болезни, которая будет продолжаться неделю. Он умрет в Марли 29-го, около шести часов вечера. По-видимому, смерть произойдет от подагры в желудке, сопровождаемой дизентерией. Через три дня за своим повелителем последует и г-н Шамильяр, смерть которого произойдет от апоплексического удара.

В этом же месяце в Лондоне умрет один из иностранных послов, но я не могу точно назвать день его смерти.

Август. В делах Франции, под управлением герцога Бургундского, в течение некоторого времени, по-видимому, не произойдет никаких изменений. Но утрата гения, воодушевлявшего всю страну, повлечет за собою в будущем году значительные перемены и даже революции. Новый король не произведет особых изменений ни в армии, ни в министерствах; но пасквили на его деда, которые будут быстро распространяться даже при дворе, сильно его встревожат.

Я вижу курьера, который мчится с радостным взором и прибудет на рассвете 26-го числа этого месяца, проделав в три дня удивительное путешествие по суше и по морю. Вечером я слышу колокола и пушечную пальбу и вижу пламя тысячи праздничных костров.

В этом же месяце молодой адмирал знатного происхождения великим подвигом стяжает бессмертную славу.

Дела Польши в этом месяце окончательно придут в порядок: Август откажется от своих притязаний, которые он возобновил было в последнее время; Станислав будет мирно царствовать, а король Швеции выскажется за императора.

Я не могу умолчать об одном несчастном случае, который произойдет в Англии: в конце этого месяца обрушится балаган на Варфоломеевской ярмарке, что приведет к весьма печальным последствиям.

Сентябрь. Этот месяц начнется необычайными для этого времени морозами, которые продлятся около двенадцати дней.

Опухоли на ногах Папы Римского, причинив ему долгие страдания в предыдущем месяце, вскроются, образовав язвы и омертвение тканей; он умрет 11-го числа.

Через три недели, после ожесточенной борьбы, на смену ему придет кардинал императорской партии, уроженец Тосканы, которому сейчас около шестидесяти одного года.

Французская армия перейдет полностью к обороне, укрепившись в своих траншеях; и молодой король Франции пошлет с герцогом Мантуанским предложение о заключении мира. Но так как это дело государственной важности, касающееся Англии, то я больше ничего не скажу.

Я добавлю только еще одно предсказание, изложив его в таинственных выражениях и пользуясь для этой цели стихом Вергилия: Alter erit jam Tethys, et altera, quae vehat, Argo, Delectos heroas[251].

25-го числа этого месяца для всех станет ясно, что это предсказание исполнилось.

Вот до этого момента я и дошел в своих вычислениях на предстоящий год. Я не гарантирую, что данный период ограничится только значительными событиями, указанными мною, но утверждаю, что все они непременно произойдут. Может быть, кто-нибудь будет недоволен тем, что я не говорил достаточно подробно о внутренних делах или об успехах нашей армии за границей, хотя я мог сделать это очень обстоятельно; но наши власти весьма умно отучили людей от привычки вмешиваться в общественные дела, а я решил ни в коем случае не давать повода для малейших нареканий. Я осмелюсь только сообщить, что для союзников это будет удачная кампания, в которой английские силы, как на море, так и на суше, завоюют большую славу; что ее величество королева Анна будет продолжать царствовать в добром здравии, а государство ее будет благоденствовать и что ни с одним из главных министров не произойдет никакой неприятности.

Что же касается частных событий, о которых я упоминал, то читатель будет в состоянии судить сам после их осуществления – можно ли равнять меня с обычными астрологами, которым, по моему мнению, слишком долго позволяли обманывать людей устаревшим жалким жаргоном и астрологическими иероглифами, изображающими движение планет на забаву черни. Ведь нельзя же презирать честного врача только потому, что на свете существуют шарлатаны. Я надеюсь, что я уже завоевал себе определенную репутацию, которую не хотел бы потерять из-за шалости или шутки, и я полагаю, что каждый, прочитавший это сочинение, поймет, что оно не имеет ничего общего с теми изделиями жалких писак, которые с выкриками продают уличные торговцы. Я состоятельный человек, и мне не нужно писать ради нескольких жалких пенсов, которые я нисколько не ценю и в которых совершенно не нуждаюсь.

Пусть же благоразумные люди не торопятся осуждать этот труд, написанный с благим намерением поддержать и улучшить старинное искусство астрологии, уже давно находящееся в опале из-за того, что оно попало в презренные, неумелые руки. Скоро выяснится, обманул ли я других или обманул себя самого, и я полагаю, что с моей стороны будет вполне разумно попросить всех отложить свое окончательное суждение до этого времени. Когда-то и я разделял мнение людей, которые не верят астрологическим предсказаниям. Так продолжалось до тех пор, пока в 1686 году один знатный человек не показал мне в своем альбоме записи, сделанной ученейшим астрономом, капитаном Галлеем. В этих строках Галлей уверял его, что он никогда больше не поверит в возможность влияния звезд на земные события, если в Англии в 1688 году не произойдет великая революция. С тех пор я изменил свое мнение, и после восемнадцати лет прилежания и упорства я полагаю, что у меня нет оснований сожалеть о моих трудах. Я не буду больше задерживать внимание читателя – замечу только, что в обзор будущего года, который я предполагаю дать, войдут основные события в Европе. И если мне не дадут возможности преподнести его в дар своей родной стране, я буду апеллировать к ученому миру и отдам распоряжение напечатать мой обзор на латинском языке в Голландии.

Милорд! Исполняя приказание вашей светлости, а также желая удовлетворить собственную любознательность, я в течение нескольких дней постоянно справлялся о здоровье мистера Партриджа, составителя календарей, о близкой смерти которого было объявлено в «Предсказаниях мистера Бикерстаффа», вышедших около месяца тому назад. В этих «Предсказаниях» говорилось, что Партридж умрет 29-го числа текущего месяца, в одиннадцать часов вечера, от горячки. Я был немного знаком с ним, когда работал в департаменте государственных сборов, так как он обычно каждый год дарил мне свой календарь, равно как и другим джентльменам, в благодарность за небольшую мзду, которую получал от нас. Раза два я случайно встретился с ним дней за десять до его смерти и заметил, что он начал довольно явственно слабеть и хиреть, хотя, насколько мне известно, его друзья вовсе не считали, что ему грозит опасность. Дня два или три тому назад он заболел, сначала не выходил из дому, а затем через несколько часов слег в постель, причем для лечения его были приглашены доктор Кэйс и миссис Кэрлюс. Узнав об этом, я стал три раза в день посылать слугу справляться о его здоровье, а вчера около четырех часов дня мне сообщили, что надежды на спасение нет. Тогда я решил сам отправиться повидать его, отчасти из сочувствия, отчасти, признаюсь, из любопытства. Он сразу узнал меня, по-видимому, был немного удивлен таким снисхождением с моей стороны и благодарил меня как мог. Присутствующие сообщили, что в течение некоторого времени он находился в бреду, но, когда я увидел его, он был в полном сознании и говорил энергично и пылко, по-видимому без малейшего затруднения и стеснения. После того как я сказал ему, что весьма сожалею, что вижу его в таком печальном состоянии, и добавил еще несколько слов вежливого сочувствия, приличествующих случаю, я попросил его сообщить мне откровенно и чистосердечно, не оказали ли сильного влияния на его воображение предсказания мистера Бикерстаффа, касающиеся его смерти. Он признался, что они не выходили у него из головы, хотя особых опасений сначала ему не внушали. Но уже примерно около двух недель эти предсказания не дают ему покоя, и он теперь совершенно убежден в том, что они являются действительной причиной его теперешней болезни. «Ибо, – сказал он, – у меня есть весьма серьезные основания быть уверенным в том, что мистер Бикерстафф говорил лишь наугад и не больше меня знал, что произойдет в этом году».