Наталья, почувствовав моё напряжение, слегка дёрнула меня за руку.
— Диана, расслабься, — прошептала она мне на ухо, её голос был полон весёлого презрения к опасности. — Он не сделает ничего лишнего в стенах Академии. Особенно на таком публичном мероприятии. Пойдём лучше, вина выпьем. Или... шампанского? — она подмигнула, вспоминая наш прошлый «успех».
Мысль о том, чтобы снова затуманить сознание игристыми пузырьками, показалась раем. Алкоголь мог стать щитом. Хлипким, но хоть каким-то.
— Шампанского, пожалуй, — выдохнула я, отводя взгляд от Андора и позволяя Наталье повести меня к одному из столиков с напитками.
Мы взяли по бокалу. Я сделала большой глоток, чувствуя, как холодная, шипящая жидкость скатывается по горлу. Пусть он смотрит. Пусть думает, что задумал. Сегодня вечером у меня есть Наталья, шампанское и твёрдое намерение не позволить ему снова всколыхнуть во мне эту бурю.
Я повернулась к подруге спиной к тому месту, где он стоял, и заставила себя рассмеяться какому-то её очередному остроумному замечанию. Я буду веселиться. Я буду беззаботной. Я буду не той Дианой, что дрожала от его прикосновений, а той, что наслаждается Хеллоуином.
По крайней мере, я очень на это надеялась.
А его взгляд... я ощущала его физически. Будто невидимые раскалённые щупальца медленно ползли по моей оголённой спине, обвивали шею, касались бедра в такт музыке. Он не двигался с места, но его присутствие заполняло собой весь зал, давя на барабанные перепонки.
«Неужели у всех драконы такой взгляд? — пронеслось в голове, пока я делала очередной глоток шампанского. — Или только у... жертв драконов так обостряются инстинкты?»
Я была его жертвой. И он давал мне это понять. Без слов. Без действий. Одним лишь этим испепеляющим, полным тёмной воли вниманием.
Музыка была громкой, ритмичной. Я стояла, слегка покачиваясь в такт, и моё короткое платье вздымалось при каждом движении, оголяя бедро ещё сильнее. Мой хвост, золотистый и пушистый, непроизвольно покачивался в такт музыке, выдавая моё внутреннее возбуждение, которое я тщетно пыталась подавить.
Я знала, что он видит это. Видит, как ткань скользит по коже, как двигаются бёдра, как пульсирует магия внутри меня, откликаясь на его незримое давление. Это была пытка. И самое ужасное, что часть меня наслаждалась этим. Наслаждалась его вниманием, его жадным, неотрывным взглядом. Наслаждалась тем, что, даже пытаясь игнорировать его, я всё равно была в центре его вселенной в этот миг.
Я закрыла глаза, позволив музыке унести себя, стараясь думать только о ритме, о шампанском, о смехе Натальи. Но сквозь всё это я чувствовала его. Всегда. Как будто между нами была невидимая нить, и чем сильнее я пыталась её разорвать, тем туже она натягивалась.
Музыка резко сменилась. Напряжённые электронные биты уступили место томным, тягучим нотам саксофона. Свет приглушили, и зал погрузился в интимный полумрак.
Наталья, как по сигналу, тут же выпорхнула из-за столика, её алое платье мелькнуло в толпе, и через секунду она уже была в объятиях Германа. Они слились в один силуэт, не теряя ни секунды.
И я осталась одна. С бокалом в руке, в своём вызывающем платье, под прицелом его взгляда, который в этой новой, медленной атмосфере приобрёл ещё более опасный, более интимный оттенок.
Я стояла, чувствуя себя невероятно уязвимой и... выставленной напоказ. Каждый взгляд, брошенный на меня в этом полумраке, казался его взглядом. Каждое движение воздуха — его дыханием.
Я сделала последний, почти отчаянный глоток шампанского, но алкоголь уже не помогал. Он лишь обострил ощущения, сделал кожу ещё более чувствительной, а нервы — оголёнными. И тогда я почувствовала, как воздух вокруг меня сдвинулся. Не резко, а плавно, неумолимо. И поняла — он идёт. И тут его рука легла на мою талию.
Прикосновение было не грубым, но и не просило разрешения. Оно было твёрдым, властным и обжигающе тёплым даже через тонкое кружево платья. Его ладонь легла точно на изгиб, и всё моё тело вздрогнуло, как от удара током.
Прежде чем я успела вырваться, отпрянуть или что-то сказать, он повёл меня. Один плавный, неоспоримый шаг вперёд — и моя спина плотно прижалась к его груди. Я ощутила всю мощь его тела, твёрдые мышцы под дорогой тканью рубашки, его тепло, которое, казалось, прожигало ткань платья. Его вторую руку он положил мне на плечо, прижимая меня ещё сильнее.
Я замерла, парализованная шоком и этим всепоглощающим ощущением близости. Его дыхание шевельнуло мои волосы у виска. От него пахло холодным ночным воздухом, дорогим виски и той самой, дикой, первозданной силой, что была его сутью.
— Танцуем, — прозвучал у моего уха его низкий, не терпящий возражений голос. Это был не вопрос.
И он начал двигаться. Его шаги были уверенными, ведущими, а моё тело, ещё секунду назад напряжённое в ступоре, инстинктивно начало следовать за ним. Мы были двумя точками в медленно кружащемся море пар, но для меня весь мир сузился до этого — до его рук на мне, до его груди за моей спиной, до его дыхания на моей коже. И до оглушительного гула в ушах, в котором смешались страх, ярость и то самое, предательское, пьянящее возбуждение, что он умудрялся во мне вызывать снова и снова.
Он не стал долго держать меня спиной к себе. Одним плавным, но непререкаемым движением он развернул меня, заставив встретиться с ним лицом к лицу. Золотистые глаза пылали в полумраке, и в них не было и тени прежней отстранённости. Прежде чем я успела что-либо сказать, он легко вынул у меня из оцепеневших пальцев бокал и поставил его на ближайший столик. Затем его рука снова легла на мою талию, на этот раз спереди, его пальцы врезались в кружево.
Вторую мою руку он поднял и прижал к своей груди, к тому месту, где под тканью рубашки отдавалось ровное, мощное биение сердца. Он не сплетал с ней свои пальцы. Он просто держал её там, своей ладонью поверх моей, прижимая к себе, как будто закрепляя связь. И так мы танцевали. Он не сводил с меня глаз, а я, загипнотизированная, не могла отвести взгляд. Его хватка была твёрдой, но не грубой. В ней было странное сочетание власти и... чего-то ещё. Как будто он не просто удерживал меня, а... помечал.
Воздух между нами снова сгустился, но на этот раз это была не буря магии, а невыносимое, тягучее напряжение. Я чувствовала каждый его вдох, каждое движение его грудной клетки под моей ладонью. И знала, что он чувствует бешеную дрожь, что бежала по моему телу, безумный стук моего сердца, который, казалось, вот-вот вырвется наружу.
Он не говорил ни слова. Он просто вёл меня в танце, и в его молчании было больше смысла, чем в любых словах. Это была не просьба. Это было заявление. И я была слишком ошеломлена, чтобы ему противостоять. Казалось, весь мир растворился вокруг. Шумная музыка, смех, мелькающие костюмы — всё это превратилось в размытый, не имеющий значения фон. Существовали только он и я. И этот взгляд.
Я смущённо, почти не в силах оторваться, смотрела в его глаза. И казалось... он не смотрел на меня так никогда. Но нет. Это была ложь, которую я пыталась сама себе внушить. Он смотрел. Именно так. После того урока. После того, как наши ауры... «занимались сексом». Именно тогда я впервые увидела в его взгляде эту оглушительную смесь потрясения, признания и какой-то тёмной, неумолимой определённости. И сейчас этот взгляд вернулся. Только стал ещё интенсивнее. Ещё... осознаннее. Будто за прошедшие дни он не просто принял то, что почувствовал тогда, а выстроил вокруг этого целую новую реальность. И теперь смотрел на меня как на её центр.
Моё дыхание застряло в горле. Я пыталась найти в себе гнев, страх, желание вырваться — всё то, что помогало мне бежать от него раньше. Но сейчас, под этим пронизывающим, почти невыносимо честным взглядом, все мои защиты рассыпались в прах.
Он видел это. Видел, как тает моё сопротивление. И его губы тронула едва заметная, не улыбка торжества, а нечто более мягкое, более... удовлетворённое. Он медленно поднял руку, что лежала поверх моей на его груди. Его пальцы мягко, но неуклонно обвили мои и подняли их, заставив меня положить ладонь ему на шею. Кожа под моими пальцами была горячей и удивительно гладкой. Я сглотнула, чувствуя, как под этой простой лаской всё внутри меня трепещет.
